Порох и бергамот

Вечерний Лондон постепенно погружался в вечерние сумерки. Кассиан сидел в месте под названием «Перо и Пир» — небольшом, но довольно модном ресторанчике для писателей и учёных разного толка, который он выбрал специально, чтобы отпраздновать свой триумф. Слушания Комитета окончились не просто успешно — они вызвали настоящий фурор. Кассиан буквально купался в лучах собственного великолепия, предвкушая, как расскажет об этом Джейкобу. Он уже представлял этот взгляд своего любимого аврора — смесь гордости и лёгкой иронии, мол, «кто бы сомневался, я вот — вообще ни разу». Но теперь, спустя час томительного ожидания, Кассиана разрывало не от радости, а от беспокойства. Поначалу он пытался отмахнуться от этого чувства. «Джейкоб — взрослый мужчина. Он — один из лучших авроров своего поколения, — уговаривал себя Кассиан. — Что такого с ним может случиться?». Кассиан раз за разом бросал взгляд на изящные напольные часы, стоявшие в углу зала. Восемь часов. Пятнадцать минут девятого. Половина девятого. Джейкоб никогда не опаздывал. Его дисциплина была не просто привычкой — она была частью его естества. Если они договорились встретиться здесь в семь вечера — Джейкоб должен был быть здесь ровно в семь, минута в минуту. Даже в том случае, если что-то его задержало, он всё равно уже должен был хоть как-то дать о себе знать. Когда минутная стрелка совершила очередной круг, Кассиан понял, что больше не может делать вид, будто изучает меню. Паника, до этого момента старательно сдерживаемая, вскинулась и вцепилась в горло ледяными когтями. Кассиан резко встал, едва не опрокинув свой бокал, бросил на стол несколько галеонов и, даже не дождавшись сдачи, вылетел на улицу. Путь до «Золотого Льва» занял не более десяти минут, но для Кассиана они растянулись в целую вечность. Под конец он почти бежал, его мантия развевалась на ветру, а в голове, словно испуганные птицы, бились мысли — одна страшнее другой. Подбегая к отелю, он с ужасом понял, что его предчувствия сбываются. Несколько авроров в форменных мантиях оцепили вход, оттесняя любопытных прохожих. В воздухе стоял тяжёлый, колючий запах озона и чего-то горелого. Кассиан почувствовал, как мир вокруг него начал медленно вращаться, теряя очертания. — Пропустите! Пропустите меня, я здесь проживаю! — крикнул он, пытаясь прорваться сквозь оцепление. — Сэр, назад, здесь опасно! Проводятся следственные действия! — рослый аврор преградил ему путь, выставив перед собой палочку. — Я живу в номере двенадцать! — Кассиан вцепился в рукав аврора, его глаза лихорадочно блестели. — Скажите мне, что случилось! Кто-нибудь пострадал? Лицо аврора вдруг смягчилось, и в глазах мелькнуло нечто, похожее на сочувствие. — Двенадцать? Проходите, мистер Вейн. Вас там… вас там ждут. Кассиан ворвался в вестибюль, и его сердце окончательно упало. В холле царил дикий бедлам. Перевёрнутая мебель, разбитые вазоны с экзотическими цветами, на коврах — пятна копоти. Но самое страшное ждало его на их с Джейкобом этаже. Дверь номера двенадцать была не просто открыта — она висела на одной петле, словно её вынесли мощным тараном. Внутри было ещё хуже. Пергаменты Кассиана, исписанные формулами, были разбросаны и залиты чем-то тёмным. Гобелен на стене был прожжён насквозь, а антикварный секретер разлетелся в щепки. В центре комнаты стоял высокий темнокожий аврор, которого Кассиан смутно помнил по одному из приёмов в Министерстве — Кингсли Шеклболт. — Профессор Вейн, — Шеклболт шагнул ему навстречу, преграждая путь к остальной части комнаты. — Вам не стоит этого видеть. — Где он? — голос Кассиана сорвался. — Где Джейкоб? Мистер Шеклболт, ради всего святого, не молчите! — Кросби в больнице святого Мунго, — быстро ответил аврор. — Жив, профессор. Он жив. Но на него напали прямо здесь, в этом номере. Кассиан посмотрел на пол возле кровати — там, среди осколков хрусталя и обрывков его мантий, алела лужа крови. Его замутило. — Напали… — повторил он, словно во сне. Голова соображала с трудом. — Кто? Зачем? — Мы выясняем. Джейкоб успел оглушить одного и потрепал ещё двоих до прибытия подмоги, но они трансгрессировали. Самого Кросби задело каким-то режущим проклятием — потерял много крови, но целители говорят, что он поправится. Паника мгновенно сменилась холодной решимостью. Кассиан кивнул Кингсли Шеклболту, развернулся и бросился вон из номера, едва не сбив с ног служащего отеля. Больница святого Мунго — это всё, что сейчас имело для него значение. Едва выйдя на лестницу, Кассиан тут же трансгрессировал в приёмный покой. Больница святого Мунго встретила Кассиана удушливой смесью запахов, в котором едкая настойка бадьяна перемешивалась с металлической горечью застарелой крови и сухим, почти колючим ароматом жжёной омелы. В бесконечных лабиринтах коридоров, освещённых ровным, холодным пламенем магических светильников, царила суета, граничащая с организованным безумием: целители в испачканных мантиях стремительно проносились мимо, из-за закрытых дверей палат доносились то леденящие душу стоны, то неуместный, неестественный хохот, а на стенах в золочёных рамах бесновались портреты великих врачевателей прошлого, выкрикивая противоречивые советы, которые тонули в общем гуле голосов. Кассиан буквально подлетел к стойке регистрации. — Подскажите, пожалуйста, в какой палате находится Джейкоб Кросби? Целительница средних лет с очень усталым лицом бросила на него беглый взгляд и зашелестела страницами журнала прибытия пациентов. — Кросби, Кросби… А, вот. Вы родственник? На мгновение Кассиан замялся, не зная, как одним словом описать их с Джейкобом отношения. — Почти. Я его коллега и очень… Близкий друг. — Посещения только для родственников, — тут же отрезала целительница, даже не дослушав Кассиана. Она собиралась снова заняться своими делами, но Кассиан даже не думал сдаваться так легко. — Послушайте, у него никого нет, кроме меня. Просто скажите, где он, и я о нём позабочусь. Все его мольбы были демонстративно проигнорированы. В этот момент в Кассиане что-то лопнуло. Вся тревога последних часов, неизвестность и страх за Джейкоба трансформировались в ледяную ярость. — Знаете что, мисс, — прошипел он, перегибаясь через стойку регистрации и угрожающе приближая своё лицо к лицу целительницы. В его светлых глазах полыхнул такой огонь, что она невольно вздрогнула и отшатнулась. — Очень не советую вам испытывать моё терпение. Если вы сейчас же не сообщите мне, где находится Джейкоб Кросби, я клянусь всем своим родом Вейнов, что завтра же утром вы будете работать в аптеке в Лютном переулке, разливая крысиную желчь. Целительница побледнела и пробормотала номер палаты. Кассиан с достоинством отодвинулся, злорадно поблагодарил её и торопливо зашагал в указанную сторону. Палата утопала в уютном полумраке. Джейкоб полулежал на кровати, прислонившись спиной к подушкам. Его грудь была перевязана бинтами, сквозь которые проступало небольшое пятно крови. Увидев Кассиана, он попытался беспечно улыбнуться — так, будто ничего особенного не произошло. — Кассиан! Ты как-то быстро меня нашёл. Я думал, успею незаметно сбежать отсюда до твоего возвращения в отель. Кассиан, всё ещё пребывавший в состоянии адреналинового шока от переполнявших его чувств, взвился, как пережатая пружина, которую наконец отпустили. — Ты… ты идиот, Джейкоб Кросби! — воскликнул он. — Невозможный, безрассудный идиот! — Кассиан, эй… всё хорошо, — Джейкоб виновато усмехнулся. — Ну, пара царапин. Ерунда. Не знаю, чего медики так всполошились. Если бы они не забрали мою палочку, я бы прислал тебе весточку — а то и сам уже сбежал бы к тебе. Из груди Кассиана вырвалось нечто, похожее на рычание. — Ерунда? Ты не пришёл на наш праздничный ужин! Ты заставил меня пережить самый страшный вечер в моей жизни! Я тебе этого не прощу, Джейкоб! Никогда не прощу! Он вдруг резко сник и буквально упал на стул около кровати, пряча лицо в ладонях. Его била мелкая дрожь. — Я так сильно испугался за тебя… Когда я увидел, во что превратился наш номер, и мне сказали о нападении, я думал… думал, что всё закончилось. Что я больше никогда не услышу твоего голоса, не увижу твоего лица… Я думал, что потерял тебя навсегда. Джейкоб замолчал. Его лицо стало серьёзным и бесконечно нежным. Он протянул руку и осторожно погладил Кассиана по плечу, стараясь передать ему своё тепло и частичку своего спокойствия. — Прости, — тихо сказал он. — Я не хотел тебя пугать. Они устроили засаду на нас обоих, но в основном им был нужен ты. А я просто кое-что забыл в номере, вернулся и случайно их спугнул. Кассиан сделал несколько судорожных вдохов, сердито протёр глаза и медленно убрал руки от лица. — Не понимаю… Зачем они хотели подстеречь нас в нашем собственном номере? — Твоя формула стабилизации древней магии, Кассиан. Ты не поверишь, кто у них был за главного. Когда я вошёл в номер, то лицом к лицу столкнулся с Алистером, мать его, Гроувом! Вот почему он постоянно появлялся рядом с нами и втирался в доверие к твоей семье. Он понял, что твоё открытие можно использовать не только в мирных целях, и хотел применить на тебе Империус, чтобы ты выдал ему все свои секреты. Ну или Круциатус — уже на мне, чтобы ты стал сговорчивее. К горлу Кассиана снова подступил комок, и он с усилием сглотнул. Алистер Гроув… Неприятный, скользкий человек, у которого с самого начала их знакомства явно была какая-то скрытая цель. Сейчас, когда правда открылась, всё выглядело как-то даже слишком очевидно — но от этого не менее ужасно. Если бы план Гроува сработал… Кассиану было страшно даже вообразить себе эти картины. Он придвинулся поближе к Джейкобу и сжал его ладонь в своих руках. — Джейкоб, я… Прости. Из-за меня и моей дурацкой формулы тебя чуть не убили, а я ворвался сюда и первым делом на тебя накричал. Джейкоб хмыкнул и на мгновение прижал руки Кассиана к своим губам. — Из-за тебя и твоей «дурацкой» формулы моя нога теперь как новенькая. Они собирались выведать полную формулу и использовать древнюю магию для создания чего-то намного менее невинного, чем лечебные зелья. Это их вина, а не твоя. К тому же… Мне даже нравится, когда ты такой воинственный. Кассиан смущённо отвёл взгляд. В его голове внезапно всплыли слова целительницы у входа. — Знаешь, что мне сказали там, на стойке регистрации? — тихо сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мне сказали, что я не имею права к тебе приходить. Потому что я тебе никто. Джейкоб открыл рот, чтобы что-то возразить, но Кассиан не дал ему вставить ни слова. — Я больше никогда в жизни не хочу этого слышать. Я не хочу стоять перед закрытой дверью и доказывать своё право быть рядом с тобой, пока ты ранен или болен. Я не хочу быть «другом», «коллегой» или «партнёром». Я хочу, чтобы ты стал моим мужем. Он замолчал, чувствуя, как щёки заливает жар. Это не было похоже на то изящное, подготовленное предложение, которое он иногда рисовал в своём воображении. В палате пахло лекарствами, Джейкоб был в бинтах, а сам Кассиан выглядел растрёпанным и жалким. — Женись на мне, Джейкоб, — повторил он ещё тише. Джейкоб смотрел на него несколько секунд, и в его глазах отразилась целая гамма чувств: от шока до глубокой, бездонной нежности. Вдруг он тяжело вздохнул и прикрыл глаза. — Чёрт, Кассиан… Ну почему ты такой торопливый, а? — проворчал он. Сердце Кассиана пропустило удар. Он почувствовал, как кровь шумит в ушах. Неужели он ошибся? Неужели он слишком надавил, испугал Джейкоба своей напористостью? Он уже готов был отступить, сказать, что это просто шок, что он погорячился… — Ты… ты не хочешь? — его голос сорвался на шёпот. — Прости, это… это было очень неуместно… — Хочу, конечно, — перебил его Джейкоб, открывая глаза и глядя на Кассиана с такой любовью, что у того перехватило дыхание. — Хочу больше всего на свете. Он потянулся к прикроватной тумбочке, но поморщился от боли и остановился. — Там мои личные вещи. Проверь-ка верхний ящик. Кассиан дрожащими пальцами выдвинул ящик. Ключи от номера, карманные часы, несколько обрывков пергамента… И коробочка, обтянутая тёмно-синим бархатом. Его глаза расширились, когда он медленно открыл её. Внутри на шёлковой подкладке покоилось кольцо из белого золота с тончайшей гравировкой в виде ветвей остролиста. Оно было строгим, благородным и… безупречным. — Ты… Ты правда собирался?.. — Кассиан задохнулся от изумления. Его сердце затрепетало, как пойманная в сачок бабочка. — Именно его я и забыл в кармане другой мантии, — проворчал Джейкоб, и Кассиан заметил, как его уши слегка покраснели. — Хотел сделать всё как полагается. Сегодня за ужином. Выбрать момент, найти подходящие слова… Он досадливо вздохнул. — Вся эта история с нападением сильно подпортила мне карты. Я попросил ребят из аврората захватить кольцо со мной в больницу — чтобы ты случайно не наткнулся на него в номере. Думал подгадать другую возможность как-нибудь потом. Но раз уж мы об этом заговорили… Кассиан смотрел то на кольцо, то на Джейкоба, и чувствовал, как в его душе разливалось такое безграничное счастье, что он ощутил себя почти невесомым. Все тревоги вечера, весь пережитый ужас — всё это теперь казалось лишь фоном для этого мгновения. Сейчас ему хотелось одновременно расплакаться и обнять весь мир. — Значит, это «да»? — спросил он с улыбкой. — Это «да», Кассиан. Тысячу раз «да», — Джейкоб протянул руку и коснулся его подбородка. — Но мне чертовски жаль, что ты меня опередил. Кассиан рассмеялся — легко и радостно. Он осторожно закрыл коробочку и спрятал её обратно в ящик. — Тогда сделай это, — сказал он, лукаво прищурившись. — Забудь всё, что я сейчас наговорил. Представим, что я ничего не предлагал. Сделай мне предложение так, как ты хотел. Я обещаю очень искренне удивиться. Он склонился и нежно поцеловал Джейкоба в губы — долго, томительно, вкладывая в этот поцелуй всю свою нежность и любовь. — Сделай это для нас, Джейкоб. Я буду ждать. Столько, сколько потребуется.