Путь двух слияний

Кайлин привели на −8 этаж. Темнота здесь была почти осязаемой – не просто отсутствие света, а густая, давящая мгла, будто сама поглощавшая любые отблески. Сырость пропитывала воздух, оседала каплями на стенах, пробиралась под одежду. Пол под ногами был липким, будто покрытым слоем какой‑то склизкой плесени. Кайлин невольно содрогнулась, чувствуя, как холод пробирает до костей. Воздух пах чем‑то гнилым – смесью затхлости, разложения и ещё чего‑то химического, едкого. Этот запах ударил в нос сразу, как только она спустилась по последней лестнице. К горлу тут же подступил комок, вызывая почти неудержимый рвотный рефлекс. Кайлин сжала зубы, пытаясь сдержать подступающую тошноту, и глубоко вдохнула через рот – но это не помогло. Сердце стучало как бешеное – громко, часто, неровно, будто пыталось вырваться из груди. Оно не давало покоя мыслям, заглушало их своим отчаянным ритмом. Ноги еле шли – подкашивались, дрожали, будто вот‑вот откажут. Каждый шаг давался с усилием, словно она шла по вязкому песку или против сильного течения. Теперь Кайлин не была так уверена, что её спасут. Совсем не уверена. Раньше она цеплялась за эту мысль, как за спасательный круг: «Они придут. Элина, Майлз, кто‑нибудь…» Но здесь, в этой тьме, надежда таяла, как дым. Мир, за который она так боролась, теперь казался хрупким, готовым рухнуть в любой момент. Он трещал по швам, рассыпался на глазах. Она провела дрожащей рукой по своей косе – волосы были влажными от пота и сырости. «Эйва… – пронеслось в голове. – Её сейчас так не хватает». Кайлин закрыла глаза на мгновение, пытаясь ощутить хоть какой‑то отголосок силы, поддержки, но вокруг была только тишина – глухая, равнодушная. «Что мне делать?» – эта мысль вспыхнула в сознании яркой, обжигающей искрой. Но ответа не было. Только страх, холодный и липкий, обвивавший изнутри, как змея. Охранник грубо толкнул её вперёд, к последней двери в конце коридора. Кайлин удивилась: это была не обычная тюрьма с решётками, а… комната. Обычная, на первый взгляд, жилая комната. Но стоило ей оказаться внутри, как она поняла, почему её привели именно сюда. Здесь было так же грязно и сыро. Пахло тем же гниением, только ещё гуще, насыщеннее. Мебель – старый стол, пара стульев, кровать с продавленным матрасом – вся покрытая толстым слоем пыли и грязи. На стене виднелись тёмные пятна, похожие на следы плесени или чего‑то похуже. Окно, если оно и было когда‑то, теперь было заложено кирпичами. Охранники с силой толкнули её внутрь. Дверь захлопнулась с глухим, окончательным стуком. Послышался лязг засова, щелчок замка – и наступила тишина. Абсолютная, мёртвая тишина, нарушаемая только её собственным прерывистым дыханием. Кайлин осталась одна. Совсем одна. В этой комнате, в этой темноте, в этом запахе разложения. Она прислонилась спиной к двери, сползла вниз, обхватила колени руками и закрыла глаза. Страх сжимал горло, но она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль хоть немного отрезвила. «Я не сдамся, – прошептала она про себя. – Я не сдамся». Но голос внутри звучал всё тише, а тьма вокруг – всё гуще. Неожиданно до Кайлин дошло: телефон! Они его не забрали – видимо, не заметили в кармане её куртки. Она судорожно достала его из кармана, пальцы дрожали от волнения и надежды. Включив устройство, она увидела: связи почти нет, интернета тоже, а индикатор заряда предательски показывал 3 %. Экран мигнул, будто раздумывая, стоит ли вообще работать дальше. – Сука! – громко сказала она вслух, сжимая телефон в ладони. – И что дальше? Я не могу сидеть здесь, когда народу и отцу угрожает опасность. Я нужна им. Живая. Кайлин подпрыгнула с колен, сердце колотилось так сильно, что отдавалось в висках. Она быстро разблокировала экран и принялась строчить сообщение полковнику – пальцы летали по клавиатуре, слова вырывались из души, не успевая пройти через фильтр осторожности: «Майлз, это глупо, но я не знаю, где я. В какой‑то дряхлой комнате с сырыми стенами и единственным окном, заколоченным досками. Мне страшно. Генерал сказал, что ты играл мной, чтобы убить меня и отца, но я в это не верю. Не могу в это поверить. Ты спас меня тогда, ты не мог всё подстроить…   В общем, я не знаю, что будет дальше, но, Майлз… Знай, я тебя люблю.» Она на мгновение замерла, глядя на текст. Внутри всё сжалось – это было признание, которого она сама от себя не ожидала. Но времени на раздумья не оставалось: индикатор батареи мигал красным, телефон вот‑вот отключится. Кайлин стиснула зубы и нажала «Отправить». Секунду ничего не происходило. Экран замер, будто задумался. Затем в углу появилось маленькое «Доставлено» – сообщение ушло. Кайлин выдохнула, плечи опустились, а напряжение, сковывавшее тело, немного отпустило. Она снова опустилась на пол, прислонилась спиной к холодной стене и закрыла глаза. В голове крутились мысли: «Услышит ли он? Увидит ли сообщение вовремя? Поспеет ли?» Дыхание постепенно выравнивалось, но сердце всё ещё билось часто, неровно. Телефон в руке тихо пикнул в последний раз и выключился – экран погас, индикатор заряда перестал светиться. Полная темнота окутала комнату, лишь слабый луч света пробивался сквозь щель в досках на окне, рисуя на полу тонкую светлую линию. Кайлин обхватила колени руками, подтянула их к груди и замерла в ожидании. Где‑то далеко, за стенами этого заброшенного здания, шла жизнь – а здесь, в этой комнате, время словно остановилось. Оставались только страх, надежда и эхо отправленного сообщения, улетевшего в пустоту с последними процентами батареи.                               *** Майлз ворвался в главный зал – его шаги гулко отдавались в тишине, а лицо было искажено гневом. Первым делом он подошёл к Сильвии, которая стояла у окна и делала вид, будто изучает какие‑то документы. – Где она? – резко бросил он, не тратя времени на прелюдии. Сильвия вскинула брови, изображая невинное недоумение, и прикинулась незнающей дурой: – О ком идёт речь? Майлз не стал тратить время на объяснения. Он силой схватил её за локоть, чуть сильнее, чем требовалось, усадил на стул и навис над ней, опираясь руками о подлокотники, отрезая пути к отступлению. Его голос прозвучал глухо и опасно: – Я ещё раз повторяю: куда ты дела Кайлин? В этот момент в зал вошла генерал Ардмор. Она остановилась на пороге, окинула взглядом сцену и строго спросила: – В чём дело? Майлз всё ещё не отпускал Сильвию. Та, хоть и не показывала своих эмоций внешне, явно была рада тому, что Майлз снова оказался рядом с ней – в её глазах мелькнуло едва заметное торжество. Генерал повторила, на этот раз твёрже: – Полковник, успокойтесь. Что случилось? Майлз резко обернулся. Его лицо было напряжено, скулы заострились, а в глазах читалась неприкрытая тревога, которую он пытался скрыть за яростью. – Сильвия что‑то сделала с Кайлин, – отчеканил он. – Девушку никто не видел уже больше пяти часов. Ни в её комнате, ни в лаборатории, ни в столовой. Её нет нигде. Сильвия встала со стула, поправила рукав блузки и с нарочитой небрежностью произнесла: – Возможно, Кайлин просто заработалась. Или пошла гулять с Фортисом. Вы же знаете, как она бывает увлечена работой. Майлз снова повернулся к ней – и Сильвия замерла. В его взгляде сейчас читалось что‑то холодное, что‑то убийственное, что‑то, чего она не понимала. Это была не просто злость – это была паника, спрятанная под маской ярости. Сердце у Сильвии сжалось до такой степени, что, казалось, почти перестало стучать. Она вдруг отчётливо поняла: Майлз просто так это не оставит. И ещё она поняла кое‑что другое – он действительно к ней что‑то чувствует. Не просто интерес, не просто профессиональное внимание. Что‑то большее. Не говоря больше ни слова, Майлз резко развернулся и вышел из главного зала, громко хлопнув дверью. Звук эхом разнёсся по коридору, заставив нескольких проходящих мимо рекомбинантов обернуться. Он остановился в коридоре, повернулся к двери, пытаясь взять себя в руки. Его взгляд упал на побелку, осыпавшуюся на пол у косяка. Что‑то блестящее привлекло его внимание среди мелких белых крупинок. Майлз наклонился, поднял маленькое колечко – тонкое, серебряное, с крошечным голубым камнем. Горло перехватило, к нему подступил ком. – Кайлин… – прошептал он. Это было её колечко – она носила его на указательном пальце левой руки. Майлз сжал находку в руке так сильно, что костяшки побелели. Металл впился в кожу, оставляя кровавый след, но он не чувствовал боли. Полковник выпрямился, сунул кольцо в карман и пулей рванул к Лайлу. – Набирай сообщение, зови Элину, – бросил он на ходу, едва успев добежать до друга. – Я скоро буду. Нужно найти Кайлин. Немедленно.