Путь двух слияний

Кайлин проснулась от сильной головной боли – пульсирующей, давящей, будто кто‑то ритмично стучал молоточком где‑то за висками. К горлу подступил тошнотворный комок, и она с трудом сглотнула, пытаясь унять это ощущение. Через силу разлепила тяжёлые веки, поморгала, пытаясь сфокусировать взгляд. Она нехотя приподнялась на руках, морщась от боли, и медленно осмотрела помещение. – Что?.. – тихо спросила она сама себя, голос прозвучал хрипло и неуверенно. Кайлин была не у себя в комнате. Стены вокруг – тёмно‑серые, почти угольные, без единого украшения или фотографии. Гладкие, матовые, они создавали ощущение замкнутого пространства, будто она оказалась внутри какого‑то куба. Шторы плотные, в тон стенам, полностью блокировали свет – ни единой полоски рассвета не пробивалось сквозь них. В комнате царил полумрак, лишь слабый отблеск от какого‑то индикатора на панели у двери давал понять, что она не в полной темноте. Воздух был слегка затхлым, с лёгким металлическим привкусом – как в помещениях, которые редко проветривают. Кайлин уловила слабый запах одеколона – терпкий, с нотами кедра и цитруса. Этот аромат показался ей смутно знакомым, но она не могла вспомнить, откуда его знает. Она убрала одеяла с себя – тяжёлые, тёмно‑синие, с едва заметным геометрическим узором – и слегка оцепенела. На ней была рубашка. Чёрная рубашка, аккуратно застёгнутая на все пуговицы до самого верха. Рукава были слегка подвернуты у манжет. Ткань – гладкая, плотная, явно дорогая. «Но как это возможно?» – пронеслось в голове у Кайлин. Вчера вечером она надевала элегантное вечернее платье – длинное, с серебристыми вставками, с полуоткрытой спиной и без бретелек. Она отчётливо помнила, как застёгивала молнию, как Элина помогала ей уложить волосы, как они вместе шли на вечеринку к Фортису… Кайлин провела рукой по ткани рубашки, ощупывая её, будто проверяя, не сон ли это. Пальцы наткнулись на небольшую вышивку на груди – крошечный логотип в виде переплетённых букв. Она наклонилась ближе, пытаясь разглядеть его в полумраке, но не смогла разобрать детали. Она резко села, одеяло сползло на колени. Под рубашкой она почувствовала свою обычную нижнюю одежду – значит, её не переодевали полностью, только накинули сверху эту чёрную рубашку. Но кто? И когда? В голове начали всплывать обрывки воспоминаний: музыка на вечеринке, смех, бокал в руке, Фортис, который что‑то говорит ей, Элина, машущая рукой… Потом всё как в тумане – какие‑то разговоры, чьи‑то голоса, ощущение, что её куда‑то ведут. Но чёткой картины не складывалось. Кайлин спустила ноги с кровати – та оказалась широкой, с высоким изголовьем, обитым тёмной кожей. Пол под ногами был покрыт мягким ковром того же тёмно‑серого оттенка, что и стены. Она огляделась в поисках своих вещей, но нигде не видела ни платья, ни туфель, ни даже маленькой сумочки, которую она брала с собой. Сердце забилось чаще. Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и попыталась восстановить хронологию событий. Вечеринка. Алкоголь. Разговор. Потом… что было потом? Почему она здесь? И самое главное – где это «здесь»? Кайлин поднялась на ноги, слегка покачнулась от внезапного головокружения, но удержала равновесие. Она сделала шаг к двери, затем остановилась и снова оглядела комнату – в надежде найти хоть какой‑то намёк на то, где она оказалась и что произошло прошлой ночью. Кайлин подошла к большому окну и раскрыла шторы одним широким движением. Утренние лучи Пандоры, яркие и неожиданно резкие, тут же забежали в комнату и ударили девушке в глаза. Она резко закрыла лицо руками, слегка отклонившись назад, и застонала от боли в висках – свет после долгого напряжения глаз показался почти непереносимым. Пальцы на мгновение прижались к пульсирующим точкам у висков, а дыхание сбилось. Кайлин моргнула несколько раз, привыкая к освещению, и медленно опустила руки. Перед глазами ещё плавали цветные пятна, но постепенно очертания комнаты стали чётче: знакомый силуэт шкафа в углу, стопка книг на тумбочке, разбросанные на столе заметки. Неожиданно дверь открылась – Кайлин резко повернулась на звук поворота дверной ручки и замерла, затаив дыхание. В проходе стоял он. Майлз Куоритч. Её сердце пропустило удар, а затем забилось так часто, что стало трудно дышать. В голову сразу пришли воспоминания о вчерашнем поцелуе – как грубо, страстно и одновременно глубоко это было. Как его руки сжимали её плечи, как она на мгновение потеряла контроль над собой, поддавшись этому вихрю эмоций. Майлз стоял перед ней в одних серых спортивных штанах – без майки, с влажными после душа волосами, прилипшими к вискам. Его тело выглядело ещё более внушительным без одежды: широкие плечи, мощная грудь, сильные руки с проступающими венами. Мышцы на груди играли с каждым его вдохом и выдохом – рельефные, чётко очерченные, будто высеченные из камня. Даже в расслабленной позе в них чувствовалась скрытая сила, готовность в любой момент перейти к действию. Под кожей перекатывались мускулы, подчёркивая его природную мощь. На шее, чуть ниже скулы, пульсировала тонкая жилка – ритмично, заметно, выдавая внутреннее напряжение, которое полковник пытался скрыть за внешней невозмутимостью. Кайлин невольно засмотрелась на этот едва уловимый знак жизни, на то, как он выдавал его настоящие эмоции. Взгляд скользнул выше, к плечу – там, на тёмной синей коже, красовалась татуировка в виде орла. Птица была изображена в полёте: крылья широко расправлены, когти вытянуты вперёд, а голова повёрнута в сторону, будто высматривает добычу. Чёрные и серые оттенки чернил создавали объём, придавали рисунку живость – казалось, ещё мгновение, и орёл сорвётся с плеча и взмоет в небо. Линии были чёткими, аккуратными, явно сделанными опытным мастером. Этот символ силы и свободы странным образом сочетался с его военной выправкой и жёстким характером. Кайлин застыла, не в силах отвести взгляд. В комнате повисла тишина – тяжёлая, напряжённая, полная невысказанных слов и эмоций, которые вот‑вот могли вырваться наружу. Она сглотнула, пытаясь собраться с мыслями, но голос будто застрял где‑то в горле. Майлз сделал шаг вперёд, и Кайлин невольно отступила назад, прижавшись спиной к подоконнику. Лучи утреннего солнца теперь падали на его фигуру, подчёркивая каждый изгиб мышц, каждую деталь татуировки, делая картину ещё более завораживающей и пугающей одновременно. – Кайлин… – наконец произнёс он низким, чуть хриплым голосом, и это единственное слово прозвучало так, будто несло в себе куда больше, чем просто её имя. Майлз подошёл ближе – его шаги звучали глухо и размеренно, каждый шаг будто усиливал напряжение в комнате. Кайлин инстинктивно отступила назад, пока не вжалась спиной в холодное стекло окна. Она почувствовала, как прохлада проникает сквозь тонкую ткань рубашки, но это было ничто по сравнению с волнением, сковавшим всё тело. Полковнику, казалось, было всё равно на её страх. Он продолжил приближаться – медленно, уверенно, будто знал, что она не сможет никуда деться. Остановившись в шаге от неё, он на мгновение замер, изучая её лицо: расширенные зрачки, прерывистое дыхание, слегка дрожащие губы. Затем, неожиданно для Кайлин, он поднял руку и аккуратно убрал с её лица выбившуюся прядь волос. Кайлин от этого резкого, но в то же время почти интимного движения перестала дышать. Её сердце забилось так сильно, что, казалось, его удары отдавались в висках. Она замерла, не в силах пошевелиться, а в голове крутилась только одна мысль: «Что он собирается делать?» Майлз заметил её реакцию – и на его губах появилась едва заметная ухмылка. В его глазах промелькнуло что‑то, чего Кайлин не смогла распознать: смесь азарта, удовлетворения и, возможно, даже лёгкой насмешки. Не теряя времени, он резким движением схватил Кайлин на руки, оторвав её от окна. Девушка не успела опомниться – она вскрикнула, начала вырываться, молотить руками по его плечам, пытаясь освободиться. – Отпусти! – визжала она, извиваясь в его руках. Но полковник лишь крепче сжал хватку, другой рукой закрыв ей рот. Его пальцы были твёрдыми, но не грубыми – они плотно прижались к её губам, заглушая крики. Не обращая внимания на сопротивление, он отнёс её обратно к кровати и усадил, удерживая на месте. Не отпуская Кайлин, Майлз потянулся к шкафу, открыл дверцу и достал оттуда небольшую белую таблетку. Он развернулся к девушке и, глядя ей прямо в глаза, рявкнул: – Пей. – Нет, – твёрдо произнесла Кайлин, глядя на него с вызовом. Её голос дрожал, но она старалась говорить уверенно. Он улыбнулся – не тепло, а с какой‑то хищной удовлетворённостью, словно её сопротивление только раззадоривало его. – Если не выпьешь, я сам её в тебя затолкаю, – произнёс он низким, угрожающим тоном. Кайлин сглотнула – это предупреждение заставило её похолодеть. Она ощутила, как страх и злость смешались внутри, но брать таблетку по принуждению она всё равно не собиралась. – Так, хорошо, – Майлз сделал шаг ближе, наклоняясь к ней, его лицо оказалось в считаных сантиметрах от её. – Придётся мне… Не дожидаясь, пока он закончит фразу, Кайлин резко выбросила руку вперёд, выхватила таблетку из его пальцев и сжала в ладони. – Хорошо, хорошо, я сама, – быстро проговорила она, стараясь унять дрожь в голосе. Её пальцы слегка подрагивали, но она постаралась придать лицу как можно более решительное выражение. Майлз на мгновение замер, удивлённо приподняв бровь. Затем его губы снова тронула улыбка – на этот раз чуть более мягкая, почти одобрительная. Он выпрямился, отступил на шаг и скрестил руки на груди, наблюдая за ней. Кайлин медленно поднесла таблетку к губам, задержала дыхание и проглотила её, запив глотком воды из стакана, стоявшего на тумбочке.                              *** Сильвия сидела в кабинете генералу Ардмор и нервно била пальцами по столу – ритмично, раздражённо, будто отбивала какой‑то злой марш. Её ногти, покрытые тёмно‑красным лаком, стучали по гладкой поверхности дерева, создавая едва уловимый, но назойливый звук. «Мелкая сука», – думала она про себя, имея в виду Кайлин. В её голове крутились образы: Кайлин, смеющаяся с Элиной, Кайлин, уверенно идущая по коридору, Кайлин, на которую иногда задерживал взгляд полковник Куоритч. От этих мыслей внутри всё закипало. Сильвия сжала кулаки, потом снова распрямила пальцы и возобновила свою нервную дробь по столу. Неожиданно дверь открылась, и в кабинет вошла хмурая Ардмор. Она двигалась резко, решительно, её шаги гулко отдавались в тишине. Не говоря ни слова, она подошла к своему столу, села за него и начала что‑то быстро печатать на компьютере – пальцы летали по клавиатуре, а взгляд был сосредоточен на экране. – Рассказывай коротко, – бросила она, не поднимая глаз. Сильвия откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди и начала: – В общем, мне удалось узнать достаточно много о нашей тройке «спасителей», – на последнем слове она скривилась, чуть ли не выплюнула его, и продолжила: – Они иногда работают втихаря от нас, чтобы мы не знали, что они делают. Перепроверяют данные, копаются в старых файлах, иногда задерживаются допоздна. Генерал Ардмор на мгновение оторвалась от экрана, подняла взгляд и слегка изогнула брови, показывая, что слушает внимательно. – Потом… – Сильвия чуть замедлила речь, подбирая слова, – зануда Кайлин вечно задерживается до одиннадцати вечера. Они сейчас работают над нашими архивами – сверяют, систематизируют, делают какие‑то выписки. В общем, в случае опасности у них очень много данных о нас. Возможно, даже больше, чем мы сами им дали. Ардмор откинулась на спинку кресла, сложила руки замком и внимательно посмотрела на Сильвию: – Что ещё тебя беспокоит? – её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась сталь. Сильвия помолчала минуту. Она колебалась – стоит ли говорить то, что вертелось на языке, или лучше оставить это при себе. Но любопытство и ревность взяли верх. Она глубоко вздохнула и решилась: – Полковник… – начала она тихо. – Что? – переспросила Ардмор, чуть нахмурившись. – Полковник, – повторила Сильвия уже твёрже, – мне кажется, он заинтересован в Кайлин. Она произнесла это и замерла, наблюдая за реакцией генерала. В кабинете повисла тишина – только тиканье часов на стене нарушало её. Ардмор медленно откинулась назад, её взгляд стал острым, изучающим. Она не спешила отвечать, обдумывая услышанное. – Интересно, – наконец произнесла она, постукивая пальцами по подлокотнику кресла. – Продолжай следить. И докладывай мне обо всём, что покажется подозрительным. Особенно о контактах полковника с Кайлин. Сильвия кивнула, чувствуя, как внутри разливается смесь удовлетворения и тревоги. Она добилась своего – привлекла внимание генерала. Но теперь на неё возлагалась ответственность, и она понимала: если ошибётся в своих наблюдениях, последствия могут быть серьёзными.