Путь двух слияний

Кайлин лежала на своей кровати и смотрела в одну точку на потолке  в небольшую трещину, похожую на извилистую реку. Она долго не могла понять, что с ней происходит. Хотя… нет, понимала. Просто боялась принять. Мысли о том, что она постоянно думает о нём, всё ещё вызывали дрожь по всему телу. «Как так вышло?»  спрашивала она саму себя, и вопрос повисал в тишине комнаты. Кайлин повернулась на бок и посмотрела на свой стул, на котором висела рубашка полковника  та самая, что случайно оказалась у неё после их пьяного поцелуя. Ткань слегка помялась, но всё ещё хранила едва уловимый запах его одеколона: смесь древесных нот и чего‑то терпкого, почти мужского, первобытного. Кайлин томно вздохнула, и мысли снова вернулись к образу полковника. Она думала о нём слишком часто. В памяти всплывали детали: его руки  сильные, с выступающими венами, с широкими ладонями, в которых одновременно чувствовалась и угроза, и какая‑то странная, пугающая надёжность. Она вспоминала, как эти руки держали её  не грубо, но властно, не давая возможности отстраниться, но и не причиняя боли. Мысли перешли к его мышцам  чётко очерченным, напрягающимся при каждом движении. Когда он поднимал руку, чтобы поправить воротник или взять чашку, под тканью формы проступали контуры бицепса, трицепса, плечевых мышц  всё это выглядело так, будто его тело было создано для силы и власти. А когда он стоял в профиль, линия спины и плеч напоминала скульптуру: выточенную, безупречную, внушающую уважение. Ещё была татуировка  тёмная, почти чёрная, на предплечье левой руки. Кайлин не успела её как следует разглядеть, но помнила, что узор напоминал что-то похожее на орла, возможно, военный символ. Она представляла, как провела бы пальцем по этим линиям, пытаясь разгадать их значение, и от этой мысли по коже снова пробежала дрожь. Всё это вызывало в ней дикие, противоречивые эмоции: страх, влечение, растерянность, даже гнев на саму себя за то, что поддаётся этим чувствам. Девушка закрыла глаза и попыталась отогнать свои мысли. Но это было бесполезно. В памяти снова и снова вспыхивал тот поцелуй  горячий, страстный, но глубокий, почти отчаянный. Руки Майлза блуждали по её телу, осторожно, но уверенно, будто он изучал её, запоминал каждый изгиб. Она вцепилась своими руками в его шею, оставив на ней пару следов от ногтей  совсем лёгких, едва заметных, но всё же ощутимых. Кайлин не знала, что это. Она боялась своих чувств. Последние её отношения были в 15 лет  подростковые, наивные, но оставившие большой след в памяти. Парень поступил с ней очень некрасиво: изменил с девушкой из другого клана, а потом бросил публично. Тогда Кайлин не знала, что ей делать. Отец и мать тогда изгнали парня из клана  и вроде бы все были на её стороне. Но всё‑таки это оставило невероятно большой след в душе. И теперь она боялась новых отношений с мужчинами. Кайлин правда не знала, как себя вести. Она не хотела, чтобы всё случилось так внезапно. Хотела просто жить, просто наслаждаться каждым днём, не думая о сложностях, не терзаясь сомнениями. Но когда появился Куоритч… Всё изменилось. Она начала за ним наблюдать. Он сразу её заинтересовал  как мужчина, и это пугало. Пугало до дрожи в теле, до перехваченного дыхания, до того, что при одной мысли о нём внутри что‑то сжималось и отпускало волнами жара. Кайлин боялась новых отношений. Боялась больше всего  не боли, не предательства, а того, что снова поверит, откроется, а потом всё рухнет. Но сейчас её мысли были полностью забиты одним рекомбинантом  Майлзом Куоритчем. Мужчиной, который недавно был готов убить её отца, а теперь целовал её так, что сердце замирало сразу, а мир вокруг переставал существовать. Кайлин шумно вздохнула, резко встала с кровати и подошла к окну. Она распахнула створку  в комнату ворвался прохладный вечерний воздух Пандоры, пахнущий влажной землёй, цветами и чем‑то неуловимо диким. Она глубоко вдохнула, подняла голову и посмотрела на небо. Оно уже потемнело, но звёзды ещё не зажглись в полную силу  только несколько ярких точек мерцали на горизонте. Ветер слегка растрепал её косу, коснулся лица, будто успокаивая. Кайлин оперлась руками о подоконник, чуть наклонилась вперёд и замерла. В этот момент она вдруг отчётливо поняла: она больше не может отрицать свои чувства. Они были  настоящие, сильные, пугающие, но *её*. Она действительно испытывает что‑то к Майлзу. Не просто интерес, не просто любопытство, а что‑то более глубокое, сложное, противоречивое, но живое. Она закрыла глаза, сделала ещё один глубокий вдох и тихо, почти шёпотом, произнесла:  Я чувствую это. И я… принимаю. В груди что‑то отпустило  будто тяжёлый камень, который она носила внутри, наконец раскололся. Страх не исчез полностью, но теперь он перестал быть главным. Кайлин выпрямилась, улыбнулась уголками губ и закрыла окно. Она знала: впереди её ждут непростые разговоры, решения и, возможно, боль. Но впервые за долгое время она была готова встретиться с этим лицом к лицу. Неожиданно живот громко заурчал  протяжно и требовательно. Кайлин вздрогнула, осознав, что за весь день она толком ничего не поела: утренний завтрак не в счёт, он давно переварился, а потом были только отчёты, цифры, таблицы… Аппетит проснулся резко, с такой силой, что в животе неприятно засосало. Она окинула взглядом комнату, заметила на спинке стула серую кофту  свободную, мешковатую, явно на три размера больше, чем нужно. Кайлин накинула её на плечи: ткань мягко скользнула, окутав теплом, рукава почти закрыли ладони. Она поправила косу, проверила, взяла ли ключ, вышла из комнаты и закрыла дверь на замок, дважды провернув ключ для уверенности. Кайлин шла медленно, не торопясь  ноги всё ещё немного гудели после долгого дня за столом, а голод теперь требовал двигаться осторожно, чтобы не закружилась голова. Ей повезло: коридоры были почти пустыми. Сегодня было воскресенье  большинство сотрудников базы отдыхали после напряжённой недели, кто‑то проводил время в оранжерее, кто‑то ушёл в лес Пандоры, а кто‑то просто отсыпался. В коридорах царила редкая тишина: не слышалось торопливых шагов, не раздавались голоса, не гудели переговорные устройства. Лишь изредка где‑то вдалеке раздавался смех или скрип двери. Кайлин спускалась по лестнице, держась за перила, и вдыхала прохладный воздух. В нём чувствовались слабые ароматы еды  значит, столовая ещё работала. Она свернула в главный коридор, прошла мимо ряда окон, за которыми уже темнело небо Пандоры, и наконец увидела двойные двери с табличкой «Столовая» и мягким жёлтым светом, пробивающимся из‑под них. Зайдя внутрь, Кайлин сразу ощутила, как в нос ударил густой, насыщенный запах еды. Аромат жареного мяса смешивался с пряными нотками специй, сладковатым запахом выпечки и лёгкой кислинкой свежих овощей. В воздухе витали запахи тушёных корнеплодов, запечённого хлеба и чего‑то ещё, едва уловимого  возможно, местного травяного чая с Пандоры. От этого многообразия запахов у Кайлин закружилась голова, а желудок снова требовательно заурчал. Не теряя времени, она схватила поднос с ближайшей стойки и направилась к линии раздачи. Работник столовой, пожилой мужчина с седыми висками, улыбнулся ей и кивнул. Кайлин быстро набрала себе еды: в поднос полетело рагу из овощей и мяса  с крупными кусками картофеля, моркови и нежными кусочками пандорианской дичи; рядом легла румяная жареная колбаска с хрустящей корочкой; следом  кусочек тёплого пирога с золотистой корочкой, от которого шёл лёгкий пар; а в завершение она взяла стакан черничного сока  тёмно‑фиолетового, с плавающими в нём ягодками. Держа поднос обеими руками, Кайлин огляделась, выбирая место. Взгляд упал на свободный столик у окна  рядом с горшком, в котором рос небольшой светящийся папоротник. «Идеально»,  подумала она и уже сделала шаг в ту сторону… Но тут она услышала знакомый голос: –Кайлин! Сюда! Сюда! Она обернулась и увидела Элину  подруга сидела за дальним столиком у стены, рядом с цветочной композицией из местных лиан. Элина вовсю махала рукой  широко, энергично, чуть ли не подпрыгивая на стуле. Её лицо светилось радостью, глаза блестели, а на губах играла широкая улыбка. Она кивнула на свободное место напротив себя и снова замахала, призывая Кайлин присоединиться. Кайлин направилась к радостно машущей ей Элине. Подруга сидела за большим столиком в зоне отдыха базы  рядом с ней расположился Лайл. «Лысая бошка, дай пирожка»,  мелькнуло в голове у Кайлин, и она невольно улыбнулась. Но, подойдя ближе, её улыбка дрогнула: рядом с Элиной и Лайлом сидел Майлз. Её внимание сразу привлёк его образ. Он не был в военной форме  и это поразило Кайлин. Сейчас на нём были обычные серые спортивные штаны и чёрная кофта с длинным рукавом, слегка обтягивающая плечи и руки. Волосы чуть растрёпаны, лицо без привычной жёсткости  он выглядел… по‑домашнему. И от этого казался ещё более красивым. Кайлин почувствовала, как внизу живота снова что‑то разливается  тепло, волнующее, почти пугающее. Она сделала шаг ближе и села за стол. В его компании вдруг стало как‑то уютно  странно, ведь полковник должен был вызывать напряжение, тревогу, даже страх. Но не сейчас. Кайлин невольно отметила, как Майлз смотрит на неё: его взгляд медленно скользит по её лицу, задерживается на губах, опускается к плечам, скользит вдоль рук. Она подняла глаза  он кивнул ей в знак приветствия. Не думая, она тихо сказала: –Привет. Лайл и Элина оживлённо болтали, обсуждая рекомбинанта, который сидел через пять столиков от них. –Видел, как он вчера пытался поднять тот ящик? – хохотал Лайл, откидываясь на спинку стула. – Поднатужился, покраснел весь, а ящик даже не шелохнулся! А потом он так гордо выпрямился и сказал: «Ну, значит, он просто слишком тяжёлый для одного»,  подхватила Элина, изображая серьёзное лицо.  Будто это не он только что пыхтел, как паровоз! Все засмеялись, и Кайлин тоже  заливисто, искренне, впервые за долгое время. Она откинулась на спинку стула, прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать смех, но он всё равно вырывался наружу. Полковник, глядя на неё, тоже улыбнулся  не насмешливо, не холодно, а тепло, почти нежно. Лайл это подметил. Он незаметно толкнул друга ногой под столом, подмигнул Элине, но Майлз лишь слегка качнул головой  мол, не лезь. Он в открытую смотрел на Кайлин, изучал её: как она смеётся, как поправляет прядь волос, как чуть наклоняет голову, слушая разговор. Кайлин, в свою очередь, тоже поглядывала на него  украдкой, но всё чаще и дольше. Они доели почти одновременно. Лайл допил остатки сока, вытер губы салфеткой и громко объявил: – Ну что, кто следующий анекдот? У меня ещё целая коллекция про рекомбинантов и их «гениальные» решения! –О, только не это, – застонала Элина, но глаза её смеялись. –  Мы так до утра тут просидим! – Зато весело! –  возразил Лайл и тут же выдал:  Почему рекомбинант не может играть в прятки? Потому что он всегда светится в темноте! Все снова расхохотались, даже Майлз усмехнулся, чуть покачав головой. После того как они поели, Элина схватила Кайлин за руку и театрально вздохнула: – Я так хочу спать… Кайлин, спаси меня, пойдём уже! Кайлин в шутку ткнула подругу в бок и крепко обняла её. –Ну ладно, соня, идём. Но сначала  групповое объятие! Она раскинула руки, и все на мгновение сгрудились в общей куче: Элина хохотала, Лайл нарочито громко охал, делая вид, что его задушили, а Кайлин смеялась, чувствуя, как напряжение последних дней понемногу отпускает. Когда Элина и Кайлин обнимались, Элина потянулась уже к Лайлу, обхватила его за шею и шутливо прошептала: –Ты сегодня был особенно остроумен. Держи медаль! Лайл приложил руку к груди и пафосно ответил: –О, награда от самой Элины  это честь! Майлз стоял чуть в стороне, и на его лице играла знаменитая ухмылка  та самая, от которой у Кайлин всегда мурашки бежали по спине. Он наблюдал за этой сценой с лёгкой иронией, но в глазах читалась теплота. Кайлин засмотрелась на него: он был чертовски красив в этой непринуждённой атмосфере  без формы, без маски сурового полковника, просто мужчина среди друзей. Перед тем как все собрались расходиться, Майлз подождал, пока Элина и Лайл отойдут в сторону, обмениваясь шутками и смеясь. Затем он остановил Кайлин за руку. Девушка быстро повернулась и невольно упёрлась в широкую грудь полковника. Майлз не стал её отталкивать. Наоборот, он слегка притянул её ближе, чуть наклонился к её лицу. Его горячее дыхание обожгло ухо девушки, и он шёпотом произнёс: –Завтра за базой, в 22:00. Я буду тебя ждать. Нам нужно поговорить. Он провёл рукой вдоль её поясницы  мягко, едва касаясь, но этого хватило, чтобы у Кайлин перехватило дыхание. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и подняла глаза, встретившись с его взглядом. В нём было что‑то новое  не просто интерес, а какая‑то глубокая, почти осязаемая решимость. Майлз быстро развернулся и ушёл, оставив Кайлин одну. Она стояла, глядя ему вслед, чувствуя, как сердце бьётся где‑то в горле, а в голове крутятся одни и те же слова: «Завтра… в 22:00… за базой…»