my runaway boy

Это просто не может закончиться хорошо. Тэхён нервно постукивал ногой вверх-вниз, одновременно с этим барабаня пальцами по подлокотникам кресла в зале ожидания сеульского аэропорта. С тех пор, как он сбежал из дома, прошло всего-ничего, а он уже посетил гораздо больше аэропортов, чем планировал. — Эй, — Чонгук накрыл его колено своей ладонью и заглянул прямо в глаза, — Они не кусаются. Родители брюнета должны были приехать уже через несколько минут. Изначально, Чонгук хотел снова приехать в Пусан самостоятельно, с Тэхёном за спиной, однако, господин Чон запретил ему снова пересекать такое большое расстояние на мотоцикле, еще и с пассажиром, у которого не было ни защитной экипировки, ни опыта в столь долгих поездках. В итоге было принято решение совместить ежегодный недельный отпуск, выпадавший на конец ноября, с визитом в Сеул к сыну и его парню. Тэхёну до сих пор было неловко называть Чонгука своим парнем, тем более что встречались они не очень-то и долго. Он надеялся взять гораздо более медленный темп, дать ему время, дать себе время. Было тяжело привыкнуть к такой разительной перемене в жизни. Чего Тэхён уж точно не планировал — так это знакомиться с родителями. Он знал Чонгука всего каких-то пару месяцев, и уж точно не надеялся на то, что все это примет настолько серьезный оборот. Да, Тэхён решил ему довериться. Решил слегка отодвинуть свои стены и пойти на поводу у желаний. Ну или у судьбы. Но это не значило, что он планировал так эгоистично отбирать у Чона юность, погружая того в свою отвратительную жизнь. Ему нужно было вынести это самому, не втягивая никого. Однако, получалось не слишком успешно. — Я не знаю… — замялся Тэхён, — Ты уверен, что это обязательно? — Ты не хочешь знакомиться с моими родителями? — немного огорченно спросил брюнет. — Не в этом дело. — А в чем тогда? Тэхён теребил в руках шнурок на капюшоне толстовки, которую этим утром «одолжил» из гардероба своего парня. Подобрать нужные слова не получалось. В проходе, ведущем к платформам, появилась небольшая толпа людей. Чонгук повернул голову и довольно быстро распознал среди них родителей. Он поднялся с неудобного пластикового кресла и быстрым шагом направился в их сторону, даже не попытавшись поднять за собой Кима. Должно быть, я его задел. А-а-айщ… какого хрена я вообще делаю? Надо просто быть любезным. Он поднялся вслед за Чоном, но не смог пройти и двух метров, как его ноги буквально вросли в пол. Забыв, как моргать, Тэхён уставился на вещи, в которые были одеты родители парня. Темно-синие костюмы, идеально причесанные волосы, туфли и… погоны на плечах у каждого. Что обозначали полоски на них, он не знал, но один только вид людей в форме заставлял все внутренние органы съежиться от страха. Вторыми в рейтинге панического ужаса и максимального недоверия у Тэхёна всегда стояли любые государственные работники, включая полицию. Несколько лет назад он совершил неосторожную попытку рассказать кому-то о том, что происходит с ним по возвращении из школы. Список ошибок всей его жизни тогда пополнился на еще одну строчку. В участке его показания записали, сняли побои, после чего отвели в комнату ожидания, где с ним три часа беседовал социальный работник. Тэхёну нравилось с ней общаться, так что от этой встречи остались скорее положительные воспоминания, если их можно так назвать: ни лица, ни имени девушки он не запомнил. В тот вечер «папа», на удивление, в трезвом состоянии пришел в полицейский участок в компании своего собутыльника — по совместительству, занимавшего высокую должность в полиции. Тогда рассказ Тэхёна списали на пресловутый «подростковый бунт», протест против семьи, непролеченную травму от ранней потери матери, а также на крайне бурное воображение. Соцработник, будто чуя неладное, начала сопоставлять факты и задавать вопросы, например, о синяках на его теле и частых посещениях травмпункта, но ей пришлось сдаться под напором господина Кима, утверждавшего, что сын активный мальчик, который, к тому же, очень любит хоккей. И неважно, что тот ни разу в жизни не держал в руках клюшку, да и вдобавок весил, как девочка. Отец вывел «любимого сына» за локоть из участка, а по прибытии домой оттаскал за волосы, наглядно показывая, что с ним случится, если он хоть еще один раз посмеет заговорить с представителями любых служб. Да хоть коммунальных. Но Тэхён этого делать не собирался. Увидев своими глазами, что такое коррупция, и насколько бессилен закон перед такими людьми, как его отец, он в одночасье потерял веру в справедливость, воздаяние и какую-либо маломальскую защиту от полицейских. С этого дня представители закона в его глазах были не более чем актерами, которые играли на сцене в солдатиков, либо врагами, от машин которых приходилось несколько раз убегать, чтобы его не приволокли домой за шкирку во время ночных променадов. Теперь же Ким чувствовал себя в ловушке — единственный человек, которому он доверяет, привел его знакомиться с родителями, и очень кстати забыл упомянуть, кем они все-таки работали. — Мам, пап, — Чонгук, явно смущаясь, подвел пару к нему и остановился примерно в метре, — Знакомьтесь, это Ким Тэхён. Мой… эм… мой парень. — Здравствуйте, — выдавил из себя Тэхён полушепотом и почувствовал, как кисти его рук вцепились в подол худи. — Здравствуй, Тэхён. Господин Чон довольно быстро вытянул руку для рукопожатия, отчего Ким еле-заметно дернулся и отступил на полшага назад. Мужчина выглядел достаточно высоким, а погоны и фуражка делали его еще больше, добавляя фигуре достаточно жуткий, по меркам парня, вид. Приведя себя в чувства, он протянул руку в ответ. Рукопожатие получилось крепким и теплым, но Тэхён постарался как можно быстрее его разорвать, и спрятал обе руки в передний карман кофты. Это не ускользнуло от взгляда родителей Чонгука, но сам он, кажется, не заметил. Паника внутри нарастала с каждой секундой. Блять, блять, Тэхён, веди себя нормально! ВЕДИ СЕБЯ НОРМАЛЬНО!!! — Я рад… познакомиться с вами, — добавил он, опустив глаза в пол. Теперь он понял, откуда у Чонгука такая склонность к поддержанию практически неразрывного зрительного контакта. Его родители делали это еще лучше. — Мы тоже очень рады наконец тебя увидеть, — наконец вступила в разговор мама Чон, — Ты очень красивый, Тэхён-и. Тэхён, услышав максимально неожиданный комплимент и ласковое обращение, тут же покраснел. Он не знал, куда себя деть, и что на это ответить, поэтому предпочел просто промолчать. — Мам, ну не смущай его! — Чонгук подошел к парню и положил руку на плечо, разворачивая к себе, — Серьезно, я же просил полегче. — Да ладно тебе, Гук-и, — усмехнулась женщина, — Это же такие пустяки. — Пойдемте, — вклинился папа Чон после своего непродолжительного молчания, — Такси приехало. Тэхён помог загрузить чемоданы в багажник, после чего прошмыгнул на переднее сиденье, не оставляя Чонгуку возможности посадить его назад вместе с родителями. Он, конечно, не хотел показаться слишком грубым, однако ехать целый час зажатым с незнакомыми людьми, которые, к тому же, были полицейскими, для него было чересчур. Когда машина отъехала, его телефон неожиданно завибрировал в кармане джинсов. Он разблокировал его и увидел несколько новых уведомлений из инстаграма.

2:19 PM [thv] — @bogummy подписался (-ась) на вас!

2:19 PV [thv] — @bogummy отправил (-а) вам запрос на переписку.

С очень странными ощущениями, напоминающими паучье чутье, Тэхён открыл инстаграм и кликнул на профиль. Телефон выскользнул из рук на пол, но он быстро поднял его, стараясь не привлекать к себе лишнее внимание. Прошло только полдня, но не самых хороших эмоций уже было испытано настолько много, что Кима начала бить мелкая дрожь, которая относительно успешно скрывалась за широкими рукавами толстовки. По неведомой ему причине, новым подписчиком оказался Пак Богом. Он пролистал профиль ниже, сосредоточив внимание на фотографиях. В основном это были групповые снимки в каких-то барах, караоке или других громких мероприятиях. На каждом фото Богом выглядел одинаково, менялись только люди вокруг. Даже окончив школу, этот человек остался невероятно популярным. Долистав до старых фотографий, грудь Тэхёна немного сдавило. В одном из постов времен старшей школы он увидел их первую (и единственную) совместную фотку: Богом катается на скейтборде во внутреннем дворе их школы, а сам он бежит вслед за ним. Выгляжу, как собака. Такой преданный. Чувство ностальгии, смешанное с какой-то необъяснимой тоской и грустью, разлилось по всему телу. Тэхён обожал Богома. Можно даже сказать, боготворил. Но это чувство никогда не было взаимным. Тэхён просто бегал за ним хвостиком, делал все, что скажут, считая, что именно в этом и заключается настоящая дружба, а Пак был лишь рад воспользоваться его наивностью. Он понял только после выпускного — на самом деле, у него никогда не было друзей. Тэхён пялился на эту фотографию настолько долго, что экран потух, призывая владельца телефона уже наконец опомниться, и куда-нибудь нажать. Он стукнул пару раз пальцем в центр, случайно поставив лайк, после чего поспешил его убрать. Только бы не заметил. Надеюсь, он не онлайн? Почувствовав какое-то напряжение у себя за спиной, Ким повернул голову, встретившись взглядом с Чонгуком. Конечно же, тот наблюдал. И конечно же, он увидел абсолютно все. Брюнет достал телефон из кармана и начал очень быстро что-то набирать, после чего на экран Тэхёна прилетело уведомление из какао, которое он моментально открыл.

2:31 PM [JK] — Заканчивай рассматривать своего любимого Богома и вспомни, что у тебя есть парень, и ты сидишь в одной машине с его родителями, с которыми не хотел знакомиться.

Бля…

2:32 РМ [KimTae] — прости

2:32 РМ [KimTae] — не злись на меня

2:32 РМ [KimTae] — мне тяжело дается общение с людьми в форме

Чонгук затарабанил пальцами по клавиатуре еще яростнее, чем до этого.

2:33 PM [JK] — Это никак не объясняет того факта, что ты пялишься на общую фотку с каким-то левым парнем, находясь в машине С МОИМИ РОДИТЕЛЯМИ

2:33 PM [JK] — Зачем ты это делаешь???

2:34 PM [JK] — И они не «люди в форме», они мои мама и папа, которые очень ждали момента, когда смогут тебя увидеть. Если они тебе не нравятся, хотя бы прояви уважение. Пожалуйста.

Тэхён хотел ответить, но в зеркале заднего вида увидел, как Чонгук с потемневшим лицом убирает телефон в карман, явно давая понять, что этот разговор пока что окончен. Он тоже заблокировал телефон и откинулся головой на сиденье, прислушиваясь к разговорам в автомобиле. Чонгук отвечал на вопросы родителей об учебе, о том, что он делает в свое свободное время, о друзьях, после чего задавал встречные вопросы им по поводу дел на работе и новостей из родного Пусана. Они выглядели как идеальная семья: немного взбалмошные, гиперактивные, и очень любящие. Внешне Чон был один в один сын своего отца, а вот характером явно пошел в мать. У них явно был одинаково широкий спектр эмоций. Что-то внутри неприятно кольнуло. Как ни крути, Тэхён чувствовал, что не вписывался. Даже при всем желании, он не мог вклиниться в диалог, да и особо не пытался. Просто наблюдал в зеркало за идеальной картинкой идеальной семьи, как делал это всю жизнь, а потом и вовсе прислонился лбом к стеклу, устремив взгляд куда-то на дорогу. Здания, фонарные столбы и размытые фигуры людей проносились мимо, пока его мозг отчаянно пытался сообразить, как объяснить Чонгуку свое поведение, не прибегая при этом к полуторачасовому рассказу о каждой несправедливости в его жизни. Не хотелось выглядеть жалко ровно настолько же, насколько не хотелось обижать единственного человека, которому он был дорог. Каждый раз одно и то же. Каждый раз я просто наблюдаю со стороны. Зачем я ему нужен? Зачем я отравляю его жизнь своим присутствием? — Тэхён-и, а ты уже сдал на права? — неожиданно обратилась к нему госпожа Чон, вырывая из раздумий. Он не понял, как их максимально обыденный диалог пришел к этому, потому что перестал слушать уже на середине. — А. я? —он попытался собрать мысли в кучу, — Нет, я не умею водить. — Почему? —казалось, она искренне удивилась, — Это же такой полезный навык. Ты мог быть водить машину, не пришлось бы ездить на автобусе. Тэхён перевел взгляд на Чонгука, ожидая поддержки, но тот отвернулся к окну и, казалось, совершенно не обращал внимание на то, что происходит вокруг него. Помогать своему парню снова избежать общения с его родителями он явно не собирался. — Мне просто… не доводилось еще, — замялся Ким, — Не люблю машины. — Ладно, — смягчилась женщина, — Но все равно подумай. Если ты изменишь мнение, только скажи, мы можем найти тебе хорошую автошколу. — Спасибо, вы очень добры, но не стоит. Как только Тэхён вернул взгляд к окну, машина начала замедляться, а потом и вовсе завернула на небольшую парковку возле отеля, в котором на эту неделю остановились родители Чонгука. Напрашиваться к сыну в гости они не стали, прекрасно понимая, что в его квартиру нормально не поместятся даже два человека, не то что три. К тому же, у него не было ни дивана, ни футона. Ви первым вышел из машины и уже через секунду доставал чемоданы пары из багажника, желая выглядеть хотя бы немного вежливым. Он старался отпустить мысли о том, кем работают родители его парня, и сосредоточиться на том, что они, в первую очередь, его родители. Которые, к тому же, отнеслись к нему достаточно тепло. Чонгук вышел из машины следом и забрал у Тэхёна чемоданы. Его лицо немного потеплело за время поездки, и сейчас он даже смог выдавить из себя подобие одобряющей улыбки. Они с родителями зашли в здание отеля, а от приглашения пойти вместе Ким отмахнулся, заверив, что подождет их в лобби. Ему нужно было провести пять минут наедине со своими мыслями и, желательно, умыться. Отыскав один единственный общественный туалет, он был приятно удивлен обнаружить его пустым. Бежево-золотой интерьер был немного ошарашивающим, впрочем, чего еще можно было ожидать от пяти звезд в центре Сеула? Однако, выглядело это отнюдь не безвкусно. Тэхён подошел к раковине, радуясь, что в этот раз дорогая с виду уборная решила не проверять его IQ, и кран оказался автоматическим. Он несколько раз окатил лицо прохладной водой, после чего уперся руками в столешницу по обе стороны раковины и поймал в отражении свой взгляд. Выглядел он, мягко говоря, помято, но не то чтобы это кого-то удивляло. Проведя некоторое время в одиночестве, его нервы успокоились, позволяя здраво оценить ситуацию. Во-первых, родители Чонгука были копами. Во-вторых, они могли как-то ему помочь. В-третьих, предстояло провести с ними еще полдня. Третий факт пугал Тэхёна больше всего. Собери яйца в кулак и перестань расстраивать своего парня. Парня, да. Парня. Чонгука. Перестань расстраивать Чонгука. Когда я стал таким нюней? Он похлопал себя холодными ладонями по щекам, заставляя встряхнуться. Хватит ныть. Просто будь вежлив. Ничего они тебе не сделают. Они хорошие люди, вырастившие хорошего сына. Вдох. Выдох. Тэхён поправил прическу, отряхнул одежду и вышел из уборной. В лобби еще никто не спустился. Тэхён хмыкнул, подумав, что они не могут выбрать подходящую для уже очень прохладной погоды одежду, и сел на белый кожаный диван, попутно доставая из кармана худи телефон. Автоматическая дверь чуть позади дивана открылась, и в здание зашла небольшая группа иностранцев, запуская с собой резкий поток ледяного ветра. Тэхён съежился. Он, так же, как и родители Чонгука, был одет совершенно не по погоде. В Тэгу и Пусане в это время года было немного теплее. Он открыл инстаграм. В директе все еще висели так и не просмотренные запросы на переписку. Очень хотелось открыть и посмотреть, что ему написал Богом, но еще больше хотелось, чтобы этих сообщений там никогда не существовало. И чтобы Чонгук не ревновал. Вместо того, чтобы зависать в инстаграме и предаваться унылым воспоминаниям, Тэхён открыл любимую игру и перевел телефон в горизонтальное положение. Сегодня не то место и совсем не то время для того, чтобы подкармливать свою депрессию. Конечно, позже он все-таки посмотрит запросы, но сделает это не один, и уж точно не будет отвечать. Какую наглость нужно иметь, чтобы вот так писать мне после всего, что сделал?

***

Чонгук с чемоданами в обеих руках шел вслед за родителями к лифту. В воздухе повисло слегка напряженное молчание, сопровождавшееся странными переглядками отца и матери, но нарушить его никто не решался. Он прокручивал в голове сообщения, которые написал Тэхёну, находясь под воздействием яростной ревности, и теперь думал, что сделал это чересчур грубо. Ему не хотелось вести себя так, и теперь стало стыдно. Этим утром он чуть не проспал, а когда в спешке будил Тэхёна, попутно пытаясь почистить зубы, почувствовал очень напряженное тянущее чувство в груди. Волнение. Это не было какой-то необычной эмоцией для него, но сегодня все ощущалось как-то иначе. Напор в душе был слабый из-за проводящихся ремонтных работ на соседней улице, завтрак получился не таким вкусным, как обычно, потому что последний помидор в холодильнике заплесневел. Тэхён предлагал просто отрезать зеленую шапочку, и съесть остальное, но в ответ получил лекцию о том, что такое плесень и как именно она распространяется в еде. В итоге, овощ пришлось выбросить целиком, а идти в магазин за новым уже не было смысла. Чонгук знал, что это происходит не просто так. Это было предупреждение. Знак того, что сегодня все пойдет не так. Он пытался «отменить» плохие мысли, проговаривая в голове стандартную мантру: «Сегодня отличный день. Все хорошо. У меня все хорошо. Сегодня все будет хорошо. Ничего не случится. Ничего не происходит». Примерно в подростковом возрасте у него установилась некая закономерность — если отменить плохие мысли при помощи хороших, то они не будут иметь силу. Правда, это никогда не приносило большого облегчения. На некоторое время это дало положительный эффект: голова немного прояснилась, а сердцебиение пришло в нормальный ритм. Но стоило только увидеть реакцию Тэхёна на встречу с его родителями, или то, как он дернулся, когда папа подошел поздороваться, Чона накрыло в двойном размере. Теперь плохие мысли вытесняли хорошие, найдя дополнительное подтверждение в виде фотографии, на которую его парень пялился целых пять минут, ничего вокруг не замечая. Тонкий звон лифта вырвал его из раздумий, оповещая, что они приехали на нужный этаж. Теперь ему предстояла простая, но очень важная задача: выйти с правой ноги, не задев при этом шов между лифтом и полом, после чего зайти в номер последним, придержав всем дверь, и точно так же не наступить на порожек. Только так пылающий мозг Чонгука мог гарантировать ему безопасное окончание дня. Он знал, что этим мыслям нельзя поддаваться, но сделать все в корне наоборот просто не хватало смелости. Зная, что можешь предотвратить что-то ужасное, разве сможешь намеренно это проигнорировать? — Чонгук-а, дорогой, проходи первым, — папа Чон опередил его у двери, приложив к замку ключ-карту, — Ты же с чемоданами. Неплохо начавшийся план раскрошился в долю секунды. Чонгук сжал челюсть так, что жевательные мышцы на его щеках немного дернулись, после чего с усилием улыбнулся и переступил порог номера, максимально широко переставляя ноги, чтобы не испортить хотя бы это. Родители переглянулись, но ничего не сказали в надежде, что это просто старая привычка. Брюнет помог паре разобрать чемоданы и на несколько минут скрылся в ванной, пока они переодевались. Он закрыл унитаз крышкой, кинул сверху чистое полотенце, приготовленное отелем на полке возле душа, и сел сверху, открывая инстаграм. Он быстро нашел профиль Пак Богома в подписчиках Тэхёна и был очень рад увидеть, что тот не подписался в ответ. Пролистав все более-менее свежие посты, он дошел до той самой фотографии. На ней Ким был где-то на заднем плане, но можно было четко рассмотреть его милую школьную форму с темным пиджаком и бейджиком на левом кармане, а также яркую улыбку, которой парень еще ни разу его не одаривал. Да, Тэхён улыбался с ним, но не так. Не так… беззаботно. Чонгук приблизил фото двумя пальцами и усмехнулся. Даже там Тэхён был в наушниках. Интересно, какую музыку он тогда слушал? А какую сейчас? Он понял, что, в общем-то, почти ничего не знает про своего парня. Да, трагичную часть его жизни он отлично запомнил, но думая о довольно обыденных вещах, в голове была лишь пустота. Чон не знал, какую он любит музыку, какие сериалы оказали на него наибольшее влияние, на какой предмет в школе он делал упор, какой спорт выбрал на физкультуре. Не знал даже его любимого цвета, хотя, догадывался, что это серый или черный. Заблокировав телефон, он устало вздохнул и, услышав, как его зовут, вышел из ванной. — Ты звала? — обратился он к маме, которая сидела на краю большой двуспальной кровати уже переодетая. — Милый, присядь, — она похлопала рядом с собой ладонью, приглашая сесть рядом, — Нам нужно кое-что обсудить. Чонгук присел, недоверчиво смотря то на нее, то на стоявшего неподалеку отца, и спросил: — «Кое-что»? — Твоя мама имеет в виду Тэхёна, —ответил за жену господин Чон. Папа Чонгука всегда был достаточно прямолинейным человеком. Он не любил долгие вступления или намеки, предпочитая с прямым лицом вываливать все, что ему хотелось сообщить. Эту черту сын у него явно унаследовал практически в полном объеме. — Что по поводу него? — Ты же сказал ему, зачем мы приехали? — переспросила мама. — Ну, познакомиться. Конечно. — Нет, Чонгук. Ты знаешь, я говорю не об этом. Брюнет замялся и опустил руку на загривок, слегка оттягивая волосы. — Я… не успел, — пояснил он, — Или не захотел. — Почему? — Мам, хватит, — Чонгук втянул воздух свозь зубы, после чего так же быстро выдохнул, — Ты видела, как он на вас отреагировал. Вы оба видели. Он ни за что не согласился бы на помощь, если бы знал заранее, что именно вы хотите ему предложить. Родители переглянулись. Они и в самом деле заметили поведение Тэхёна, в особенности перед господином Чоном. Благодаря своей работе, им приходилось замечать в людях гораздо больше вещей, нежели остальным. Видеть сломанных людей и уметь найти к ним подход было обычным делом, однако, когда это впервые касалось жизни их сына, паре хотелось проявить максимальную осторожность. — Послушай, Чонгук, — папа сел на свободное место возле парня и положил руку ему на плечо, — Мы отчетливо видим, как он себя ведет. Но это не значит, что нужно держать его в неведении до последнего. Чонгук вперил взгляд в пол и несколько раз кивнул. Мужчина продолжил: — Сегодня проведем день как нормальные люди: сходим поесть, прогуляемся, — он встал с кровати и взял с письменного стола телефон и портмоне, — Может, к концу дня твой пугливый принц хоть немного оттает. — Хах, — усмехнулся Чон, — Он вас боится. — Ну так покажем, что бояться не нужно. — Почему вдруг он боится? — спросила мама, — Думает, мы его не примем? — Наверное, — Чонгук задумался, — Он сказал, что не любит людей в форме. Господин Чон хмыкнул и, взяв в руки ложку для обуви, прошел к своей паре идеально ровных кожаных лоферов. — Зачем вы поехали на поезде в рабочей одежде? — он встал следом за папой, потянув за собой маму, и направился в сторону входной двери, чтобы обуться, — Неужели так сложно было одеться как нормальные люди? — Нам нужно было заскочить в участок перед отъездом, а переодеться не успели, — пояснила госпожа Чон, — И что это еще значит «как нормальные люди»? Ты что, смерти ищешь? Женщина шутливо замахнулась тоненьким отельным тапком и Чонгук рассмеялся, уворачиваясь от ее праведного гнева. Спускаясь на лифте обратно в лобби, он думал о том, как правильно преподнести Тэхёну новости о том, что: а) его родители знали все то же, что знал и он сам, б) они хотели убедить его дать показания против отца. Мозг лихорадочно предлагал и отметал варианты, но в итоге остановился на простом и понятном — поговорить этим вечером. Отдел анализа поведения появился в Корейской национальной полиции относительно недавно — в начале двухтысячных. Именно там самые умные профайлеры Кореи ежедневно помогали раскрывать сложные преступления, где собрать доказательства представлялось возможным только в одном случае — если знаешь, с кем имеешь дело. Существовало достаточно много способов того, как вытянуть наибольшее количество полезной информации из жертвы или свидетеля, в которые Чонгук особо не вдавался. Пусть и имея предрасположенность к этому делу, а также сильное логическое мышление, он все же решил не идти по стопам своих родителей и не поступать на юридический, чему сейчас был несказанно рад. До того, как переехать в Сеул, он очень часто наблюдал последствия работы в полиции прямо у себя дома. Вызвали на работу посреди ночи — ты должен приехать. Чье-то убийство прямо в день рождения сына? Будь добр бросить все дела и устремиться решать проблему. Вишенкой на торте чаще всего становились папки с информацией по делам, в которые Чон имел неосторожность несколько раз заглянуть. Приложенные к тексту фотографии, которые он тогда увидел, навсегда отбили желание становиться следователем. Чонгуку нравился маркетинг. Нравились продажи, реклама, связи с общественностью. Будучи по натуре, если не совсем экстравертом, то хотя бы амбивертом, ему нравилось все, что было связано с социумом и взаимодействием с ним. Он хотел изучать потребителя, а также то, как сильно можно на него воздействовать. Но чего брюнет так и не понял, так это того, что в его группе забыл Тэхён. Даже при всех положительных и романтических чувствах, которые он к нему испытывал, обманывать себя было невозможно — парню вообще не подходила эта специальность. Чонгук искренне считал, что тому нужно было поступать на программирование или еще что-нибудь, связанное с компьютерными науками. Ким безупречно считал, на парах по высшей математике, которые зачем-то оказались на гуманитарном факультете, он блистал ярче всех, но вот на семинарах по маркетингу или психологии рекламы он просто-напросто плавал. Подходя к выходу из лобби, семья Чон нашла Тэхёна разложившимся на белом диване чуть поодаль дверей. Его голова отдыхала на одном из подлокотников, а сам он, сняв кеды, лежал на спине, согнув ноги в коленях. По всей видимости, замерзнув, парень натянул на голову капюшон, который теперь скрывал практически половину его лица. — Ну ты как, готов? — спросил Чонгук, подойдя вплотную к дивану, и загородив ладонью экран телефона. — Эй-эй-эй, — Ви попытался убрать его руку, но ничего не выходило, — Меня же сейчас убьют! — А ну-, — он вырвал телефон из его рук и заблокировал, — Вот и все. Тэхён притворно захныкал и съехал с дивана вниз, чтобы обуться. Сегодня он был в высоких черных «конверсах», а это означало, что зашнуровывать их он будет примерно полвека. Разогнувшись, он увидел за спиной брюнета его родителей, и мочки ушей Кима тут же залились краской. — Кхм, — немного неловко кашлянул он, — Прошу прощения. Но, казалось, никто даже не обратил внимания на эту сцену. Дурачества в этой семье никогда не были чем-то противоестественным, чем-то, за что нужно было извиняться. Снисходительно взглянув на Тэхёна, Чонгук понадеялся, что тот это усвоил. Здесь никому не нужны его извинения, тем более по таким пустякам. — Тэхен-а, — госпожа Чон подхватила парня под локоть и повела в сторону выхода, так что остальным пришлось просто последовать за ней, — Куда ты хочешь пойти поесть? — Эм… а куда хотите вы? — О, я хочу услышать твое мнение, дорогой. Куда тебе нравится ходить? — настаивала она, — Ты же недавно в Сеуле? Уже успел найти что-то интересное? — Не совсем, — Ким пытался побороть смущение и найтись с ответом, — Я, если честно, никуда, кроме университета, не ходил. Ну, почти. — Эх, вы, молодежь, совсем перестали гулять! Сидите по домам, как пещерные люди… Чонгук не выдержал и перебил женщину, перемещая ее внимания с уже полностью красного парня на себя: — Мам, мы пойдем есть самгепсаль на Мёндон, — сказал он, оттаскивая Тэхёна от мамы, — Я знаю хороший ресторанчик, мы туда ходили с Юнги и Чимином. — Ну вот, опять ты решаешь за него! Дай мальчику хоть слово сказать! — Он не мальчик, и ничего я за него не решаю! Тэхён, тем временем, волею судьбы оказался прибит к молчаливому господину Чону. Некоторое время они молча шли бок о бок, в одинаковой манере наблюдая за развернувшейся перепалкой между двумя очень похожими друг на друга людьми. Мужчина то и дело поглядывал на него, после чего, не заметив чрезмерно странной реакции на свое присутствие, решился аккуратно начать разговор. — Они совсем одинаковые, правда ведь? — М? — Тэхён повернул голову, будто проверяя, к нему ли обращаются. — Эти двое, — негромко пояснил тот, — Очень похожи. Парень повернул голову обратно вперед и еще раз взглянул на Чонгука и его маму, все еще о чем-то споривших. — Да, сэр, вы правы, — наконец ответил он, — Будто Чонгук-а говорит с зеркалом. — Ты старше моего сына? — внимательный слух господина Чона зацепился за неформальное обращение. — А, извините, — Ким мгновенно понял, о чем тот спрашивал, — Да. Я пропустил много времени в средней школе, из-за чего меня оставили на второй год, поэтому и поступил позже. — Получается, тебе будет 21? — Все верно, сэр. — Когда у тебя день рождения? — Тридцатого декабря. — Ничего себе, практически в новый год, — мужчина слегка потрепал его по голове, и Тэхён невольно дернулся, заставляя того убрать руку, — Ты прямо подарок под елку для мамы. Данный комплимент немного откатил прогресс сближения назад. Господин Чон увидел, как потускнел его взгляд и напряглась челюсть. Он снова замкнулся, однако, начало было положено, и очень скоро эти ледники, бережно охраняющие его душу, наконец растают.

***

Тэхён сидел справа от Чонгука за единственным свободным столиком в ресторане и заворачивал аппетитный самгепсаль в салатный лист, стараясь не испачкать одно из любимых худи своего парня. То, что тот позволял ему носить свою одежду и не выкидывал ее после, уже было успехом, поэтому поставить жирное пятно он совершенно точно не хотел. Понемногу Ви привыкал к обществу семьи Чонгука. Ему все еще было сложно говорить с ними напрямую, однако, их присутствие уже не вызывало такого сильного напряжения, как в первые минуты встречи. В гражданской одежде родители Чона ему нравились куда больше, нежели в форме. Пусть и не вызывали особого доверия. К тому же, было приятно осознавать, что они его принимают. Или по крайней мере, делают вид. Не кривятся, не пытаются отделить, а наоборот — вовлекают в диалог, спрашивают мнения, рассматривают. Да, это неуютно, но привыкнуть к хорошему гораздо легче, чем к плохому. Пережевывая во рту мясо, Тэхён задумался о том, насколько сильно изменилась его жизнь за последние три месяца. Вот он сидит у себя в комнате, обрабатывая разбитую в очередной раз губу заживляющей мазью, а мгновение спустя он уже в ресторане, ест нежную свинину с овощами, о которой раньше даже и не думал, с людьми, встреча с которыми могла ему только лишь сниться. Он никогда не считал себя удачливым человеком. Тэхён знал — в казино ни ногой. Не только потому, что отец просаживал там все деньги, но и по причине своей аномальной природной неудачи. Как-то он даже думал набить на руке три семерки ради эксперимента, но увидев, как мастер в подвальном «тату салоне» окунает в краску уже использованную иглу, молча встал с кушетки и никогда больше не думал о татуировках. Его взгляд сам собой опустился на правую руку Чонгука, которая была плотно забита различными рисунками, узорами и надписями. За длинным рукавом свитера ничего не было видно, кроме той части, что выступала на запястье и кисть. Какие брюнет, должно быть, испытывал ощущения в процессе нанесения татуировок, оставалось для него загадкой, ответ на которую он не очень-то и хотел знать. Дальше глаза планомерно зацепились за кучу сережек в ушах и два колечка в губе. Тэхён не помнил, когда точно появилось второе, может быть, оно было там с самого начала. Недавно в переписке Чонгук озвучил гениальную мысль о том, чтобы проколоть соски, на что получил в ответ шокированные смайлики. Тогда Тэхён, вспомнив о повышенной чувствительности данного места, представил, как через него проходит толстая игла, и поежился, накрыв свои соски ладонями. Погрязнув в воспоминаниях, он вовремя не заметил, как нагло и неприкрыто пялится на Чонгука. Но заметила его мама, с ехидным видом допивающая свой совершенно не подходящий к холодной погоде айс-латте. Она поймала взгляд Тэхёна и подмигнула ему, отчего тот залился краской и поспешил закрыть лицо банкой колы. Он думал, что его пронесло, однако, не тут-то было. — Гук-и, сделай милость, купи мне еще один айс-латте в той кафешке, — неожиданно сказала она, обращаясь к сыну. — Почему бы тебе самой не сходить? — Эй, молодой человек, — господин Чон с укором посмотрел на брюнета, — Сделай, что мама просит. — Сейчас вернусь, — послышалось в ухе Тэхёна, а его рука, лежавшая под столом, на мгновение оказалась сжата. Чонгук нетерпеливо вздохнул и поднялся из-за стола в направлении выхода из ресторана. Как только он скрылся в дверях, хитрый взгляд госпожи Чон вновь переместился на Ви. — Тэхён-а, ты прости мне эту маленькую хитрость, — начала она, — Просто мне хотелось кое-что с тобой обсудить без присутствия моего назойливого ребенка. Его плечи напряглись, а в горле образовался ком. Отложив палочки на край стола, он взял себя в руки и произнес: — Я слушаю. — Ох, ну что ты сразу так серьезно, — рассмеялась женщина, — Расслабься. Мы просто немного поговорим. Тэхён отнесся к данному заявлению скептически, и все же, хотя бы просто из уважения, попытался немного опустить плечи. Когда его фигура перестала напоминать каменное изваяние, мама Чон снова заговорила: — Ну вот, то-то же! — Дорогая, переходи уже к делу, — напомнил ей муж. — Да, ты прав, — согласилась она, — Дело вот в чем, Тэхён-а. Гук-и уже рассказывал нам о тебе немного, когда приезжал домой недавно. Не отрывая настороженного взгляда от ее лица, Тэхён кивнул, и женщина продолжила: — Он упомянул о твоей… проблеме. Я хотела сказать тебе, что ты можешь обратиться к нам. Думаю, ты заметил нашу форму сегодня — мы оба работаем в полиции, у нас много знакомых, которые могли бы… — Подождите, — резко перебил он, — Стойте. Не договаривайте до конца. У меня все нормально, я смогу с этим разобраться. — Ты уже не разбираешься, Тэхён, — вступил в разговор отец Чонгука, — Позволь нам помочь тебе. — Вы мне ничем не поможете, — из испуганной овечки парень за долю секунды превратился в волка, отчаянно скалившегося на всех вокруг, в попытке защититься. — Давай будем честны, ты этого не знаешь, — госпожа Чон оставалась абсолютно спокойной, несмотря на накалившуюся атмосферу, — В твоей ситуации нужно было давно обратиться в ближайший участок и дать показания. Получить хотя бы запрет на приближение, в конце концов, ты уже совершеннолетний. Опасаться больше нечего. — Вы ничего не понимаете, — прошипел Тэхён, — Думаете, меня никогда не посещала эта гениальная идея? Заявить на мудака, и дело с концом? Так вот, boo hoo, это не сработало! И не сработает сейчас. Я просто разозлю его еще больше, и навлеку на себя неминуемые последствия. Женщина горько вздохнула, но сдаваться не собиралась. — Ты не будешь выдвигать против него обвинения? — устало спросила она. — Не буду. — Ты уверен, что в твоей ситуации это правильное решение? — Послушайте, госпожа Чон, при всем уважении, но я как-то жил с этим двадцать лет, проживу еще столько же. — Хорошо-хорошо, — нехотя капитулировала женщина, — Позволь предложить тебе еще кое-что, пожалуйста. — Мне ничего не- — Просто выслушай, —с нажимом произнесла она, не дав Ви произнести до конца фразу, — Ты же хочешь вспомнить, что случилось с твоей мамой? Его глаза загорелись. Госпожа Чон смогла найти подход. Выйдя из секундного оцепенения, Тэхён молча кивнул, и она продолжила: — Я знаю человека, который может тебе помочь. — Помочь? — переспросил он, — Как именно? — Ты знаешь, кто такие профайлеры? Ким отрицательно помотал головой. Всех тем, связанных с правоохранительными органами, он старательно избегал, поэтому подобное слово слышал впервые. — Профайлеры — это следователи, изучающие психологию преступников, — пояснила мама Чонгука, — Эти люди стараются мыслить, как преступник, чтобы понять его мотивы, состояние и предугадать действия. — И как это связано с моими воспоминаниями? — Существуют техники, которые позволяют мозгу приоткрыть завесу памяти, — господин Чон полноценно включился в диалог, — Когда мозг проживает какое-либо травмирующие событие, его первая реакция — защититься. Это стандартные механизмы психики, которые работают у всех. Тэхён сделал глоток колы, впервые за этот день не отрывая взгляда от мужчины напротив. — То воспоминание, которое тебя мучает, не потеряно, — продолжал он, — Оно просто скрыто. Мой знакомый, тот профайлер, может пройти с тобой его заново, восстанавливая секунда за секундой. Конечно, с первого раза может не получиться, но у нас есть достаточно времени. — Откуда вы знаете об этом? — спросил парень, — Я не… я только недавно поделился с Чонгуком. — И он сразу же нам об этом написал, — моментально ответила госпожа Чон, — Не обижайся за это на моего сына. Он желает тебе добра. Хочет помочь. Тэхён снова кивнул и после короткой паузы спросил: — Я могу подумать об этом до завтра? — Конечно, милый, не торопись, — заверила его женщина, — Мы будем здесь всю неделю, но при необходимости, сможем немного задержаться. — Спасибо, — ответил он, — Простите, я отойду на минуту. Родители Чонгука переглянулись, но не стали его останавливать. Выскочив на улицу, Тэхён чуть ли не молниеносно завернул в узкий темный переулок в шаге от ресторана и достал из кармана джинсов айкос в леопардовом чехле вместе с пачкой ментоловых стиков. Он сделал огромную затяжку, а затем еще несколько, но облегчение так и не наступило. Как жаль, что я не ношу с собой сигареты… Как только мысль покинула его голову, перед глазами показалась знакомая татуированная рука с открытой пачкой мальборо голд. Тэхён никогда не был так счастлив появлению Чонгука, как в этот момент. Без промедления он вытянул одну сигарету из коробочки, после чего наклонился к уже прикуренной сигарете, торчащей изо рта брюнета, заставляя поделиться пламенем. — Ты никогда не делал ничего сексуальнее, — сказал тот, запуская пятерню в волосы Кима. — Ха, — усмехнулся он, выдыхая большое серое облако дыма, — Ты просто еще не видел меня в позе собачки. — Ммм, ну, если ты мне покажешь… — более низким голосом произнес Чонгук, медленно спуская руку по спине парня и останавливаясь на пояснице. — Будешь продолжать в том же духе, и мне придется травмировать всех людей на этой улице, — ответил Тэхён, притягивая парня ближе за широкий пояс его джинсов так близко, что они соприкоснулись носами. — Мне такое не понравится. — Правда? — он дразнил его, — Я думал, ты хочешь увидеть мои самые сексуальные движения. Тэхён двумя пальцами достал изо рта сигарету и, мельком убедившись, что никто вокруг не обращает на них внимания, наклонился к шее Чона, оставляя под отодвинутым горлом свитера большой красный след, на что в ответ получил резкий шлепок по заднице, сопровождавшийся тихим стоном. Чонгук прижал его к кирпичной стене позади, мысленно благодаря позднюю осень за ранний заход солнца, и потушил об нее сигарету. Его холодные руки проскользнули под толстовку и Тэхён вздрогнул. — Думал, один можешь меня дразнить? — хрипловато произнес тот в самое его ухо, одной рукой крепко сжимая талию, а второй прокручивая сосок, — М? Брюнет просунул одно колено между ног Кима и впился в него губами, заглушая вырывающийся наружу стон парня. Рука, державшая талию, расстегнула пуговицу на широких джинсах и, оттянув плотную резинку черных боксеров «кельвин кляйн», крепко обхватила его наливавшийся кровью член. Мысли Тэхёна путались. Он знал, насколько неправильным было делать такие вещи в переулке, где всего лишь в паре метров от них проходили толпы людей. Знал, что за этой кирпичной стеной, на которой он чуть ли не лежит спиной, сидят родители человека, чья рука в данный момент дрочит его член. Он знал все в этом мире, кроме того, как остановиться. Довольно быстро кончив в руку Чона, он слизал с нее остатки своего семени и, застегнув джинсы, толкнул его дальше в переулок, вставая на колени. В темноте наощупь он достал его уже очень твердый член и взял в рот на всю длину. Его язык скользил вверх, вниз и по кругу, выбивая из парня стон за стоном. Одной рукой он держался за его накачанное бедро, чтобы не упасть, а другой сжимал яйца, удваивая и без того огромное удовольствие. Раньше Тэхён ненавидел делать минет. Мужчины, с которыми он пытался почувствовать себя сексуальным и желанным, просто грубо брали его, доводя чуть ли не до рвотного рефлекса. Но Чонгуку он каждый раз искренне хотел отсосать. Да и не только это. В его голове уже несколько дней прокручивалась мысль о том, что было бы неплохо зайти дальше. Если, конечно, тот сам захочет. Увидев сегодня утром, как раздраженный Чонгук выходит из душа с одним только полотенцем на талии, а по его накачанной груди стекают капли воды, упавшие с мокрых волос, в его штанах сразу же встал вопрос: насколько более сексуально может выглядеть этот человек? — Ммм… — простонал Чон и запустил пальцы ему в волосы, несильно сжав, — Я скоро. Тэхён ускорил темп, но в последний момент решил, что не очень-то хочет глотать, а потому выпустил его член изо рта и закончил начатое рукой. Чонгук протянул ему небольшую бумажную салфетку, которую дали в кофейне вместе со стаканчиком айс-латте, чтобы он смог вытереть сперму со своих рук. Выбросив салфетку куда-то далеко в тень, он застегнул джинсы брюнета и встал рядом, вновь привалившись к стене и пытаясь выровнять дыхание. — Ебать… — Ага… Наконец отдышавшись, оба парня почувствовали, насколько холодно было на улице. Приведя себя в порядок и выкурив по еще одной сигарете, они приняли решение вернуться в ресторан. Войдя в помещение, Тэхён встретился двумя парами любопытных глаз и снова смутился. Он понимал, что они явно не могут прочитать его мысли, но зная о том, насколько внимательными были все сотрудники правоохранительных органов, в особенности, такие успешные, не мог успокоиться. Создавалось ощущение, что сейчас их раскроют и публично опозорят, запретив когда-либо появляться на публике. Но госпожа Чон лишь поблагодарила сына за стакан кофе, к которому даже не притронулась, после чего вновь завела непринужденную беседу на совершенно обыденные темы. Парни переглянулись и столкнулись под столом коленями, оставляя их в таком положении до конца вечера.

***

— Вы точно нормально доберетесь? Чонгук сажал родителей в такси до отеля, пытаясь смириться с мыслью, что они не хотят, чтобы их провожали. — Все нормально будет, иди уже, — госпожа Чон отпихивала сына от окна, попутно поднимая стекло вверх, чтобы таксист наконец смог отъехать. Когда машина скрылась за поворотом, он подошел к Тэхёну, сидевшему на поребрике в позе замороженной креветки. Время на часах приближалось к одиннадцати вечера, но даже не смотря на ледяной зимний ветер, народу на улицах не убавилось. — У тебя есть деньги на такси? — спросил он Тэхёна в лоб, — Я потратил последнее на кофе и сиги. — Неа, — отмахнулся тот, — Оплатил счета вчера. — Н-да. Засада. Чонгук подошел к парню сзади и, обхватив под руки, резко поднял с тротуара. — Тогда нам предстоит увлекательная прогулка до твоего дома. — Почему до моего? — спросил Ви, отряхивая джинсы от пыли. — К тебе ближе. Пробравшись сквозь мёндоновские толпы на более спокойную улицу, парни немного замедлили шаг. Пускай ветер пробирал до костей, и все же небо было кристально чистым. Практически полная луна помогала люминесцентным фонарям и ярким вывескам освещать дорогу, аккуратно пробираясь сквозь ветки ровно высаженных вдоль проезжей части деревьев и отбрасывая на асфальт тени. Чонгук старался их обходить. В какой-то момент вокруг стало очень тихо, а люди исчезли. Остались только он, Тэхён и пустые улицы с изредка проезжающими мимо автомобилями. Чон, погруженный в свои мысли, почувствовал, как его пальцы переплелись с Тэхёновыми. Он сжал его руку крепче, безмолвно радуясь этому маленькому, но очень романтичному жесту. — Хён, — позвал он внезапно. — М? — откликнулся Ким, повернув голову в его сторону. — Расскажи мне о себе. Чонгук неотрывно смотрел в глаза парня с каплей какой-то неведомой тоски. Его рука крепко сжимала руку Тэхёна, и все же ему казалось, что сейчас они находятся в каких-то параллельных реальностях. Разных вселенных. Ему хотелось сблизить это расстояние между ними хотя бы на один световой год. — Что тебе рассказать? — улыбнулся тот. — Какую музыку ты любишь слушать? Какой твой любимый фильм? А сериал? Какой цвет тебе больше всего нравится? Какую еду предпочитаешь есть? Кроме моей, разумеется. Тэхён сконцентрировался и выдал ответы на все вопросы одним залпом: — Я меломан, но чаще слушаю инди и джаз, еще мне нравится классика. Любимый фильм — «Великий Гэтсби», сериал — «Игра Престолов», хоть концовка мне и не понравилась. Цвет — красный. А, и еще зеленый. Предпочитаю не острую еду, больше всего люблю корейскую и итальянскую кухни. И твою, разумеется. — Пфф… ха-ха-хаххх-хахах-хаха, — тихо, но искренне рассмеялся Чонгук. — А ты? — атаковал в ответ Ви, — Ответь на свои вопросы. — Хммм… — он задумался, — Я люблю хип-хоп и рок, хотя тоже могу слушать все, что угодно. Из фильмов, наверное, я выбрал бы все части «Железного человека», хотя мне еще нравится «Человек-паук». «Игру престолов» я тоже люблю! Но любимым сериалом назвал бы… ммм… обещай, что не будешь смеяться. — Да ну, что там? — Пообещай. — Ладно-ладно, — отмахнулся Тэхён, — Обещаю. Говори уже. — «Истинная красота». Ким остановился и долго смотрел Чонгуку в глаза, после чего, не выдержав, расхохотался на всю улицу. Он старательно прикрывал рот свободной рукой, но даже его длинные пальцы не могли скрыть широкую квадратную улыбку на его лице. Сначала брюнет хотел разозлиться, из-за того, что тот не сдержал обещание, но увидев его широкую улыбку и услышав такой искренний и беззаботный смех, все мысли будто вышибло из головы. Никогда прежде Тэхён так не смеялся перед ним. Так легко и громко, ни капли не сдерживаясь, смеялся до слез. Чонгук завороженно смотрел на Тэхёна, пока тот не успокоился и не встретился своими глазами с его. — Чего? — спросил тот, намекая на пристальный взгляд парня. — Ничего, — ответил он, — Ты просто… очень красивый. Даже в темноте ночных улиц было видно заалевшие щеки Ви и то, как уголки его губ смущенно приподнимаются вверх. — Мне еще никто не говорил таких вещей, — признался парень, — Спасибо. Еще какое-то время они прошли молча. Чонгуку не давали покоя его мысли. В какой-то момент он даже решил, что стоит снова начать медитировать или устроить себе ретрит — он понимал, что мозг в последнее время работал в слишком активном режиме. Если оставить все это дело без контроля, его обсессивно-компульсивное расстройство могло снова дойти до края. — Тэхён-и, — позвал он снова. — Я вообще-то старше. — Тэхёни-хён, — поправил себя Чонгук. Тэхён снова тихо рассмеялся. — Что? — Давай сыграем в вопрос-ответ, — брюнет болтал их сцепленными в замок руками и смотрел под ноги, огибая тени веток, — Я спрашиваю, а ты отвечаешь. — А я не могу спрашивать? — Нет. Ну, точнее, можешь, если хочешь. Но я не хочу. — Ладно, — согласился тот, — Давай. Чонгук собрался с мыслями и, все так же не отрываясь от своего занятия, задал волнующий его вопрос: — Ты встречался с Пак Богомом? Улыбка Тэхёна исчезла с его лица, однако шага он не замедлил. Спустя несколько секунд раздумий, он нашелся с ответом: — Нет, мы никогда не были парой. — Но ты любил его? — Да. Ай. — Сильно? — Хм… думаю, прилично. Ай. — Он не любил тебя… в ответ? — Он и другом-то моим, как я позже понял, не был, — объяснил Тэхён, — Мы перестали общаться за год до выпускного из старшей школы. Я тогда… признался ему, но он довольно доходчиво объяснил, что мужчинами не интересуется. Услышав ответ, Чонгук задал следующий по важности вопрос: — Ты был с кем-то в отношениях раньше? — Нет, — тут же ответил тот. — Тогда… хотя, ладно. Неважно… Тэхён остановился и твердо сказал: — Нет, договори. — Это правда не имеет значения, — пытался соскочить Чон, — Мне плевать. — Плевать на что? — не унимался он, — Давай, спрашивай. Ты сам затеял эту игру. Брюнет немного помялся, после чего отвернулся и тихо, будто пристыженно, спросил: — Тогда откуда ты знаешь, что и как делать? На долгое время воцарилась напряженная тишина. Они продолжили идти. В какой-то момент Чонгук начал думать, что уже не получит ответ на свой вопрос. Мимо быстро проехала машина, на короткий момент освещая пару яркими белыми фарами, а затем резко скрылась за поворотом, возвращая их в приватную темноту. Тэхён все еще крепко сжимал руку Чонгука, но его глаза были направлены куда-то глубоко внутрь себя, словно взвешивая все «за» и «против». — Если я расскажу, — внезапно начал тот, — Ты пообещаешь, что не будешь реагировать на это чересчур… остро? — Это опять что-то жесткое? — догадался Чон. — Ну, не прям ужасно. Может, немного неприятно. — Ладно. Обещаю. Тэхён прочистил горло и без какой-либо эмоциональной окраски выложил все как на духу: — Зарегистрировался на сайте знакомств для геев, как раз после того отказа. Наврал о возрасте, благо, его не проверяли. Хотел почувствовать себя… желанным. Чонгук хотел перебить, но он не дал, выставив перед собой ладонь, и продолжил: — Я просто расскажу все сразу, комментарии потом. С детства я знал свои предпочтения. Знал слишком хорошо. И с детства человек, который должен был быть для меня защитой и опорой, в прямом смысле вдалбливал мне в голову, что я мерзкий, что я не заслуживаю существовать на этом свете, что я — ошибка. Встречи с этими мужчинами стали моим спасением… на время. Я вылезал из окна своей спальни по ночам, шел на какую-нибудь задрипанную парковку, садился в старенькую иномарку и позволял делать с собой все, что угодно. Тогда мне казалось, что нужно лишь немного потерпеть, и потом обязательно будет лучше. Но каждый раз я просто еле передвигал ноги и, если повезет, отрубался у себя дома абсолютно без сил. Не зная, что ответить, Чон остановился посреди тротуара и резко прижал Тэхёна к себе. Он знал, что сейчас ему, возможно, не нужно было это утешение. Но он утешал не нынешнего Тэхёна. Он утешал того потерянного одинокого школьника, который за всю жизнь так и не понял, что такое тепло человеческого тела, искренняя забота и… любовь? — Серьезно, все в порядке, — настаивал тот, — Мы так никогда до дома не дойдем. — Извини, — отлип от него Чонгук, шмыгнув носом. В его глазах стояли так и не перелившиеся через край слезы, — Сколько тебе было? — Почти восемнадцать. — Почти? — нахмурился он. — Да, — с нажимом подтвердил Тэ, — А теперь забудь. — Погоди, последний вопрос, можно? Ким уставился на него с выражением лица, буквально кричащим «Ну?». — Как тебя не спалили? — быстро спросил брюнет, — Я имею в виду, ты убегал ночью… не один раз. Как? — О, так меня спалили. И я перестал убегать. — Что это значит? — Так, — теперь хмурился уже Тэхён, — Это был последний вопрос. Негодуя, но понимая, что могло ждать его в ответе, Чонгук отступился. Остаток дороги до квартиры Кима они провели молча, но руки так и не расцепили. Когда Чонгук уснул, Тэхён достал из-под подушки телефон и открыл единственную в галерее фотографию с мамой — перед побегом из дома он нашел ее в корзине на стареньком отцовском компьютере и перекинул себе. На ней мама еще улыбалась, а в его жизни все было нормально. Она сидела на корточках возле маленького Тэхёна и нежно смотрела на него, обнимая обеими руками за живот. Это был новогодний утренник в первом классе начальной школы, поэтому он был одет в пушистый комбинезон, напоминающий шубку медведя, на капюшон которого мама сама пришила круглые коричневые ушки. — Прости, мам, — прошептал он, не сводя взгляда со счастливого лица женщины, — Я тебя испортил. Этой ночью Тэхён понял — что бы там ни было, он хотел это вспомнить. Хотел знать, что произошло с его матерью на самом деле.