Путь двух слияний

Элина шла по коридору быстро, почти бегом, перебирая ногами и нервно оглядываясь по сторонам. Её волосы слегка растрепались от спешки, а в глазах читалась смесь беспокойства и нетерпения – она никак не могла найти Лайла. Она свернула к ряду служебных кабинетов и начала проверять один за другим. Заглянула в первый – никого. Дверь была приоткрыта, внутри царила тишина, только компьютер мигал спящим режимом. Элина на секунду замерла, прислушиваясь, будто надеялась уловить какой‑то звук, затем решительно толкнула дверь и вошла. Осмотрела помещение: стол, стулья, полки с папками – ни души. Во втором кабинете тоже никого не оказалось. Здесь было чуть светлее – окно выходило на внутренний двор базы, и лучи солнца Пандоры пробивались сквозь стекло, рисуя на полу золотистые полосы. Элина вздохнула, прикусила губу и пробормотала себе под нос: «Ну где же ты?» «Так, – мысленно приказала она себе, – столовая. Он наверняка там». Развернувшись, она почти побежала в сторону столовой, её шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Зайдя внутрь, Элина быстро обошла помещение, скользя взглядом по столам. Посетители сидели небольшими группами, кто‑то ел в одиночестве, кто‑то оживлённо беседовал. Она искала знакомое лицо – высокую фигуру, лысую голову, характерную манеру сидеть, чуть откинувшись на спинку стула. Но Лайла нигде не было. Её внимание неожиданно привлёк Фортис. Он сидел за столом у окна вместе с Марком и неторопливо обедал: на подносе виднелись тарелка с овощным рагу, ломтик хлеба и стакан апельсинового сока. Фортис что‑то рассказывал, активно жестикулируя, а Марк кивал, время от времени вставляя реплики. Элина невольно улыбнулась, заметив небольшой синяк на щеке Фортиса – бледно‑лиловый, с лёгким желтоватым отливом по краям. Она тут же закатила глаза, тихо фыркнув: «Ну нефиг было лезть к девушке». Не желая прерывать их разговор, Элина развернулась и вышла из столовой, чуть сильнее хлопнув дверью. В голове крутились мысли: «Ладно, Лайл, ты у меня получишь, когда я тебя всё‑таки найду. Куда ты запропастился на этот раз?» Она поправила ремешок сумки на плече и решительно зашагала дальше по коридору, уже прикидывая, куда ещё можно заглянуть. Элина поднялась на 8‑й этаж и снова начала ходить по кабинетам – быстро, почти бегом, заглядывая в каждый, проверяя, нет ли там Лайла. Она уже обошла почти все помещения, но его нигде не было. Оставался только один кабинет – и, судя по всему, Лайл мог находиться именно там: кабинет полковника Куоритча. Элина остановилась перед массивной дверью, на мгновение замерла, глубоко вдохнула и нервно протарабанила в дверь – три коротких, один длинный стук. Из‑за двери донёсся слегка насмешливый голос полковника: – По голове себе постучи. Элина недовольно дёрнула ручку, распахнула дверь и решительно зашла внутрь, громко воскликнув: – Ах, вот ты где! Лайл, который расслабленно развалился на диване у стены, тут же пригнулся, едва успев увернуться: Элина, не раздумывая, запустила в него первой попавшейся вещью со столика у входа – оказалось, это была декоративная сфера из прозрачного полимера с вкраплениями светящегося минерала. Сфера пролетела в считанных сантиметрах от его головы и с глухим стуком упала на пол. – Я тебя по всей базе бегаю ищу, – возмущённо выдохнула Элина, – а ты тут лежишь, хвостом виляешь! Лайл закрылся подушкой, громко хохоча: – Ой, прости, прости! Я просто… зачитался тут отчётом, вот и забыл, что обещал тебе помочь! Полковник Майлз Куоритч, сидевший за своим массивным столом, нахмурился и резко произнёс, глядя на эту сцену: – Я вам не мешаю? – Нисколько, полковник, – тут же ответил Лайл, не переставая улыбаться, хотя взгляд полковника явно предупреждал его о последствиях легкомыслия. Элина, немного отдышавшись и всё ещё хмурясь, подошла ближе к дивану. Она бросила короткий взгляд на полковника, затем повернулась к Лайлу и сказала: – Нам нужно кое‑кого обсудить. При этом она как бы невзначай показала взглядом на полковника – едва уловимо, но достаточно явно, чтобы Лайл это заметил. Майлз уловил этот жест. Он медленно отложил ручку, которой делал пометки в документе, откинулся на спинку кресла и, пристально глядя на Элину, произнёс низким, ровным голосом: – И кого же, позвольте узнать, вы собираетесь обсуждать в моём кабинете? В его тоне не было открытой угрозы, но чувствовалась стальная нотка – предупреждение, что он не потерпит сплетен под своей крышей. Лайл, уловив напряжение, махнул головой в сторону Элины – мол, «давай выйдем, не будем отвлекать полковника» – и поднялся с дивана, отбрасывая подушку. Он подмигнул Элине и направился к двери, давая понять, что разговор состоится, но не здесь и не сейчас. Элина кивнула, бросила ещё один быстрый взгляд на полковника – тот уже вернулся к своим бумагам, но она успела заметить лёгкую усмешку в уголках его губ, – и последовала за Лайлом. Они вышли в коридор, и дверь кабинета Куоритча тихо закрылась за ними. Лайл тут же повернулся к подруге и спросил: – Ну, что случилось? О ком ты хотела поговорить? Элина огляделась, убедилась, что рядом никого нет, и тихо ответила: – О Кайлин. И о том, что с ней творится в последнее время. Лайл сразу стал серьёзнее. – Понял. Пойдём куда‑нибудь, где можно спокойно поговорить. И они направились вглубь коридора, оставляя позади кабинет полковника и его молчаливое присутствие, которое, казалось, всё ещё ощущалось за спиной.                         *** Майлз сидел в кабинете и делал вид, что работает, хотя его мысли были бесконечно далеки от отчётов и служебных инструкций. Руки машинально перебирали бумаги, ставили галочки, делали пометки в блокноте – всё это происходило почти без участия сознания. Но разум то и дело возвращался к событиям последних суток, крутился вокруг одного образа, одного имени. Майлз поймал себя на мысли, что в последнее время очень много думает об одной девушке. Это была Кайлин – та самая, дочь Джейка Салли. Человека, который его предал. Предал базу RDA, нарушил присягу, перешёл на сторону На’ви. От этой мысли внутри привычно вскипала злость – но она почему‑то больше не затмевала всего остального. Он нервно теребил пальцами край стола, постукивал по нему, будто пытаясь вернуть себя в реальность. Но мысли не хотели возвращаться к работе. Майлз сглотнул, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. В голове снова и снова всплывало её лицо: большие глаза, нелепые веснушки, рассыпанные по коже, как звёзды по небу, волосы чуть ниже поясницы, всегда заплетённые в косу, но иногда выбивающиеся прядями. «Кайлин. Снова эта Кайлин», – мысленно повторил он, и сам удивился тому, как мягко звучит её имя в его сознании. Он не понимал, почему она так засела в его голове. Это было не похоже на него. Совсем. Майлз вспомнил их первый поцелуй – пьяный, нелепый, почти случайный. Тогда он был невероятно зол на неё. Злился на её дерзость, на её непокорность, на то, что она вообще существует. Но в тот момент, когда Хард потянулся к ней, Майлз почувствовал, как внутри вскипает что‑то совсем иное – ярость, но уже направленная не на Кайлин, а на того, кто посмел к ней приблизиться. «Его Кайлин». Мысль прозвучала в голове так естественно, что он сам удивился. Он стукнул кулаком по столешнице, резко, с силой – звук гулко разнёсся по кабинету. Закрыл глаза, пытаясь собраться, но воспоминания уже несли его дальше. Раньше всё было просто. Женщины в его жизни были временными, удобными, без лишних эмоций. Ему было важно только одно – удовлетворение потребностей. Никаких привязанностей, никаких обязательств. Но сейчас что‑то сломалось. Что‑то изменилось. И это пугало. Полковник осознал, что дело запахло чувствами. Настоящими, живыми, а не той имитацией, к которой он привык. Эти чувства вспыхнули чересчур внезапно, можно даже сказать – чересчур быстро. Он начал привыкать к её вниманию. И, что ещё важнее, стал отвечать на него взаимностью. Сначала это были просто взгляды – короткие, почти незаметные. Потом они стали задерживаться чуть дольше. Потом он начал искать её глазами в коридорах, на улице, в столовой. Они стали изучать друг друга – сначала украдкой, потом всё более открыто. Случайно встречались взглядами, и Майлз ловил себя на том, что не хочет отводить глаза. Он вспомнил, как в последнее время стал замечать, что на других женщин почти не обращает внимания. Даже Сильвия, с которой он поддерживал отношения скорее по привычке, вдруг стала казаться ему… пустой. Её смех – наигранным, её комплименты – лишёнными смысла. Общение с ней больше не приносило удовольствия, а лишь напоминало о чём‑то ненужном, отработанном. Кайлин была другой. В ней было всё, что раньше он считал слабостью, но теперь вдруг увидел в этом силу. Её упрямство, её смелость, её способность стоять на своём – даже перед ним, полковником RDA. Она была чертовски похожа на Нейтири и Джейка, и это пугало. Пугало то, что он заинтересовался девчонкой – наполовину На’ви, наполовину рекомбинантом. Мысль о том, что он испытывает настоящие чувства к дочери врага, заставляла по телу пробежаться мурашками. Но Майлз не мог отрицать очевидного. Он принял это. Принял то, что Кайлин занимает слишком много места в его мыслях. Принял то, что её присутствие вызывает в нём что‑то новое – не просто физическое влечение, а интерес, восхищение, даже заботу. Он хотел знать, о чём она думает, что чувствует, чего боится. Хотел видеть, как она улыбается – не кому‑то, а ему. Он открыл глаза и посмотрел в окно. За стеклом простиралась Пандора – тёмная, загадочная, полная опасностей. Но сейчас Майлз понимал: самая большая опасность для него – не джунгли, не На’ви и не повстанцы. Самая большая опасность – это девушка с веснушками и глазами, в которых отражается весь мир. Полковник глубоко вздохнул, провёл рукой по лицу и тихо произнёс вслух – почти шёпотом, будто боясь, что кто‑то услышит: – Кайлин… Он откинулся на спинку кресла, сжал и разжал кулаки, пытаясь осознать произошедшее. Впервые в жизни Майлз Куоритч был вынужден признать: он влюбился. По‑настоящему. И это меняло всё.