Путь двух слияний

Бой шёл уже вовсю. Воздух над полем сражения гудел от напряжения, наполненный криками, свистом стрел и грохотом выстрелов. На’ви и рекомбинанты сошлись в ожесточённой схватке – две силы, два мира, столкнувшиеся в яростном противостоянии. Кровь лилась ручьём: алые капли падали на землю, смешиваясь с пылью и листьями, образуя тёмные пятна на траве Пандоры. Земля вокруг была изрыта следами ног, копыт и гусениц техники, а в воздухе висел густой запах пороха, пота и железа. Стрелы и пули свистели отовсюду. Лёгкие, оперённые стрелы на’ви со свистом рассекали воздух, находя свои цели среди рекомбинантов. Они летели метко, выпущенные опытными охотниками, чьи руки веками оттачивали мастерство стрельбы. Некоторые стрелы были пропитаны растительными ядами – при попадании они вызывали онемение и слабость. В ответ гремели выстрелы огнестрельного оружия. Пули прошивали воздух с резким треском, разрывая лианы, выбивая щепки из стволов деревьев и поражая воинов На’ви. Рекомбинанты действовали слаженно: кто‑то прикрывал огнём, кто‑то продвигался вперёд, используя укрытия. Их форма была забрызгана грязью и кровью, лица искажены решимостью и яростью боя. На’ви сражались с дикой, почти звериной грацией. Они перепрыгивали через поваленные деревья, скользили между стволами, появлялись из зарослей с копьями наперевес. Их синие тела мелькали среди зелени, сливаясь с джунглями, а хвосты хлестали из стороны в сторону, помогая сохранять равновесие. Некоторые верхом на икранах пикировали с неба, осыпая противника стрелами и камнями, прежде чем снова взмыть вверх. Рекомбинанты отвечали огнём из автоматов и гранатомётов. Взрывы поднимали клубы пыли и дыма, на мгновение скрывая происходящее. Броня некоторых бойцов была помята, шлемы поцарапаны, но они продолжали наступать, следуя приказам командиров. Земля стонала под ногами сражающихся. Джунгли, обычно полные жизни и гармонии, теперь стали ареной жестокой битвы. Лианы рвались от ударов, цветы осыпались под сапогами, а птицы и животные в ужасе разлетались и разбегались прочь. В воздухе витало ощущение отчаяния и решимости одновременно: каждая сторона билась за то, что считала своим правом – за дом, за выживание, за будущее. И пока ни одна из сторон не собиралась уступать. Кайлин, полная решимости, больше не могла сидеть на месте и прятаться. Она твёрдо решила: во что бы это ни стало, она должна попасть к генералу – только так можно остановить нарастающий хаос. Кайлин кошкой выскользнула из укрытия – бесшумно, плавно, почти сливаясь с тенями деревьев. Бросив быстрый взгляд в сторону Лоака, она показала ему знак, что всё хорошо: подняла большой палец вверх и чуть кивнула. Брат уже приготовился было рвануть за ней, но его мягко, но настойчиво остановила Кири. Она положила руку ему на плечо и тихо, но твёрдо проговорила: – Она знает, что делает. Доверь ей. Лоак замер, сжал кулаки, но остался на месте – он знал, что Кири редко ошибается в таких вещах. Кайлин выбежала на поляну. Её взгляд метнулся по сторонам: высокие деревья, мерцающие растения, тени, пляшущие в свете двух лун Пандоры. Она уже собралась рвануть к виднеющимся вдали очертаниям корабля RDA, как вдруг чья‑то рука крепко схватила её за запястье. – Кайлин… – раздался шёпот за спиной. Она резко обернулась – и на лице её расцвела улыбка облегчения. Перед ней стояла Элина. – О, Эйва, ты здесь! – выдохнула Кайлин. – Я уже думала, что всё… Они крепко обнялись – коротко, но горячо, передавая друг другу поддержку без слов. – Элина, прячься, – быстро сказала Кайлин, указывая на густые заросли неподалёку, где укрывались Лоак, Кири и остальные. – Там безопасно. – А ты? – встревоженно спросила Элина. – А я – в RDA, – коротко ответила Кайлин и, не дожидаясь возражений, развернулась и бросилась вперёд. Кайлин пригнулась и побежала вдоль кромки леса, используя тени и биолюминесцентные кусты как прикрытие. Она хорошо знала расположение постов охраны – за время работы на базе успела изучить маршруты патрулей. Сейчас был как раз момент смены караула: один отряд уходил, другой ещё не занял позиции. Она добралась до периметра базы. Впереди возвышался массивный корабль RDA – его корпус отливал металлом в лунном свете, а возле трапа стояли двое охранников. Кайлин замерла за большим валуном, оценивая ситуацию. План созрел мгновенно. Она достала из кармана небольшой прибор – миниатюрный генератор помех, который когда‑то стащила из лаборатории (просто на всякий случай, как оказалось, не зря). Активировала его, направив в сторону камер наблюдения. На экране ближайшего монитора охранников тут же пошли помехи – картинка замерцала и пропала. Охранники у трапа переглянулись и один из них направился к панели управления, чтобы проверить сигнал. В этот момент Кайлин метнулась к кораблю – быстро, бесшумно, прижимаясь к корпусу. Она обошла трап сбоку и нашла то, что искала: служебный люк для технического обслуживания. Он был закрыт, но не заблокирован – на базе часто пренебрегали мелочами, считая периметр достаточно защищённым. Кайлин ввела код доступа – тот, что когда‑то подсмотрела у одного из техников. Замок щёлкнул, люк приоткрылся. Она проскользнула внутрь, быстро закрыла за собой люк и прижалась к стене, переводя дыхание. Внутри корабля царила тишина, нарушаемая лишь тихим гулом систем жизнеобеспечения. Лампы аварийного освещения отбрасывали тусклый синий свет. Кайлин знала, куда идти: генерал должен быть в командном отсеке на верхнем уровне. Она двинулась по узкому коридору, стараясь ступать бесшумно и избегая зон видимости камер, которые ещё могли работать. Каждый шаг отдавался глухим эхом в груди, но Кайлин шла вперёд. Она должна была остановить этот хаос – и теперь, оказавшись внутри корабля, чувствовала, что близка к цели как никогда. Кайлин хотела уже ворваться к генералу Ардмор – она была полна решимости высказать всё, что думает о новых распоряжениях и о том, как обращаются с рекомбинантами. Но вдруг она услышала топот: в дальнем конце коридора бежали несколько рекомбинантов – их шаги гулко отдавались от металлических стен, а голоса звучали напряжённо и резко. Она резко спряталась за массивным декоративным деревом, которое стояло в большом керамическом горшке у стены. Листья частично скрывали её фигуру, но, увы, не полностью. – Там! – крикнул кто‑то из них, указывая в её сторону. Рекомбинанты мгновенно изменили направление и побежали прямо к девушке. Кайлин рванула от них что есть мочи. Она мчалась по коридорам, почти не оглядываясь, лишь мельком замечая проносящиеся мимо двери, знаки эвакуации, стыки панелей на стенах. Кайлин уже не понимала, где она находится – в каком отсеке базы, на каком уровне. Коридоры, переходы, лестницы – всё слилось в один непрерывный поток. Она лишь чётко осознавала одно: нельзя, чтобы они её поймали. Что‑то подсказывало: если её схватят, объяснений уже не будет. Дыхание сбилось, в боку закололо, но Кайлин продолжала бежать. Поворот, ещё поворот – и вдруг она резко остановилась: впереди был тупик. Гладкая стена, никаких дверей, никаких ответвлений. Кайлин подбежала к стенке, обернулась и застыла. Несколько рекомбинантов и людей в форме RDA бежали прямо на неё – их фигуры приближались с пугающей скоростью. Лица были искажены решимостью, в руках блеснуло оружие. Она сглотнула, чувствуя, как сердце колотится где‑то в горле. В воздухе повисло напряжение, готовое вот‑вот взорваться. Вздох – и резкие выстрелы разорвали тишину. Кайлин инстинктивно зажмурилась, ожидая худшего, но… ничего не произошло. Она раскрыла глаза и с изумлением поняла: её кто‑то спас. Рекомбинанты, которые только что бежали на неё, теперь валялись на полу. У некоторых на форме проступали тёмные пятна, головы были пробиты. Кайлин закрыла рот рукой, чувствуя, как к горлу подступает ком. Она хотела заплакать, но не успела – кто‑то резко схватил её за руку. – Если с тобой что‑то случится, полковник свернёт мне шею, – хрипло произнесла Жница, её голос звучал жёстко, но в глазах читалась тревога. Это была высокая женщина с короткими тёмными волосами и шрамом над левой бровью – одна из ближайших помощниц Майлза Куоритча. Она не стала ждать ответа, а сразу потащила Кайлин за собой. Они бросились бежать прямо по коридору – Жница уверенно вела её через лабиринт переходов, сворачивая то влево, то вправо, иногда пригибаясь под низкими балками или перепрыгивая через обломки. Кайлин едва успевала за ней, но старалась не отставать, чувствуя, что сейчас главное – довериться этой женщине и не задавать вопросов. За спиной слышались крики, топот новых преследователей, но Жница знала короткие пути. Она резко свернула в боковой проход, толкнула неприметную дверь и втолкнула Кайлин внутрь. – Сиди здесь, – коротко бросила она. – И ни звука. Я вернусь за тобой. Дверь захлопнулась, оставив Кайлин в полутьме маленького технического отсека. Она прижалась спиной к стене, пытаясь отдышаться и осознать, что только что произошло. В ушах всё ещё звучали выстрелы, перед глазами стояли неподвижные тела, а в голове крутилась одна мысль: когда это закончится? Время шло, а Жницы всё не было. Кайлин металась по коридору, не в силах найти себе места. Сердце билось часто и неровно, ладони вспотели, а в висках стучала кровь. Она то подходила к окну, то возвращалась к углу, то проверяла, надёжно ли закрыта дверь. Каждая секунда тянулась бесконечно. И вдруг она услышала шорохи – тихие, едва уловимые, будто кто‑то крался вдоль стены в темноте. Кайлин замерла, прислушалась. Шорох повторился, затем послышался слабый стон. «Ладно», – подумала она, сжимая кулаки и стараясь унять дрожь. – «Если ждать, ничего не изменится. Нужно действовать». Она вышла из укрытия и двинулась вперёд – тихо, бесшумно, стараясь проверять каждый шаг. Пол под ногами чуть поскрипывал, и Кайлин старалась ступать на участки, где звук был менее заметен. Она обошла несколько поворотов, прижимаясь к стенам, и наконец оказалась там, где и боялась оказаться: перед дверью кабинета генерала. Дверь была чуть приоткрыта – в щель пробивалась тонкая полоска света. Кайлин сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. Ещё один шаг – и она в самом котле. Всё внутри сжалось от тревоги, но отступать было поздно. Кайлин выдохнула, собрала всю волю в кулак и резким движением распахнула дверь, тут же заходя внутрь. Но то, что она увидела, заставило её застыть на месте. Лайл стоял на коленях, связанный грубыми верёвками, с кровоточащей раной на лбу. Его рубашка была порвана, лицо искажено болью, но глаза, встретившиеся с глазами Кайлин, загорелись надеждой. – Лайл! – закричала Кайлин и бросилась к нему. Руки дрожали, но она быстро нашла узел на верёвках и начала развязывать их, дёргая за концы, распутывая узлы. – Что случилось? Кто это сделал? – Кайлин, – хрипло произнёс Лайл, когда она наконец освободила его руки. Он с трудом поднялся на ноги, опираясь на её плечо. – Беги к священному дереву. Сейчас там генерал, полковник Куоритч и Джейк Салли. Они что‑то замышляют. – А ты? – Кайлин схватила его за руку. – Я не могу тебя здесь оставить! Элина меня убьёт, если я брошу тебя! – Кайлин, спаси всех, – твёрдо ответил Лайл, глядя ей прямо в глаза. – Это важнее. Я справлюсь. Иди! Кайлин на мгновение замерла, разрываясь между желанием помочь другу и необходимостью выполнить его просьбу. Но в глазах Лайла читалась такая решимость, что она поняла: он прав. Она кивнула, коротко сжала его руку и рванула к выходу. В голове стучала одна мысль: «Священное дерево. Туда. Быстрее». Выбежав в коридор, Кайлин бросилась вперёд, не разбирая дороги. Она знала, что время работает против них, и каждая секунда может стать решающей. Впереди, за пределами базы, её ждало священное дерево – место, где, возможно, решалась судьба не только её друзей, но и всего клана Оматикайя.                           *** – Майлз! – крикнула Кайлин, когда добежала до Священного дерева. Её сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот‑вот вырвется из груди. Кайлин ахнула, когда увидела картину перед собой. Вокруг валялись безжизненные тела рекомбинантов и На’ви – кто‑то лежал лицом вверх, кто‑то скорчился в неестественной позе. Земля была залита кровью: тёмные лужицы растекались между корнями дерева, смешивались с грязью, впитывались в траву. В центре сцены стоял её отец, Джейк Салли. Его лицо было искажено гневом и болью одновременно. В руке он сжимал нож – остриё было направлено прямо на Куоритча. Полковник стоял напротив, прямой и неподвижный, словно высеченный из камня. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалось напряжение. – Стой! – резко закричала Кайлин. В тот же миг кто‑то схватил её сзади и сдавил так сильно, что стало тяжело дышать. Руки сомкнулись на её талии и плечах, прижимая руки к телу. Она попыталась вырваться, но хватка была железной. Джейк в это время повернулся на голос дочери. Его глаза расширились от ужаса. – Отпусти её! – крикнул он, на мгновение отводя взгляд от Куоритча. – Нет! – выкрикнула Сильвия, которая и держала Кайлин. Её голос звучал жёстко, почти торжествующе. – Эй, не дури, – к разговору подключился и Майлз. Его голос прозвучал ровно, но в нём угадывалась скрытая угроза. – Если хочешь, чтобы она осталась жива, убей Джейка, – сказала Сильвия, обращаясь к полковнику. Её пальцы сильнее впились в плечо Кайлин, заставляя ту стиснуть зубы от боли. – Нет, не смей, Майлз! – кричала Кайлин, её голос дрожал от отчаяния. Полковник в первый раз в жизни не знал, что ему делать. Его взгляд метался между Джейком, Сильвией и Кайлин. В глазах читалась внутренняя борьба – он никогда не был тем, кто колеблется, но сейчас ситуация выходила за рамки привычного. Кайлин чувствовала, как в её кожу упирается холодное лезвие. Ещё чуть‑чуть – и оно её пронзит. Она зажмурилась, но тут услышала голос Майлза: – Убей меня, но не её, – резко произнёс он. – А ты, я смотрю, стал каблуком, – прошипела Сильвия. Кайлин раскрыла глаза и увидела, что позади Майлза стоит Джейк. В его руке блеснул клинок – он приготовился нанести удар. Не раздумывая, Кайлин укусила руку Сильвии, которая закрывала ей рот. Та скорчилась от боли и отпустила девушку. – Нет, папа! Я люблю его! – крикнула Кайлин в тот момент, когда нож отца был предательски близко от шеи Куоритча. Джейк замер. Его рука с ножом дрогнула. Он перевёл взгляд с полковника на дочь – в его глазах отразилась буря эмоций: гнев, недоумение, боль и, наконец, осознание. Кайлин бросилась вперёд, встав между отцом и Майлзом, раскинув руки в защитном жесте. – Пожалуйста, остановитесь, – её голос прозвучал тихо, но твёрдо. – Мы можем всё обсудить. Никто больше не должен умирать. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием участников этой драмы и отдалённым шумом джунглей Пандоры. Священное дерево возвышалось над ними, словно свидетель веков, наблюдающий за тем, как человеческие и на’ви страсти сталкиваются в смертельной схватке. Кайлин повернула голову – и в этот миг Сильвия резким, отточенным движением кинула нож. Лезвие сверкнуло в воздухе, нацеленное прямо в Кайлин. Майлз среагировал мгновенно: он рванулся вперёд, заслоняя девушку своим телом. Лезвие должно было вонзиться в него – но в последний момент между ними возник Джейк Салли. Нож вошёл в ногу отца Кайлин – глубоко, почти до кости. Кровь хлынула ручьём, пропитывая ткань брюк, собираясь тёмной лужей на полу. – Нет, отец! – заорала Кайлин, бросившись к нему. Она схватила папу за руку – холодную, безвольную. Его глаза были закрыты, грудь почти не вздымалась. Он уже был без сознания. – Сука! – зашипел Майлз, резко поднял голову, чтобы броситься на Сильвию, – но её уже и след простыл. Она исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив после себя лишь эхо шагов и запах чего‑то едкого, металлического. – Как ему помочь? – прошептала Кайлин, но её голос утонул в шуме крови, стучавшей в висках. Она уже ничего не слышала – ни окриков Майлза, ни шагов подбежавших людей, ни гула тревоги, прокатившегося по базе. Мир сузился до бледного лица отца, до пульсирующей раны, до ощущения беспомощности, сковавшего её изнутри. Кайлин резко вскочила с места и подбежала к Эйве – древней иве, что росла в центре внутреннего двора клана, чудом уцелевшей среди бетона и металла. Дерево было священным для клана Оматикайя, его ветви хранили память поколений, а корни тянулись глубоко в землю Пандоры. Дрожащими руками Кайлин взяла свою косу – ту самую, что сплела ещё в детстве под руководством матери. Она осторожно отломила тонкую веточку от Эйвы – ту, что мягко засветилась в ответ на её прикосновение, – и соединила её с косой. Пальцы скользили, путались в прядях, но она не сдавалась. Закрыв глаза, Кайлин начала молиться – не словами, а сердцем. Она обратилась к Эйве, к духу Пандоры, к памяти предков. В её сознании проносились образы: отец, держащий её на руках в детстве; мать, показывающая, как слушать шёпот деревьев; клан, танцующий у священного древа. Она просила о силе, о помощи, о шансе. Голос её звучал беззвучно, но душа кричала: «Верни его. Не забирай. Он мне нужен. Нам всем нужен». Она отдала дереву часть своей энергии, своей веры, своей любви – и почувствовала, как связь установилась: тонкая, трепетная, но прочная. Свет от веточки Эйвы разлился по её рукам, потекла по венам, устремилась к отцу. Кайлин ощутила, как силы покидают её. Перед глазами поплыли тёмные пятна, ноги подкосились, и она упала без сознания, всё ещё сжимая в руке косу, соединённую с веточкой. В тот же миг Джейк Салли вздрогнул. Его грудь поднялась – глубокий, судорожный вдох. Затем ещё один. Кровь из раны перестала течь так сильно, края пореза начали стягиваться, словно сама природа помогала исцелению. Он приоткрыл глаза, слабо моргнул и тихо прошептал: – Кайлин… Майлз рванул к Кайлин – она была без сознания. Он упал на колени рядом с ней, пальцы дрогнули, прежде чем коснуться её щеки. – Кайлин! – резко закричал он, но она не ответила. Её тело стало почти белым, словно вся краска жизни ушла из кожи, а веснушки, обычно мягко светившиеся в полумраке, теперь совсем потухли, будто погасшие звёзды. Руки были ледяными – он сжал их в своих ладонях, пытаясь передать хоть немного тепла. Майлз наклонился ближе к её лицу, вслушиваясь в дыхание. Оно было едва уловимым, прерывистым, но оно было. Он провёл рукой по своему лбу, стирая капли пота, и снова взял её руку – крепко, но бережно, словно боялся сломать. – Нет, Кайлин, мы справимся со всем, – произнёс он твёрдо, почти шёпотом, но с такой силой, что слова прозвучали как клятва. Он наклонился и поцеловал её – коротко, но с глубокой, почти отчаянной нежностью. Отстранившись, он почувствовал, как её рука чуть потеплела в его ладони. – Отец… он жив? – еле слышно прошептала Кайлин, едва разомкнув губы. Её голос был тихим, как шелест листьев. – Да, малышка, жив, – ответил Майлз, и в его голосе прозвучало облегчение, которого он не испытывал уже давно. Он прижал её к груди, укрывая, защищая, отдавая всё тепло, что у него было. Ему ещё никогда не было так страшно. В этот момент весь мир сузился до её неровного дыхания, до едва заметного движения грудной клетки, до того, как медленно возвращалась краска к её коже. Он гладил её по волосам, шептал что‑то бессвязное – то ли утешение, то ли молитву. Они просидели в объятиях ещё минут десять, пока Кайлин не почувствовала себя лучше. Её дыхание выровнялось, кожа приобрела естественный оттенок, а веснушки снова начали мерцать – сначала слабо, затем всё ярче, как первые звёзды на вечернем небе. Кайлин отстранилась первой и подняла глаза. Рядом, чуть поодаль, в объятиях Нейтири сидел её отец – Джейк Салли. Он выглядел измождённым, но живым, и на его лице читалось такое же облегчение, как у Майлза. – Мило, – сказала Кайлин вслух, глядя на них. В её голосе прозвучала тихая радость, смешанная с усталостью. Затем она повернулась к Майлзу. Они не стали ничего друг другу говорить – слова сейчас были лишними. Вместо этого их губы встретились. Поцелуй вышел медленный, почти бессильный – она всё ещё была слаба, а он боялся навредить. Но он был таким нужным, таким дурманящим, что на мгновение весь мир вокруг перестал существовать. Только они двое, тишина и тепло, которое наконец‑то вернулось в её тело и в его душу. Майлз осторожно провёл рукой по её щеке, и Кайлин чуть улыбнулась – впервые за долгое время она почувствовала, что всё будет хорошо.