Путь двух слияний

Прошёл месяц. За это время Кайлин, Элина и Фортис стали почти постоянными зрителями на тренировках рекомбинантов. Поначалу их присутствие вызывало недоумение у солдат – кто эти лаборанты, зачем они тут? – но вскоре все привыкли, а некоторые даже начали кивать им при встрече. Кайлин приходила с блокнотом и ручкой. Она внимательно наблюдала за нагрузкой, фиксировала, как рекомбинанты выполняют нормативы, записывала время прохождения полосы препятствий, отмечала, какие упражнения даются сложнее, а какие – легче. Её интересовало всё: частота дыхания после интенсивных нагрузок, скорость восстановления пульса, особенности координации при работе на высоте. Она раскладывала листы с таблицами на подоконнике, делала пометки цветными карандашами, сравнивала показатели разных групп. Иногда Кайлин поднимала голову, чтобы вживую проследить за каким‑то моментом – например, как рекомбинант преодолевает стену для скалолазания или как группа отрабатывает синхронность движений в спарринге. Её взгляд иногда скользил в сторону полковника Куоритча. Он двигался по залу, как тень: всегда там, где нужно, всегда замечает то, что упускают другие. Кайлин ловила себя на том, что следит за его жестами – чёткими, выверенными, за тем, как он поправляет положение тела солдата, как коротко бросает команду, как оценивает результат. Но она тут же одёргивала себя, возвращалась к записям и делала вид, что её интересует только наука. «Это просто наблюдение, – убеждала она себя. – Мне нужны данные для проекта. Ничего больше». Но каждый раз, когда Майлз проходил мимо, она чувствовала, как учащается пульс, а пальцы чуть дрожат, выводя цифры в таблице. Элина почти всё время была рядом с Лайлом. Тот активно тренировался, но находил минуты, чтобы уделить внимание своей девушке. Он показывал ей, как правильно ставить ногу при подъёме по канату, объяснял, почему важно держать корпус прямо при отжиманиях, демонстрировал, как распределять вес при прыжках через препятствия. – Смотри, – Лайл вставал в стойку, слегка сгибая колени, – если ты слишком выпрямишься, потеряешь баланс. А если слишком согнёшься – не хватит силы для толчка. Вот так, – он плавно поднялся на носки, показывая амплитуду. – Чувствуешь разницу? Элина повторяла за ним, смеясь над своими неуклюжими попытками: – У тебя это выглядит так просто! – Потому что я тренируюсь с детства, – Лайл подмигивал. – Но ты быстро научишься. У тебя отличная координация. Они перебрасывались шутками, иногда Лайл поддразнивал её, а она в ответ грозила ему пальцем и говорила: «Ещё одно слово – и я расскажу полковнику, кто вчера съел три порции десерта перед сном!» Лайл тут же делал вид, что смертельно оскорблён, и они снова смеялись. Фортис же не ограничился ролью наблюдателя. Его энергия требовала выхода, и однажды он просто подошёл к полковнику и заявил: – Полковник, я могу помочь с обучением младших рекомбинантов. У меня есть опыт в разработке упражнений – я же помогал Кайлин с физической подготовкой для экспедиций. Майлз окинул его скептическим взглядом: – И что ты предлагаешь? – Ну… – Фортис воодушевился. – Например, можно добавить элементы парной работы, чтобы развивать командное взаимодействие. Или ввести упражнения на баланс с использованием неустойчивых платформ. Это улучшит координацию! Полковник на мгновение задумался, потом кивнул: – Ладно. Покажи, что умеешь. Но под моим контролем. Так Фортис оказался в роли помощника тренера. Он с энтузиазмом взялся за дело: выстраивал младших рекомбинантов, объяснял технику, показывал движения, корректировал ошибки. Но его творческий подход не всегда совпадал с армейской методикой. Однажды Фортис решил, что прыжки через барьеры будут веселее, если добавить элемент игры – он предложил солдатам ловить мяч во время прыжка. Полковник, наблюдавший за этим, подошёл ближе, молча посмотрел на происходящее, а затем легонько стукнул Фортиса по затылку: – Никаких мячей во время прыжков. Это тренировка, а не цирк. – Но так веселее! – попытался возразить Фортис. – Веселье – после отработки нормативов, – отрезал Майлз. – Повторить упражнение. Без мяча. В другой раз Фортис придумал «эстафету с препятствиями», где участники должны были не просто пробежать дистанцию, а ещё и запомнить последовательность знаков на стенах. Полковник снова подошёл, выслушал объяснение, вздохнул и снова дал подзатыльник – на этот раз символический: – Ты изобретателен, но не усложняй то, что и так работает. Упрости маршрут. И убери флажки – они отвлекают. Фортис ворчал, но подчинялся. При этом он не обижался – наоборот, относился к замечаниям с юмором: – Видали? – говорил он друзьям после тренировки. – Я теперь официально удостоен чести получать наставления от самого грозного полковника базы! Кайлин смеялась и качала головой: – Ты неисправим. – Зато я полезен! – гордо отвечал Фортис. – И ребята меня слушают. Видела, как Тимми сегодня сделал сальто? Это я его научил! – Да, но полковник потом полчаса объяснял ему, что сальто на тренировке – это риск травмы, – Элина подмигнула. – Так что… умерь пыл. Кайлин слушала их разговоры, улыбалась, но в глубине души всё чаще ловила себя на мыслях о полковнике. Она замечала, как он относится к своим солдатам: строго, но справедливо, требовательно, но с заботой. Видела, как он запоминает имена даже самых молодых рекомбинантов, как подмечает малейшие ошибки и тут же подсказывает, как их исправить. Иногда их взгляды пересекались – на мгновение, но этого хватало, чтобы внутри у Кайлин что‑то ёкало. Она тут же отводила глаза, делала вид, что занята записями, но чувствовала, что Майлз всё равно как будто видит её насквозь. Так прошёл месяц – насыщенный, полный новых наблюдений, смеха, споров и маленьких открытий. Кайлин собрала массу данных для своего проекта, Элина стала ближе к Лайлу, а Фортис… Фортис просто был счастлив, что наконец нашёл способ применить свою энергию с пользой. И даже подзатыльники от полковника не могли испортить ему настроения – он воспринимал их как знак признания. Но за этой внешней размеренностью скрывалась другая жизнь Кайлин – тайная, напряжённая, выстроенная на точных расчётах и рисках. Весь этот месяц она оставалась работать до 11 вечера. Пока друзья расходились по комнатам, обсуждая планы на завтра или просто отдыхая после насыщенного дня, Кайлин задерживалась в лаборатории. За это время она смогла чётко выучить, кто где дежурит и в какое время можно ходить по базе так, чтобы никто не увидел. Она запоминала маршруты охранников, отмечала в уме, когда сменяются посты, фиксировала, в какие часы коридоры пустеют, а системы наблюдения переключаются на автоматический режим. Её блокнот, помимо научных записей, теперь содержал аккуратные схемы перемещений персонала, временные графики и даже заметки о привычках отдельных офицеров. За всё время пребывания на базе Кайлин, как ей казалось, выучила уже первые пять этажей наизусть. Она точно знала, где что находится: где спрятан запасной ключ от хранилища образцов, где проходит вентиляционный канал, ведущий к серверной, как обойти камеру у входа в архив. Она изучила расположение всех запасных выходов, запомнила, какие коридоры редко патрулируются, а какие всегда под наблюдением. Кайлин знала, как достать пропуск к кабинетам руководства, чтобы стащить нужные документы. Не то чтобы она уже это сделала – пока что она лишь проработала все варианты: от незаметного копирования ключей до использования служебного доступа одного из лаборантов, который часто забывал свой пропуск на столе. Каждый шаг продумывался до мелочей: что сказать, если её остановят, какой маршрут выбрать в случае тревоги, куда спрятать добытые материалы. Она работала над «Симбиозом» уже достаточно долго. Проект был сложным, почти граничащим с запрещённым – попытка объединить биотехнологии рекомбинантов с человеческими разработками, создать нечто новое, что могло бы помочь обеим сторонам. Официально такие исследования были под запретом, но Кайлин была уверена: если всё сделать правильно, аккуратно, то у них с друзьями всё получится. По вечерам, когда лаборатория пустела, а коридоры затихали, Кайлин доставала свои секретные записи. Она раскладывала схемы, сравнивала данные, делала пометки красным карандашом – там, где видела потенциальные прорывы. В голове выстраивались цепочки: вот этот фермент из крови рекомбинанта может усилить регенерацию, вот эта структура ДНК совместима с человеческой, вот здесь – слабое звено, которое нужно обойти… Иногда, поднимая глаза от бумаг, она замечала своё отражение в тёмном стекле окна. Усталые глаза, растрёпанные волосы, пальцы, испачканные чернилами. Но в груди горело то же пламя, что и в начале пути, – упрямое, неугасимое. Она знала: риск велик, но и награда стоит того. «Мы справимся, – думала Кайлин, складывая бумаги и пряча их в потайной отсек стола. – Мы обязательно справимся». Она выключила лампу, накинула куртку и тихо вышла в коридор. Охранник на посту в конце крыла уже дремал, откинувшись на стуле, – самое время незаметно проскользнуть к лестнице и подняться на этаж выше, туда, где хранились образцы, которые могли стать ключом к «Симбиозу».