Путь двух слияний

Кайлин и Элина зашли внутрь ночного клуба – и на мгновение замерли, поражённые атмосферой. Пространство вокруг пульсировало в ритме громкой электронной музыки: басы отдавались лёгкой вибрацией где‑то в груди, а высокие ноты рассыпались искрами над толпой. Воздух был тёплым, чуть густым – словно пропитанным общим возбуждением сотен людей. Над танцполом висел лёгкий туман от дым‑машины: он мягко рассеивал лучи лазерных установок и делал видимыми разноцветные полосы света – синие, пурпурные, изумрудные. Лучи метались по залу, то выхватывая из полутьмы смеющиеся лица, то скользя по блестящим поверхностям колонн и перил. В центре зала, на просторном танцполе, рекомбинанты двигались в едином порыве – кто‑то танцевал свободно и раскованно, кто‑то сбивался в небольшие компании, подбадривая друг друга криками и смехом. Ближе к стенам располагались уютные зоны с мягкими диванами и низкими столиками: там отдыхали те, кто хотел передохнуть, поболтать или просто понаблюдать за происходящим. Барная стойка, увитая неоновой лентой, сверкала множеством бутылок и бокалов. Бармен виртуозно жонглировал шейкерами и стаканами, а над стойкой вспыхивали и гасли причудливые световые узоры. Где‑то сбоку, на небольшом возвышении, диджей в наушниках уверенно управлял пультом – его руки мелькали над кнопками и вертушками, а перед ним покачивалась в такт музыке небольшая толпа самых преданных меломанов. Кайлин повернулась к Элине и что‑то крикнула ей на ухо – слов не было слышно из‑за музыки, но подруга поняла всё по её сияющим глазам и широкой улыбке. Элина рассмеялась в ответ, схватила Кайлин за руку, и они, смеясь, направились к танцполу – навстречу музыке, свету и этому волшебному ощущению полной свободы. Девушки влились в толпу, и ритм сразу подхватил их, задавая темп движениям. Кайлин закрыла глаза, отдаваясь музыке: тело само начинало двигаться, плечи покачивались, ноги ступали в такт басам. Она почувствовала, как напряжение последних дней понемногу тает – тревоги, сомнения, страхи отступают перед этой волной энергии, которая объединяла всех в зале. Элина танцевала рядом – её волосы разлетались в такт движениям, она смеялась, подбадривала Кайлин, показывала забавные движения, которые обе тут же повторяли, хохоча. В какой‑то момент к ним присоединились Лайл и ещё пара знакомых – атмосфера становилась всё более дружеской и беззаботной. Кайлин открыла глаза и огляделась. Вокруг были счастливые лица, яркие вспышки света, вихрь танцующих фигур. В этот миг она почувствовала себя по‑настоящему живой. Все сложности, терзавшие её в последние дни, отошли на второй план. Сейчас было только это мгновение: музыка, друзья, свобода. Неожиданно она поймала на себе чей‑то взгляд. Инстинктивно повернула голову – и замерла. У края танцпола, возле одной из колонн, стоял полковник Майлз Куоритч. Он не танцевал, просто наблюдал – руки скрещены на груди, выражение лица непроницаемое. Их глаза встретились, и в груди Кайлин что‑то дрогнуло. Музыка продолжала греметь, люди вокруг продолжали веселиться, но для неё на секунду весь мир сузился до этого взгляда. Она быстро отвернулась, стараясь унять внезапную дрожь в руках. Элина что‑то кричала ей, смеясь и протягивая руку, чтобы продолжить танец. Кайлин заставила себя улыбнуться, кивнула и снова погрузилась в ритм – но теперь где‑то внутри неё теплилось новое, тревожно‑волнительное чувство: он здесь. И, кажется, смотрит на неё. Неожиданно Элина закричала так, что Кайлин даже испугалась: – А‑А‑А! БРАТИК, С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ! Она кинулась на шею Фортису и вручила ему свой подарок – небольшую коробку, завёрнутую в блестящую фольгу с голографическим узором. Брат обнял девушку в ответ, приподнял на мгновение над полом и поцеловал в щёку. Элина звонко рассмеялась, отстранилась и отступила на шаг, сияя от счастья. Фортис, всё ещё улыбаясь, перевёл взгляд на Кайлин. Та подошла к нему, протянула небольшой подарок в простом бумажном пакетике с нарисованными звёздами и тихо, но отчётливо, поздравила: – С днём рождения, Фортис. Желаю, чтобы этот год принёс тебе всё, чего ты хочешь. Фортис обнял её в знак благодарности, задержал объятие на секунду дольше, чем требовалось, и поцеловал в макушку. – Спасибо, Кайлин. Ты лучшая, – искренне сказал он. Полковник наблюдал за этой сценой, и внутри у него что‑то неприятно сжалось. Он сжал бокал чуть сильнее – настолько, что костяшки пальцев побелели. В груди поднялась волна раздражения, почти злости, но он тут же одёрнул себя: «Спокойно. Это просто дружеское объятие. Ничего больше».  Но разум не хотел слушать. Майлз видел, как мягко улыбается Кайлин Фортису, как тот смотрит на неё – с теплотой, с нежностью, с явной симпатией. Он заметил, как Фортис задержал руку на её плече, прежде чем отпустить, как Кайлин чуть склонила голову, отвечая на поцелуй в макушку, – и это крошечное движение вызвало в нём вспышку ревности. В его глазах заиграли чёртики – не весёлые, а острые, колючие, будто искры от короткого замыкания. Жилки на виске начали пульсировать, выдавая внутреннее напряжение, хотя лицо оставалось почти бесстрастным. Только уголок рта чуть дёрнулся – на долю секунды, но этого хватило, чтобы выдать его истинные чувства. Он попытался сосредоточиться на чём‑то другом: на шуме голосов, на музыке, на запахах еды. Но взгляд снова и снова возвращался к Кайлин. Она теперь стояла рядом с Элиной, что‑то говорила ей, смеялась, а её локоны слегка покачивались при каждом движении. Майлз сделал глоток из бокала, но вкус напитка не ощутил. В голове крутились мысли, одна за другой: «Она могла бы так же улыбаться мне. Она могла бы смотреть так на меня. Но она смотрит на него». Он с досадой осознал, что ревнует – по‑настоящему, до скрежета зубов, до желания подойти и резко оторвать Фортиса от Кайлин, заявить свои права, которых у него, по сути, не было. Полковник сжал и разжал кулак, пытаясь унять это странное, непривычное чувство. Он привык контролировать всё: ситуацию, людей, себя. Но сейчас внутри него бушевала буря, а снаружи он должен был оставаться невозмутимым. Он глубоко вдохнул, выдохнул, заставил себя расслабить плечи. Но глаза по‑прежнему следили за Кайлин – за каждым её движением, за каждой улыбкой, за тем, как она, сама того не зная, лишала его привычного самообладания. И чем дольше он смотрел, тем сильнее становилось это ощущение: ревность, острая и жгучая, проникала под кожу, заставляя сердце биться чаще, а мысли – путаться. Майлз Куоритч, полковник RDA, человек, привыкший к власти и дисциплине, впервые в жизни не знал, что делать с тем, что чувствовал. Неожиданно к полковнику Майлзу Куоритчу подошёл Лайл. Он хлопнул его по плечу с такой силой, что даже ткань пиджака чуть смялась под ударом, и громко, с насмешливой интонацией, произнёс: – Ну что, ты, принц на Майбахе? Уже ревнуешь? Лайл громко засмеялся, откинув голову назад, и провёл ладонью по своей лысой голове, будто стряхивая невидимые капли пота. Его глаза искрились весельем, а на губах играла широкая, почти детская улыбка – он явно наслаждался тем, что может поддразнить обычно невозмутимого полковника. Майлз, не меняя выражения лица, коротко и резко дал ему подзатыльник – не слишком сильно, но достаточно ощутимо, чтобы Лайл вздрогнул и тут же возмущённо воскликнул: – Эй, ты чего?! – Ничего, – коротко бросил Майлз, и в его голосе прозвучала нотка раздражения, но без настоящей злости. Лайл на мгновение притих, потёр затылок, но быстро вернул себе весёлый настрой. Он наклонился ближе к полковнику, почти прижался к его уху и тихо, заговорщицки прошептал: – Поговори с ней. И без своей Сильвии. Он подмигнул, словно давая понять, о ком идёт речь, и уже собирался выпрямиться, но в этот момент его лицо резко изменилось. Улыбка сползла с губ, глаза расширились, а брови слегка приподнялись – Лайл помрачнел. Он медленно повернулся и увидел, что прямо за его спиной уже стояла Сильвия. Она появилась так бесшумно, что никто не заметил её приближения. Сильвия была одета в короткое красное платье – настолько короткое, что оно едва прикрывало ягодицы. Ткань плотно облегала фигуру, подчёркивая каждый изгиб, а глубокий вырез на груди привлекал внимание. На ногах – высокие красные каблуки, которые делали её выше и добавляли образу ещё больше вызывающей яркости. Её волосы были уложены в пышную причёску, а макияж – броский: ярко‑красные губы, дымчатые тени на веках, длинные накладные ресницы. – Привет, любимый! – пропела Сильвия с приторной сладостью в голосе. Она буквально запрыгнула на Майлза, обвила руками его шею, прижалась всем телом и начала его обнимать. Одна её рука скользнула по его плечу, другая зарылась в волосы на затылке. Она прижалась щекой к его щеке, чуть ли не потёрлась носом о его висок, и засмеялась звонко, почти истерично, будто это объятие было самым естественным и желанным действием на свете. Майлз на мгновение замер, словно не зная, как реагировать. Его взгляд на долю секунды метнулся в сторону – туда, где, как он чувствовал, могла находиться Кайлин, – но тут же вернулся к Сильвии. Он не отстранился, но и не ответил на объятие с той же пылкостью: просто положил руку ей на спину, слегка сжал, будто выполняя формальность, и коротко произнёс: – Сильвия, не надо так… Но она, казалось, не слышала его – продолжала прижиматься, шептать что‑то на ухо, смеяться и тереться щекой о его плечо. Лайл, наблюдая за этой сценой, только покачал головой и тихо пробормотал: – Ну, вот и поговорили… Лайл повернулся в сторону девушек – и глаза его округлились от ярости и недоверия. Рядом с Элиной – его Элиной, его любимой девушкой, той, ради которой он готов был на всё, – стоял какой‑то пьяный рекомбинант и бесцеремонно держал её за руку, чуть ли не притягивая к себе. Музыка гремела, разноцветные огни мигали, создавая хаотичные блики на лицах гостей, но для Лайла весь мир сузился до этой сцены. Он с силой поставил бокал на барную стойку – стекло звонко ударилось о поверхность, жидкость плеснула через край, – и этот звук невольно привлёк внимание полковника, который стоял неподалёку и о чём‑то разговаривал с Фортисом. Не дожидаясь реакции Майлза, Лайл рванул вперёд, расталкивая плечами веселящихся гостей. – Ты что здесь забыл?! – рявкнул Лайл, резко подойдя к паре. Его голос перекрыл музыку, заставив нескольких рядом стоящих обернуться. Элина испуганно посмотрела на него – в её глазах читалось облегчение, смешанное с тревогой. Она пыталась высвободить руку, но рекомбинант, уже достаточно пьяный, лишь крепче сжал пальцы и, покачиваясь, положил вторую руку ей на плечо. – Я тут с девушкой отдыхаю, – невнятно пробормотал он, пытаясь сфокусировать взгляд на Лайле. Его дыхание отдавало резким запахом какого‑то крепкого напитка с Земли, а глаза были мутными и затуманенными. Элина резко повернулась к нему – её лицо исказилось от гнева. Без колебаний, чётко и резко, она со всей силы влепила ему кулаком в челюсть. Удар получился неожиданно мощным: рекомбинант дёрнул головой, отшатнулся, и на мгновение в его взгляде промелькнуло изумление – он явно не ожидал такого от хрупкой на вид девушки. Он повернул голову, потёр подбородок и уже хотел замахнуться в ответ – но Лайл был быстрее. В два шага он оказался рядом, перехватил занесённую руку рекомбинанта за запястье, резко вывернул её и с силой швырнул парня в сторону, к стене. Тот ударился о неё плечом, растерянно заморгал, пытаясь осознать, что произошло. – Ещё раз возле неё увижу – ты труп, понял? – прошипел Лайл, наклонившись к самому лицу рекомбинанта. Его голос звучал низко, угрожающе, а в глазах читалась такая ярость, что даже пьяный рекомбинант почувствовал, что лучше не спорить. Тот быстро закивал, пробормотал что‑то невнятное и, пошатываясь, поспешно ретировался вглубь зала, растаяв в толпе танцующих. Лайл резко повернулся к Элине. Она стояла, тяжело дыша, с раскрасневшимися щеками и всё ещё сжатыми кулаками. В её глазах ещё плескался гнев, но теперь к нему добавились облегчение и благодарность. Лайл не сказал ни слова. Вместо этого он сделал шаг вперёд, обхватил её лицо ладонями – бережно, но настойчиво – и страстно впился в её губы. Поцелуй вышел долгим, глубоким, полным невысказанных эмоций: тревоги за неё, ярости на того, кто посмел её тронуть, и безграничной любви, которую он не всегда умел выразить словами. Элина на мгновение замерла, а затем ответила на поцелуй, обвив руками его шею и прижавшись к нему всем телом. Вокруг продолжали веселиться, музыка гремела, огни мигали – но для них двоих в этот момент весь мир перестал существовать. Они стояли, обнявшись, забыв обо всём, кроме друг друга, а между ними словно вспыхнула та самая искра, которая делала их связь такой крепкой и настоящей.                               *** Вечеринка продолжалась уже около трёх‑четырёх часов. Атмосфера была по‑настоящему праздничной: грохотала музыка, яркие огни стробоскопов метались по залу, рекомбинанты танцевали, смеялись, переговаривались, кто‑то уже успел разлить на пол немного напитка, и теперь там скользили босые ноги. Элина и Лайл танцевали в обнимку у барной стойки – они кружились, смеялись, Элина запрокидывала голову, а Лайл подхватывал её за талию, слегка приподнимая над полом. Их радость казалась почти заразительной. Кайлин сидела рядом с Фортисом на мягком диване у стены. Он оживлённо что‑то рассказывал – жестикулировал, размахивал руками, то и дело касался её плеча, чтобы подчеркнуть какую‑то мысль. Кайлин старалась слушать внимательнее, кивала, улыбалась в нужных местах, но мысли её витали где‑то далеко. Она машинально отпила из бокала, поставила его на низкий столик перед собой, поправила прядь волос за ухо и решила сесть поудобнее – чуть развернулась, откинулась на спинку дивана… Подняла голову – и её сердце начало биться быстрее обычного. В нескольких метрах от неё, за соседним столиком, сидел Майлз Куоритч. Он был одет в чёрные брюки, тёмную рубашку с закатанными рукавами и строгий пиджак, небрежно накинутый на плечи. Рубашка подчёркивала ширину его плеч и рельеф рук, а пиджак, несмотря на расслабленную позу, не терял своего строгого силуэта. Волосы были аккуратно зачёсаны назад, на скулах играл лёгкий румянец – видимо, от выпитого напитка. Он выглядел невероятно красивым: черты лица чёткие, взгляд острый, осанка безупречная, даже сейчас, когда он явно флиртовал с девушкой, сидевшей у него на коленях. Кайлин всмотрелась – и внутри всё похолодело. Это была Сильвия. Она смеялась, наклонялась к Майлзу, касалась его плеча, поправляла воротник рубашки. Полковник отвечал ей улыбкой, но в какой‑то момент его взгляд скользнул в сторону – и встретился с глазами Кайлин. Чувства вспыхнули в её голове, как искра: ревность, обида, злость, растерянность – всё смешалось в один клубок. Она уже не слышала, что говорит Фортис, не замечала его жестов, не чувствовала тепла его руки, коснувшейся её локтя. Её взгляд был прикован к соседнему столику. Майлз заметил её реакцию. Он чуть повернул голову, посмотрел прямо на Кайлин – и ухмыльнулся. Затем, не отрывая взгляда от неё, наигранно улыбнулся Сильвии, что‑то шепнул ей на ухо, и та заливисто рассмеялась, прижавшись к нему ещё ближе. Кайлин поймала себя на мысли, что ревнует Майлза. По‑настоящему, остро, до боли в груди. Она сжала пальцами край платья, чувствуя, как внутри всё сжимается. В голове пронеслось: «Почему мне так больно? Почему я так реагирую?» Фортис что‑то говорил, но она уже не разбирала слов. Резко, почти порывисто, Кайлин встала со стула. – Мне нужно выйти на улицу, – сказала она, и голос прозвучал чуть хрипло, непривычно. Фортис подпрыгнул вместе с ней, удивлённо вскинул брови: – Что? Кайлин, ты в порядке? Но она уже не ответила. Развернулась, быстро прошла мимо танцующих, мимо барной стойки, где Элина только успела заметить её силуэт и удивлённо приподнять бровь. Кайлин толкнула дверь, и прохладный ночной воздух Пандоры окутал её, как спасительное одеяло. Она сделала несколько шагов вперёд, остановилась, глубоко вдохнула, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Над головой раскинулось звёздное небо, вдали мерцали огни базы, а где‑то в джунглях раздавались звуки ночных существ – далёкие, но отчётливые. Она закрыла глаза, пытаясь прийти в себя, но перед внутренним взором всё ещё стояла картина: Майлз, Сильвия, его ухмылка – и тот взгляд, который был адресован именно ей. Кайлин села на лавочку, тяжело дыша. Пальцы на руках сильно дрожали – то ли от вечернего холода Пандоры, то ли от жгучей ревности, что сжимала сердце после увиденного: Майлз и Сильвия стояли совсем рядом, она смеялась над его словами, а он… он улыбался в ответ. Кайлин подняла голову вверх, стараясь сдержать эмоции, но в её глазах сверкнула маленькая слеза, отразившая тусклый свет уличных фонарей. В этот момент она услышала, как её позвал Фортис: – Кайлин? Она быстро стёрла слезу, будто ничего и не было, и повернулась к нему. – Что случилось, Кайлин? – с тревогой спросил он. – Всё хорошо, – соврала она, стараясь говорить ровно. – Просто резко стало плохо. Фортис сел рядом с ней, внимательно вглядываясь в её лицо. – Точно? – переспросил он. – Точно, – резко выпалила Кайлин, чуть громче, чем хотела. Они просидели в полной тишине минут пять. Вокруг царила вечерняя атмосфера базы: где‑то вдалеке слышались голоса рекомбинантов, шелест листьев пандорианских растений, мягкий гул вентиляционных систем. Светильники отбрасывали жёлтые круги на дорожку, а за пределами освещённой зоны начиналась тьма джунглей. Фортис положил свою руку на её коленку – мягко, осторожно. Потом его ладонь начала медленно подниматься выше, и Кайлин напряглась всем телом. – Фортис, что ты делаешь? – она испуганно отстранилась, голос дрогнул. – Кайлин, – он посмотрел на неё с непривычной серьёзностью, – ты сегодня невероятна. Настолько красива, что я, кажется, потерял голову от тебя. Фортис стал приближаться всё ближе, его дыхание коснулось её щеки. Кайлин инстинктивно начала отстраняться, уже готовая встать и уйти, но вдруг замерла. В голове пронеслось: «Почему я не могу поцеловаться с кем‑то другим, если тот, кто мне нравится, спокойно флиртует на моих глазах?» Она закрыла глаза, пытаясь расслабиться, сделать шаг навстречу – дать шанс тому, что могло бы стать началом чего‑то нового. Но в тот самый момент, когда Фортис почти коснулся её губ, чья‑то сильная рука резко оторвала его от неё. Кайлин распахнула глаза и увидела перед собой Майлза Куоритча. Его лицо было непроницаемым, но в глазах читалась холодная ярость. Он держал Фортиса за плечо, сжимая его с такой силой, что тот невольно поморщился. – Полковник? – удивлённо выдохнула Кайлин. Майлз ничего не ответил – лишь с резким, чётким движением влепил Фортису пощёчину. Звук удара эхом разнёсся по парку, и на мгновение воцарилась мёртвая тишина. Кайлин закричала: – Что ты делаешь?! Но Майлзу было уже всё равно. Его лицо исказилось от гнева, глаза сверкали холодным огнём. Он коротко показал жест Лайлу, чтобы тот присмотрел за порядком и успокоил Фортиса, а сам схватил Кайлин за руку – жёстко, почти до боли – и потащил в сторону выхода, к парковке. – Отпусти! Что ты делаешь? Зачем его ударил? У него день рождения! – Кайлин пыталась вырваться, но хватка полковника была железной. Она едва успевала переставлять ноги, пока он грубо вёл её через толпу гостей, мимо удивлённо переглядывающихся рекомбинантов, к своей машине, припаркованной в стороне от основного освещения. Он резко развернул девушку и вжал её лопатками в холодную поверхность машины. Металл под спиной Кайлин был ледяным, и она вздрогнула всем телом – не только от холода, но и от силы этого движения, от близости полковника, от его тяжёлого дыхания. – Ты что, с ума сошла? – Майлз начал орать, его голос звучал низко и хрипло. – Ты совсем что ли? Или ты меня, правда, решила довести? Пришла нафуфыренная, напилась, заигрываешь на моих глазах – а что было бы дальше? Ты хоть понимаешь, что творишь? Его лицо было в считанных сантиметрах от её лица, глаза метали молнии, но в глубине чего‑то ещё – чего‑то, что Кайлин не могла распознать. Кайлин, несмотря на страх, вскипела от возмущения: – А ты?! – она ткнула пальцем ему в грудь. – Ты сам весь вечер крутился вокруг Сильвии! Она буквально висла на тебе, а ты и не отталкивал! Ты что, слепой? Или просто не хочешь видеть, что она к тебе липнет, как пиявка? Она говорила громко, почти кричала, её голос дрожал от эмоций – смеси обиды, злости и чего‑то ещё, что давно копилось внутри. Майлз на мгновение замер. Его глаза сузились, но он не отступил. Напротив, он сделал ещё шаг вперёд – так, что теперь их разделяло всего несколько сантиметров. Его дыхание коснулось её губ, и Кайлин почувствовала, как по спине пробежала волна жара, контрастирующая с холодной поверхностью машины за спиной. Они замолчали одновременно, уставившись друг другу в глаза. В этот момент весь мир вокруг исчез – музыка, голоса гостей, шум вечеринки. Остались только они двое, их учащённое дыхание, бешеный ритм сердец и эта невероятная, почти осязаемая напряжённость между ними. Майлз был настолько близко к её губам, что Кайлин могла пересчитать каждую чёрточку его лица: едва заметную царапину у скулы, тень от ресниц, лёгкую неровность линии губ. Она вдруг осознала, что не может отвести взгляд – не хочет. И в тот же миг, без слов, без предупреждений, они резко, почти отчаянно накрыли губы друг друга. Поцелуй получился страстным, горячим, полным невысказанных эмоций. Сначала – жёсткий, почти агрессивный: Майлз сжал её плечи, притянул ближе, его губы требовательно накрыли её рот. Кайлин на мгновение замерла, но тут же ответила – так же яростно, так же отчаянно. Её пальцы вцепились в ткань его рубашки, смяли её, притянули полковника ещё ближе. Поцелуй менялся – из жёсткого становился жадным, из жадного – глубоким. Майлз чуть ослабил хватку на её плечах, провёл руками вверх, зарылся пальцами в её волосы, слегка оттягивая их, чтобы углубить поцелуй. Кайлин ответила, приоткрыв губы шире, позволяя ему больше, чувствуя, как внутри всё плавится от этого прикосновения. Их дыхание смешалось, стало прерывистым, неровным. Кайлин ощутила вкус его губ – терпкий, с лёгким привкусом виски, который он пил на вечеринке. Её руки скользнули вверх по его груди, обвили шею, пальцы коснулись жёстких волос на затылке. Майлз издал низкий, едва слышный звук – то ли стон, то ли рык – и прижал её к машине ещё сильнее. Его губы стали мягче, но не менее настойчивы: он ласкал её рот, то углубляя поцелуй, то чуть отстраняясь, дразня, заставляя Кайлин желать большего. Она отвечала тем же – её губы двигались в унисон с его, её дыхание участилось до предела. Время потеряло смысл. Они забыли, где находятся, забыли про вечеринку, про Фортиса, про Сильвию – всё исчезло, остался только этот момент, только жар их тел, только бешеный ритм двух сердец, бьющихся в унисон. Наконец, Майлз чуть отстранился, но не разорвал контакт – его лоб прижался ко лбу Кайлин, их дыхание смешивалось. Он смотрел на неё потемневшими глазами, в которых больше не было гнева – только что‑то глубокое, почти уязвимое. Кайлин тоже смотрела на него, пытаясь осознать, что только что произошло, чувствуя, как дрожат её губы и как внутри всё ещё горит от этого поцелуя. — За полгода я выучил тебя слишком хорошо, — тихо произнёс Майлз и обнял её. Кайлин на мгновение замерла, а затем поддалась вперёд, прислонившись к его груди. Тепло его тела ощущалось даже сквозь ткань одежды, и на секунду ей стало удивительно спокойно. Она промолчала, не находя слов — алкоголь приглушил её обычную настороженность, но не до конца. Майлз отстранился, взял её за руку — крепко, но бережно — и открыл дверь своей машины. Мягко, почти заботливо, он помог ей сесть внутрь, аккуратно придерживая за плечи. Кайлин послушно устроилась на сиденье, её движения были чуть замедленными, взгляд — рассеянным. Он обошёл машину, сел за руль и завёл двигатель. Ночной воздух за окном был прохладным, а фары освещали дорогу мягким жёлтым светом. Майлз бросил короткий взгляд на Кайлин — она сидела, откинувшись на спинку кресла, её глаза полузакрыты, дыхание ровное, но учащённое. Дорога до базы RDA заняла около двадцати минут. По пути Кайлин, от большого количества алкоголя в крови, постепенно расслабилась, её голова склонилась набок, и вскоре она уснула. Ресницы чуть подрагивали, губы слегка приоткрылись, а руки безвольно лежали на коленях. Майлз время от времени поглядывал на неё в зеркало заднего вида, следя, чтобы она не ударилась при поворотах. Приехав, он припарковался у служебного входа, заглушил двигатель и вышел из машины. Обошёл её, открыл дверь со стороны Кайлин и осторожно, стараясь не разбудить, взял её на руки. Она что‑то невнятно пробормотала во сне, прижалась к его плечу и снова затихла. Майлз нёс её аккуратно, придерживая под спину и колени. Шаги его были уверенными, размеренными — он знал каждый поворот коридоров базы наизусть. Охранники у входа лишь коротко кивнули, узнав полковника, и пропустили их без лишних вопросов. Лифт поднялся на нужный этаж, двери открылись, и Майлз направился к своим апартаментам. Войдя внутрь, он осторожно положил Кайлин на кровать. Она чуть пошевелилась, но не проснулась. Майлз на мгновение замер, глядя на неё: её волосы разметались по подушке, веснушки в тусклом свете лампы казались чуть бледнее, а лицо — непривычно беззащитным. Он снял с неё туфли , затем аккуратно расстегнул платье  и стянул его, стараясь делать это как можно деликатнее. Майлз увидел ее почти голой. Она осталась в синем лифчике и такого же цвета стрингах. Мужчина томно вздохнул, оценивая ее хрупкое тело и провел взглядом от волос до кончиков ног. После этого он снял свою рубашку, не обращая внимание на реакцию своего тела, на секунду замявшись, но всё же надел её на Кайлин. Ткань была большой для неё, доходила почти до колен, и в таком виде она выглядела ещё более хрупкой. Затем Майлз накрыл её одеялом, подоткнул края, чтобы ей было теплее, и на мгновение задержал руку на её плече. Кайлин вздохнула во сне, повернулась на бок и подтянула колени к груди. Он постоял ещё несколько секунд, наблюдая за её ровным дыханием, а затем тихо отошёл. Майлз направился в соседнюю комнату — гостевую спальню. Закрыл за собой дверь, разделся, лёг на кровать и выключил свет. В темноте он лежал с открытыми глазами, слушая отдалённый гул вентиляции и думая о том, как за последние несколько часов всё вдруг стало сложнее, чем было раньше. Но усталость взяла своё, и постепенно его дыхание стало ровным — он тоже уснул.