Путь двух слияний

Кайлин бежала не оглядываясь. Она пробегала мимо огромных деревьев Пандоры – их толстые стволы мелькали в сумраке джунглей, словно колонны древнего храма. Папоротники, высокие и густые, будто нарочно вставали на пути. Их гибкие стебли цеплялись за низ штанины, а широкие листья хлестали по рукам и лицу. Кайлин споткнулась о переплетённые корни, торчащие из земли, – на мгновение сердце замерло, но она сумела удержать равновесие и рванулась вперёд. Следующий шаг – и нога угодила в густую поросль папоротника: стебли обвились вокруг лодыжки, словно живые щупальца. Кайлин едва не упала, резко взмахнула руками, вырвалась, оставив на колючих листьях клочок ткани. Дыхание сбилось, в груди жгло, но она не могла остановиться. Ещё несколько рывков сквозь заросли – и снова подножка: на этот раз толстый лиановый побег, притаившийся под слоем опавших листьев. Кайлин пошатнулась, выставила руку вперёд, царапнула ладонь о жёсткий край листа, но тут же оттолкнулась и помчалась дальше, стиснув зубы. Воздух густел от влажности, капли пота стекали по вискам, смешиваясь с брызгами воды – где‑то впереди уже слышался гул. Шум водопада нарастал, становился всё ближе, заглушая шорох листвы и стук её сердца. Наконец она увидела его – могучее дерево у самого края водопада. Его ветви, покрытые серебристо‑зелёным мхом, склонялись над пенистой бездной, а корни, мощные и узловатые, уходили прямо в брызги и туман. Вода падала с высоты, разбиваясь о камни внизу и окутывая всё вокруг мерцающей дымкой. Собрав последние силы, Кайлин рванулась к дереву, влетела под его крону и прижалась спиной к шершавому стволу. Грудь тяжело вздымалась, руки дрожали, но она была здесь – в укрытии, у последней отметки на карте. Где‑то рядом ждало то, что она искала… или то, что охотилось за ней. Кайлин огляделась. Пусто. Лишь шелест листьев да монотонный гул водопада нарушали тишину. Вдруг из пропасти, сквозь пелену брызг, донёсся чей‑то крик. Кайлин резко обернулась – и в тот же миг её черная кофта, расшитая серебристыми висюльками, засветилась, переливаясь в лунном свете. Там, на узком уступе у самого края водопада, стоял Лоак – её любимый брат. Мокрые волосы прилипли ко лбу, одежда промокла от брызг, но глаза светились узнаванием и облегчением. Не раздумывая, Кайлин рванулась вперёд, перепрыгнула через выступающий корень и крепко обняла брата. Лоак стиснул её в ответ – так крепко, будто боялся, что она снова исчезнет. Они стояли в обнимку минут десять. Кайлин слышала, как ровно бьётся сердце Лоака, и наконец почувствовала, что может выдохнуть. Мир вокруг перестал вращаться, а страх отступил хоть на мгновение. Первым отстранился Лоак. Он слегка отстранился, удерживая сестру за плечи, и хрипло произнёс: – Кайлин, я думал, ты ушла… Навсегда. – Никогда, – резко ответила она. – Я пыталась найти путь к миру, надеялась, что получится всё исправить… Но это не так просто. Всё вышло из‑под контроля. Лоак поднял её за подбородок, заставил посмотреть себе в глаза. Его взгляд был твёрдым, но в нём читалась тревога. – Расскажи, что знаешь, – тихо, но настойчиво сказал он. Кайлин вздохнула, сглотнула ком в горле и начала: – Я не хотела… Не хотела, чтобы всё так произошло. Понимаешь? Я думала, смогу разобраться сама, не втягивать никого. Но у них… У них есть половина моих записей. И это очень плохо. Она замолчала, вспоминая, как торопливо прятала оставшиеся страницы в тайнике под корнями древнего дерева. Как кто‑то следил за ней – тень среди теней, шорох в зарослях. – Они знают, что я ищу ключ, – продолжила Кайлин чуть слышно. – Тот самый, что открывает путь между мирами. Если они получат и вторую половину записей… Они найдут его раньше нас. И тогда всё изменится. Не в нашу пользу. Лоак нахмурился, отпустил её плечи и сделал шаг назад, обдумывая услышанное. – Где вторая половина? – спросил он. – Со мной, – Кайлин коснулась нагрудного кармана, где лежал свёрнутый пергамент. – Но я не уверена, что это надолго. Они идут по следу. Нам нужно действовать быстрее. Над водопадом пронеслась ночная птица, её крик эхом отразился от скал. Брат и сестра переглянулись – времени оставалось всё меньше. Они рванули к своему клану Оматикая – сквозь джунгли, где знакомые тропы петляли между гигантских деревьев, а лианы то и дело норовили преградить путь. Кайлин и Лоак бежали бок о бок. Ветер свистел в ушах, брызги ночного дождя оседали на лицах. Кайлин перепрыгивала через выступающие корни, проскальзывала между папоротниками, чуть ли не ныряя в их густую зелень. Лоак не отставал: он ловко огибал препятствия, иногда подавал сестре руку на особо крутых спусках или скользких участках. Над головой проносились ночные птицы, их крики эхом отдавались в гуще леса. Где‑то вдали слышался гул водопада – тот самый, у которого они только что встретились. Но теперь звуки джунглей наполнялись новым смыслом: Кайлин то и дело оглядывалась, прислушивалась, не идёт ли кто следом. Наконец впереди замелькали огни лагеря: мерцание костров, силуэты жилищ, сплетённых из лиан и ветвей, голоса соплеменников. Воздух наполнился ароматами трав, дыма и готовящейся пищи – родным, успокаивающим запахом дома. Добравшись до окраины поселения, Кайлин остановилась так резко, что Лоак чуть не налетел на неё. Она опустила глаза в землю, сжала кулаки, и тихо произнесла: – Лоак… Мне кажется, отец меня не примет. После всего, что случилось… Он не простил моего ухода. Её голос дрогнул. Воспоминания нахлынули волной: строгий взгляд отца, его слова, сказанные в день её побега, – резкие, как удар хлыста. – Поэтому я найду сначала маму, – добавила она, поднимая взгляд на брата. – Она поймёт. Она всегда понимала. Лоак кивнул, положил руку ей на плечо: – Я пойду на поиски Нейтири. Жди здесь, возле зарослей. Я быстро. Он развернулся и направился вглубь поселения – туда, где обычно собирались старейшины и где чаще всего можно было встретить их мать. Кайлин осталась стоять у края тропы, почти сливаясь с тенью высоких папоротников. Она глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Вокруг кипела жизнь клана: дети смеялись, женщины переговаривались, мужчины проверяли оружие. Но для Кайлин всё это будто замерло – она вслушивалась в тишину, ждала, когда вернётся Лоак, и молилась про себя, чтобы мама откликнулась, поверила, приняла её обратно. Вдалеке раздался крик ночной птицы – долгий, протяжный. Кайлин вздрогнула и крепче обхватила себя руками. Теперь всё зависело от того, что скажет Нейтири. Лоак зашёл внутрь их местности и начал ходить, оглядываясь по сторонам. Он искал маму среди соплеменников: пробирался мимо костров, всматривался в силуэты у жилищ, прислушивался к голосам. В груди нарастало волнение – каждая секунда казалась вечностью. Наконец он заметил знакомую фигуру у центрального очага: Нейтири склонилась над плетением из лиан, её движения были точны и спокойны. Лоак подбежал ближе, слегка запыхавшись. – Мам, – выдохнул он, – мне нужно тебя кое‑куда сводить. Только пойми правильно, пожалуйста. Нейтири подняла взгляд, её глаза настороженно сузились. Она отложила работу, выпрямилась во весь рост и внимательно посмотрела на сына. – Что случилось, Лоак? – мягко, но твёрдо спросила она. – Пойдём, – он протянул руку. – Это важно. Очень. Нейтири насторожилась, но всё равно пошла за сыном. Они двинулись вдоль тропы, огибая группы соплеменников. Лоак постоянно оглядывался назад – не следит ли кто, не идёт ли следом. Его взгляд то и дело метался между тенями деревьев. – Сын, что происходит? – вновь спросила Нейтири, чувствуя нарастающее беспокойство. – Ты ведёшь себя так, будто нас кто‑то преследует. – Тс, – Лоак приложил палец к губам. – Надо, чтобы отец пока не знал. Это касается Кайлин. Имя дочери заставило Нейтири вздрогнуть. Лицо её на мгновение дрогнуло, но она лишь кивнула и ускорила шаг. Они дошли до зарослей, где Кайлин всё ещё стояла, почти сливаясь с лианами и папоротниками. Нейтири замерла. Перед ней, в переплетении листьев и ветвей, стояла её дочь. Уставшая, замученная, но такая родная – с запавшими глазами, растрёпанными волосами и царапинами на руках. – Мама… – чуть слышно произнесла Кайлин и сделала два шага вперёд. – Дочь… – выдохнула Нейтири. Быстрым шагом они подошли друг к другу и крепко обнялись. Кайлин уткнулась лицом в плечо матери, чувствуя, как напряжение последних дней понемногу отпускает. – Мама, – заговорила она, отстранившись, но не выпуская рук Нейтири, – они придут и уничтожат здесь всё. У Ардмор мои записи по проекту. Если они найдут вторые записи, это послужит им ключом к победе. – Где вторые? – резко спросила Нейтири, её голос стал жёстким. – У меня с собой, – Кайлин коснулась нагрудного кармана. – Но у них всё равно много информации. Теперь они знают, как совместить На’ви и рекомбинантов. Они уже провели первые… Она не успела договорить. Их окликнул мужской голос – низкий, властный, знакомый с детства: – Кайлин. Кайлин сразу поняла, кто это. Она медленно обернулась. У края тропы, в свете факелов, стоял он – Джейк Салли, её отец. Его лицо было непроницаемым, глаза смотрели строго. Он скрестил руки на груди и сделал шаг вперёд. Лоак невольно шагнул ближе к сестре, а Нейтири выпрямилась, заслоняя детей собой. Воздух между ними наполнился напряжением – словно перед бурей. Кайлин стояла молча, не зная, что сказать. Отец смотрел на неё холодно, и воздух между ними будто сгустился от напряжения. – Сначала выслушай, потом будешь орать, – твёрдо сказал Лоак, вставая рядом с сестрой и слегка прикрывая её плечом. Джейк сделал шаг вперёд, затем повернулся, отошёл чуть в сторону и сел на пенёк. Его поза была расслабленной, но взгляд – острым, настороженным. Кайлин опустила взгляд на его пояс и увидела нож. Тот самый нож, что отец крутил перед ней чуть больше полугода назад, когда в последний раз объяснял, как важно следовать правилам клана и не рисковать понапрасну. Она сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле, и услышала от отца: – Я слушаю. Нейтири уже хотела начать что‑то говорить, но Кайлин перебила: – Пап, я хотела как лучше. Я не думала, что они так поступят. И ещё не знала, что так произойдёт. Я знаю, я дура, что тебя не послушала… Но нам стоило попробовать. – Нам? – переспросил отец, вскинув бровь. – Да, нам, – уверенно ответила Кайлин. – Или ты хочешь вечно жить в этой войне? Пап, мы устали от этого. Как ты не понимаешь?  –И именно поэтому скоро к нам придёт RDA с тем, что уничтожит нас всех по очереди – из‑за твоего проекта.– Салли сложил руки на груди.  – Джейк, ты перегибаешь, – сказала Нейтири злым голосом, делая шаг вперёд. – Именно, отец, – Кайлин подняла взгляд, встречаясь с ним глазами. – Ты меня не понимаешь. Ты никогда не хотел меня понимать. – Довольно, – отрезал Джейк, резко поднимаясь с пенька. – Нет, папа, ты меня дослушаешь, иначе нас убьют, – ответила Кайлин, её голос дрожал, но она старалась говорить твёрдо. – Теперь их слабое место – коса и место под грудью. Туда нужно бить, если они будут нам угрожать. Но можно попытаться пойти через договор. Я знаю, что есть рекомбинанты, которые полностью за нас. – Смешно, – отрезал Джейк, качая головой. – Нет, дослушай! – Кайлин уже начала нервничать, её пальцы непроизвольно сжались в кулаки. – Нам не нужно причинять боль. Нам нужно заставить их отказаться от войны. Мы можем договориться, найти общий язык… – Джей, послушай дочь и не закатывай глаза, – строго сказала Нейтири, положив руку на плечо мужа. Кайлин глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в голосе: – В общем, война будет страшной, но в наших силах её остановить, – очень тихо сказала она и повернулась к отцу. Он смотрел на неё холодно. Было видно, что он обижен на дочь за её самодеятельность. Но в глубине его глаз Кайлин уловила что‑то ещё – понимание. Он знал, о чём она говорит. Знал, чего она хочет: мира, шанса на жизнь без постоянной угрозы. Несколько долгих секунд Джейк молчал, взвешивая слова дочери. Нейтири и Лоак замерли, ожидая его решения. Наконец, он медленно выдохнул, опустил плечи и произнёс: – Ладно. Пусть будет по‑твоему. После этих слов он развернулся и ушёл вглубь поселения, оставив Кайлин, Нейтири и Лоака стоять у зарослей. Кайлин почувствовала, как напряжение покидает тело – впервые за долгое время она позволила себе поверить, что у них действительно есть шанс всё изменить. Лоак обнял сестру за плечи: – Видишь? Всё получится. Нейтири подошла ближе, провела рукой по волосам Кайлин: – Ты стала такой сильной, дочка. Мы справимся. Вместе. Кайлин кивнула, сглотнув комок в горле. Впереди их ждали тяжёлые дни, но теперь у них был план – и самое главное, отец согласился дать ему шанс.                                 *** Кайлин проснулась в своей родной кровати – точнее, в гамаке, слегка покачивающемся от сквозняка из приоткрытого окна. Она ещё не до конца привыкла к такому способу сна: после мягких земных кроватей гамак казался чем‑то нереальным, почти сказочным – он мягко обволакивал тело, покачивался в такт дыханию, но всё равно требовал привыкания. – Кай, иди кушать! – донёсся голос Лоака из соседней комнаты, настойчивый и весёлый одновременно. Кайлин медленно села, чувствуя, как гамак слегка прогибается под её весом. Она спустила ноги на пол, встала и накинула на себя кофту – ту самую кофту Майлза, которую она случайно забрала после их последней встречи. Ткань была мягкой, чуть поношенной на локтях, но всё ещё держала форму. Она невольно вдохнула её запах – древесные ноты, едва уловимый оттенок цитруса, что‑то строгое и в то же время успокаивающее. Запах был дурманящим, он мгновенно перенёс её в воспоминания: вот Майлз стоит перед ней, его взгляд – одновременно твёрдый и мягкий, руки осторожно касаются её плеча… Кайлин закрыла глаза, и перед внутренним взором всплыли картины: как он держал её за руку, как обнимал, как смотрел на неё – не как на подчинённую, не как на объект наблюдения, а как на кого‑то важного. По щеке скатилась одинокая слеза – тихая, почти незаметная, но полная смеси чувств: тоски, нежности, страха перед будущим. – Я скоро приду! – крикнула она в ответ Лоаку, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. Сама же она села на край небольшого стульчика у окна, опустила голову и попыталась успокоиться. Дыхание было прерывистым, сердце билось неровно. Мысли то и дело возвращались к последним событиям – к тому вечеру, когда они стояли с Майлзом в его комнате. Она вспомнила, как дверь тихо закрылась за ними, как он на мгновение замер, глядя ей в глаза, а потом шагнул ближе. Их губы встретились – сначала осторожно, почти несмело, а потом всё крепче, плотнее, будто они пытались передать друг другу всё, что не могли сказать словами. Кайлин помнила, как её руки дрожали, когда она коснулась его плеча, как он слегка сжал её талию, притягивая ближе… Кайлин вздохнула, стиснув зубы. В груди что‑то сжалось – одновременно больно и сладко. Она глубоко вдохнула, провела ладонью по лицу, смахивая остатки слёз, и тихо, но твёрдо сказала сама себе: – Я должна быть сильной ради него. Затем она встала, расправила плечи, поправила кофту и направилась к двери. Перед тем как выйти, она на мгновение задержалась, бросила взгляд на гамак, на окно, за которым уже светило солнце Пандоры, и глубоко вдохнула. Пора было идти к семье, завтракать, улыбаться, делать вид, что всё в порядке – хотя внутри бушевала целая буря чувств. Открыв дверь, она шагнула в коридор, где уже слышались голоса, смех Лоака и запах свежеприготовленной еды – жизнь шла своим чередом, и Кайлин решила, что будет идти вместе с ней. Кайлин подошла к матери, которая сидела на низком плетёном помосте в традиционном месте для трапез клана Оматикайя. Вокруг раскинулись знакомые с детства декорации: стены из переплетённых лиан, украшенные перьями и ракушками, низкий стол из светлого дерева, на котором ещё оставались следы от посуды после ужина. Мягкий свет биолюминесцентных грибов, закреплённых на стенах, создавал уютную, почти ритуальную атмосферу. Рядом с матерью, у очага, сидел отец. Он поднял глаза на Кайлин – и она замерла. Взгляд его был другим. В нём больше не было того привычного холода, той жёсткой отстранённости, с которой он смотрел на неё после её решения работать с RDA. Теперь в его глазах читалось что‑то похожее на понимание, даже на осторожную поддержку. Кайлин опустилась на циновку напротив родителей, сложив руки на коленях. Тишину нарушало лишь лёгкое потрескивание тлеющих углей в очаге и далёкие звуки джунглей за пределами жилища. – Отец, – начала она, подбирая слова, – я должна рассказать тебе, что знаю о RDA. Отец слегка наклонил голову, приглашая её продолжать. Мать молча протянула руку и на мгновение сжала ладонь дочери – жест поддержки, почти незаметный, но такой важный. – Начнём с того, – продолжила Кайлин, – что они знают, что такое Эйва и как она устроена. Понимают связь На’ви с планетой на глубинном уровне. И не просто понимают – они изучают это. Анализируют. Составляют карты нейронных связей, фиксируют энергетические потоки. Она сделала паузу, собираясь с силами, и продолжила: – Они также знают биологическое строение На’ви – особенно то, как оно связано с Эйвой. И самое тревожное – они экспериментируют с соединением клеток На’ви и рекомбинантов. Пытаются создать устойчивые гибридные структуры. Отец слушал внимательно, не перебивая. Когда Кайлин закончила, он медленно кивнул, провёл рукой по лицу и произнёс: – Плохо. Очень плохо. Готовьтесь. Сегодня вечером они придут. Я это чувствую. Его голос звучал твёрдо, но в нём слышалась тревога. Кайлин сглотнула – в горле встал ком. Она вдруг остро ощутила, как хрупка их безопасность, как близко подобралась угроза. Не говоря больше ни слова, Кайлин поднялась. Взгляд матери задержался на ней, полный беспокойства, но она не стала удерживать. – Лоак, – обратилась Кайлин к младшему брату, который сидел чуть в стороне и внимательно следил за разговором, – я хочу побыть одна. Она быстро вышла из трапезной, оставив за спиной тёплый свет очага и обеспокоенные взгляды родных. Воздух снаружи был прохладным, напоённым ароматами ночных цветов. Кайлин глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Мысли метались: нужно было решить, что делать дальше, как предупредить друзей, как защитить клан – и как разобраться со всем тем, что ждало её завтра.  Кайлин пришла на поляну сразу после завтрака – солнце Пандоры только начинало набирать силу, заливая всё вокруг золотисто‑розовым светом. Поляна раскинулась за пределами основной территории клана, в той части джунглей, где дикие растения мирно соседствовали с высаженными людьми культурами. Она вдохнула полной грудью и почувствовала свежий, насыщенный запах: смесь ароматов ночных цветов, которые ещё не успели закрыться, терпких трав, влажной земли и едва уловимого металлического привкуса воздуха Пандоры. Кайлин закрыла глаза, наслаждаясь этим мгновением тишины и покоя – здесь, вдали от коридоров базы и напряжённой атмосферы лабораторий, она наконец могла просто *быть*. Девушка легла на мягкую траву, и её длинные волосы раскинулись по зелёному ковру, местами подсвеченные голубоватым сиянием местных растений. Она лежала так несколько минут, слушая пение птиц, стрекотание насекомых и далёкий шум водопада где‑то за деревьями. – Майлз… – проговорила она вслух, и голос прозвучал непривычно тихо в этой тишине. – И что делать дальше? Кайлин перевернулась на бок, сорвала небольшой цветок с бархатистыми лепестками пурпурного оттенка. Она провела пальцем по его поверхности – такая нежная, почти невесомая. Затем села, обхватив колени, и задумчиво покрутила цветок в руках. Ветер играл с её волосами, слегка растрепывая косу, колыхал стебли трав и листья ближайших кустов. Лёгкие порывы приносили то прохладу, то тёплые волны воздуха, напоённые ароматами джунглей. Кайлин глубоко задумалась. Её мысли начали летать вокруг проекта – сложного, многослойного, где переплетались интересы RDA, На’ви и рекомбинантов. Она знала: RDA владеет огромными ресурсами и информацией, но и они, местные, тоже знают немало. Знания На’ви о своей планете, их связь с Эйвой, их понимание экосистемы – всё это было не менее ценно, чем технологии землян. Перед тем как лечь спать прошлым вечером, Кайлин всё рассказала матери – Нейтири слушала внимательно, не перебивая, лишь иногда кивая. Значит, с высокой вероятностью, Нейтири уже передала всё Джейку. Эта мысль немного облегчала душу: теперь не нужно было нести эту ношу в одиночку. Отец знал, что происходит, и, возможно, уже обдумывал, как помочь. Время шло незаметно. Солнце Пандоры поднималось выше, меняя угол падения лучей – тени становились короче, а свет приобретал более насыщенный золотистый оттенок. Кайлин то лежала, глядя в небо, где проплывали облака причудливых форм, то бродила вдоль края поляны, рассматривая незнакомые цветы, то садилась у небольшого ручья, прислушиваясь к его журчанию. Она сорвала несколько листьев с разных растений, изучая их текстуру и цвет, собрала горсть ярких ягод, похожих на землянику, но с фиолетовым отливом, и даже нашла гнездо какой‑то птицы, спрятанное в густых ветвях. Каждый момент здесь казался наполненным смыслом – будто сама Пандора напоминала, что жизнь шире, чем стены базы и графики экспериментов. К вечеру небо начало окрашиваться в мягкие оттенки оранжевого и лилового. Воздух стал чуть прохладнее, а биолюминесцентные растения начали мягко светиться, готовясь к ночной жизни. Кайлин почувствовала, что устала – не физически, а эмоционально: столько мыслей, столько сомнений, столько вопросов без ответов. Она встала, отряхнула джинсы от травинок и ещё раз оглядела поляну – теперь уже в свете первых ночных огней флоры. Глубоко вдохнула напоследок, запоминая этот аромат, это ощущение покоя, и направилась обратно к базе. Шаги её были ровными, но в душе всё ещё бушевали эмоции.  Кайлин не заметила, как дошла до своего дома – мысли о завтрашнем дне и тревожные воспоминания о полковнике унесли её далеко от реальности. Она ещё раз обернулась, окинула местность взглядом и замерла. Вдалеке, на фоне угасающего заката Пандоры, мерцало несколько ярких точек – оранжевых, красных, белых. Они двигались цепью, медленно, но неумолимо приближаясь к границам территории клана. Кайлин сразу поняла: это они. Патруль RDA. Её бросило в жар, ладони мгновенно вспотели, а сердце застучало так громко, что, казалось, его слышно на всю округу. В голове пронеслось: «Эйва, помоги…» – и она, не раздумывая, бросилась внутрь дома. Кайлин залетела внутрь, задыхаясь от быстрого бега и волнения: – Папа! Они там! – её голос дрожал, но она старалась говорить чётко. – Патруль RDA, они приближаются! Нейтири, которая сидела у очага и плела узор из волокон светящихся растений, мгновенно вскинула голову. Её глаза сузились, лицо стало сосредоточенным. Она молча вскочила, схватила свой лук, проверила тетиву – та отозвалась тихим гулом – и перекинула колчан через плечо. Джейк, который чистил нож у окна, резко поднялся. Его движения были быстрыми, отточенными годами жизни на Пандоре. Он проверил лезвие, сунул нож в ножны и бросил короткий взгляд на Кайлин: – Сколько их? – Я видела пять точек, – ответила Кайлин, пытаясь унять дрожь в голосе. – Но, может, их больше. – Понял, – Джейк кивнул и направился к двери. – Поднимай тревогу. Через пять минут клан уже был готов к бою. Мужчины и женщины На’ви бесшумно занимали позиции: кто‑то забирался на деревья, натягивая луки, кто‑то скрывался в зарослях, вооружившись копьями и клинками. Дети и старики отошли вглубь поселения, под защиту каменных выступов и густых лиан. Воздух наполнился напряжением – тихим, почти осязаемым. Нейтири подошла к Кайлин, положила руку ей на плечо и тихо сказала: – Оставайся здесь. Мы знаем, что делать. – Но я могу помочь! – возразила Кайлин, сжимая кулаки. – Ты уже помогла, – твёрдо ответила Нейтири. – Теперь слушай и жди. Если что – подашь сигнал. Кайлин кивнула, хотя внутри всё кипело от желания броситься в бой рядом с отцом и матерью. Она глубоко вдохнула, подняла взгляд к небу, где уже загорались первые звёзды Пандоры, и прошептала: – Эйва, направь нас. Защити наш дом. Патруль RDA продолжал приближаться. Яркие точки огней становились всё чётче, а гул двигателей – всё слышнее. Клан Оматикайя замер в ожидании, слившись с джунглями, готовый встретить угрозу единым фронтом.