my runaway boy

Я не могу больше делать вид, что все в порядке. Тэхён стоял, уперевшись в кухонную столешницу, и смотрел на наполовину пустой стакан воды. Голову ломило так, будто кто-то приложил его об камень минуту назад. Он не мог уснуть. Опять. Прошлой ночью ему снился этот вечно повторяющийся сон про маму, отчего он просыпался каждые полчаса, а в этот раз заснуть на получилось даже в присутствии Чонгука. Пока брюнет видел десятый сон, Тэхён лежал, вперив взгляд в потолок, и не мог сомкнуть глаз. Это больше напоминало пытку. Потеряв всякую надежду, он осторожно выпутался из объятий парня и пошел на кухню. Мягкий свет от ленты, протянутой под шкафчиками, освещал помещение, помогая найти все, что нужно, не включая верхнюю лампу. Как только Тэхён открыл дверь в ванную и решился взять таблетки, он услышал тихие шаги, и вскоре перед его лицом показалась фигура Чонгука. Он потирал глаза, пытаясь разогнать сонливость. — Тэхён-а, почему ты не спишь? — Не мог заснуть, — ответил он, параллельно перебирая серебряные блистеры с лекарствами, вразнобой валяющиеся на полочке под зеркалом, — А ты чего встал? — Перевернулся, и не обнаружил тебя рядом. Чонгук проследовал за Тэхёном обратно на кухню, и, когда тот остановился около столешницы, подошел сзади, переплетая руки на его талии. Его подбородок лег на плечо Киму. Брюнет наконец увидел, что же так старательно искал парень. — Это то, о чем я думаю? — спросил он. — А о чем ты думаешь? — попытался разрядить обстановку Тэхён, но вскоре объяснил, не дожидаясь ответа, — Волшебная таблетка, которая убьет меня на несколько часов. — Нейролептики? — спросил Чон, и Тэхён кивнул, — Дай посмотреть. Он передал продолговатую таблетку в руку Чонгуку. Не то чтобы Тэхён хотел их пить. Но не может же он провести очередную ночь без сна? В последний раз он нормально спал практически четыре дня назад, и этим днем у него начались серьезные проблемы с тревожностью и, кажется, зрением. Хотя в последнем он был не уверен: его подводили глаза или предметы в комнате действительно меняли форму? — И как тебе от них будет? — спросил Чон, положив таблетку возле стакана с водой. Тэхён мигом проглотил ее, останавливая себя от дальнейших размышлений по поводу отвратительных побочных эффектов, и запил всей водой, оставшейся в стакане. — Плохо, — честно признался он, — Сейчас меня вырубит, но утром я вряд ли смогу пойти на учебу. — Эх, а мы только восстановили посещаемость… Парни вернулись в спальню. Они лежали на кровати, рассматривая друг друга, и никто из них не спешил закрывать глаза. Видясь ежедневно, можно было уже привыкнуть к присутствию одного в жизни другого, но каждую ночь они засыпали с крохотным чувством эйфории от осознания того, что находятся вместе. — Почему тебе плохо от этих таблеток? — спросил Чонгук, — Я погуглил, у многих нет проблем. — У меня очень быстро появился нейролептический синдром от их приема, — немного медленно ответил Ви. — Это как? Тэхён сделал очень глубокий вдох и усиленно поморгал глазами несколько раз. Он пытался справиться с ощущением, будто его пропускали через очень тяжелый пресс. Таблетки начинали действовать, а значит времени осталось не так много. Когда принимаешь такие препараты для борьбы с нарушениями сна, это превращается в увлекательную лотерею — угадай, когда тебя вырубит. Угадать еще ни разу не получилось. Тэхён приподнялся на локте, чтобы немного растормошить себя, и ответил: — Когда принимаешь неправильную дозировку или, например, резко заканчиваешь прием… в моем случае, оба фактора, но могут быть и другие, — его речь была немного спутанной, что заставило Чонгука нахмуриться, — Еще стресс, ЧМТ… — ЧМТ? — Черепно-мозговая травма, — пояснил он, пальцем указывая себе на голову, после чего продолжил, — В общем, чаще всего я просто не могу контролировать дрожь в руках, иногда бывают… как это сказать… непроизвольные мышечные сокращения? И еще я становлюсь более медлительным и… На середине предложения, которое он и так с трудом пытался закончить, голова Тэхёна соскользнула с подставленной под нее ладони и упала в паре сантиметров от лица Чона. Вырубило. — Тэхён? — брюнет перевернул парня, открывая его носу доступ к воздуху, — Тэ? Ким глубоко и размеренно дышал, а его тело стало абсолютно ватным. В обычном состоянии, если Чонгук пытался как-то дозваться до него сквозь сон, он хотя бы ворочался или как-то реагировал, но под таблетками он скорее напоминал тряпичную куклу. Чонгук тоскливо вздохнул и провел пальцами по волосам Тэхёна, поправляя его отросшую челку. Сожженные осветлением, распустившейся завивкой и последующей покраской в темно-каштановый цвет, пряди наощупь напоминали солому. Он бережно погладил любимого по голове, после чего выключил тусклую лампу на прикроватной тумбе и опустился на подушку, продолжая смотреть на Тэхёна, пока его глаза сами не сомкнулись. Наутро все оказалось гораздо тяжелее. Чонгук проснулся первым. Когда он выходил из спальни, Тэхён все еще находился в том же положении, в котором засыпал. За ночь он не пошевелился ни разу. Чон даже проверял его дыхание и пульс — все было в норме. И все же, он очень беспокоился. Ближе к часу дня он, сидя с ноутбуком на диване, увидел выползающего из комнаты парня, который двигался так медленно, что, казалось, будто его переехал поезд накануне. Тэхёну было не просто плохо — ему было ужасно. Всю ночь он видел тот же самый сон, уже больше восьми лет крутившийся на повторе, но только теперь он не мог выбраться из него, резко проснувшись. Что было самым странным — в нем резко появилась новая деталь. Начало сна изменилось: отец Тэхёна хватал его ладонью за лицо, раз за разом ударяя затылком об какой-то очень твердый угол. Все было как наяву, особенно боль. Как только он открыл глаза, голову будто пронзило насквозь ударом молнии — в квартире было тихо, но это не помешало звону в ушах усилиться практически до максимальных значений громкости. Тэхён нехотя поднялся. Его мысли не занимало ничего, но одновременно с этим казалось, что мозг работает на пределе. Он медленно встал с кровати, наученный негативным опытом резких подъемов. В коленях ощущалась такая слабость, словно они вот-вот подогнутся, но этого не происходило. Еле передвигая ноги, он вышел в направлении ванны и внезапно столкнулся взглядом с заметившим его Чонгуком. — Доброе утро, — поздоровался тот. А… точно. Тэхён ничего не ответил. Он просто продолжил свое увлекательнейшее путешествие до белого друга унитаза и его супруги раковины, только теперь к физическим дебаффам добавились и визуальные: было сложно сфокусировать зрение, а пол под ногами плыл и кружился, как на корабле. Чонгук закрыл крышку ноутбука, откладывая на потом презентацию, которую начал делать около часа назад. Оставалось закончить всего лишь два последних слайда с участниками задания и благодарностью за внимание, поэтому можно было наконец переключиться на кое-что более важное. А если быть точнее, на кое-кого. Не дожидаясь, пока парень выйдет из ванной, Чон прошел на кухню и налил в стакан холодную минералку. После этого он подогрел в микроволновке купленный заранее сэндвич, всю ночь пролежавший в холодильнике. Он не знал, захочет ли Тэхён поесть, ровно, как и не знал, чем ему помочь, поэтому сделал все, что показалось ему логичным. — Выпей воды, — позвал он, увидев вернувшегося на кухню Кима. С абсолютно бесстрастным выражением лица тот взял в руки стакан воды, однако, не успев сделать и глотка, он выскользнул из рук и с дребезгом разбился о кафель. Тэхён сжал дрожащие пальцы в кулак, надеясь, что сможет усмирить свою руку, но даже так тремор не ослаб, а просто передался дальше. — Отойди немного, я сейчас уберу, — подлетел Чонгук, уже надевший резиновые перчатки, — Ты не поранился? — Нет. Закончив подметать пол и выбрасывать осколки, брюнет помог парню попить воды из своих рук, а затем, убирая, как оказалось, совершенно ненужный сэндвич обратно в холодильник, спросил: — Ты умывался? — Смог только руки помыть, — признался Ким, — И заехать щеткой себе по лицу. — Тогда пойдем умываться. Чонгук завел его обратно в ванную и включил немного прохладную воду в смесителе. Прикоснувшись к лицу Тэхёна, чтобы смочить его водой, он на мгновение отдернул руку, после чего снова приложил его ладонь ко лбу. — У тебя есть градусник? — спросил он, и Тэхён молча указал пальцем на уже знакомую аптечку. Чон достал ее и быстро нашел градусник, гордясь своей не самой здоровой привычкой сортировать предметы в наиболее удобном порядке. В следующий раз, когда родители снова возмутятся «лежащим не на своих местах» вещам, он припомнит им этот случай. Чонгук сунул градусник в подмышку Тэхёну, прижимая его плечо плотно к телу, и принялся умывать парня свободной рукой. За все это время он произнес только одно слово, в остальные моменты стоя на месте как безвольная кукла. Единственное, что выдавало в нем человека — трясущиеся уже по всей длине руки и, отбивающая какой-то свой ритм, правая нога. Закончив с умыванием, Чонгук вытер ему лицо и услышал писк градусника, исходящий из-под футболки. Достав прибор, он увидел говорящую саму за себя цифру «38,8» и полез в ту же аптечку за жаропонижающим, которого, к сожалению, не обнаружил. — У тебя нет ибупрофена? — спросил он. — Кончился. — У тебя часто бывает температура в… такие моменты? Или ты просто заболел? — уточнял Чон, попутно чистя зубы Тэхёну. — Да, — ответил он, сплевывая пасту в раковину. — Что «да»? Вместо ответа Тэхён лишь прополоскал рот и, уже чуть более быстрой походкой, двинулся в сторону дивана. Голова грозила вот-вот лопнуть. Он все думал о своем сне. Насколько это было возможно в таком состоянии. Раз за разом прокручивал в мыслях начало, пытаясь понять, почему оно внезапно изменилось. Если бы я не пил нейролептики… …я бы не уснул и у меня развилась бы шизофрения. Я отделался малой кровью. Вскоре его нагнал Чонгук, негромко разговаривающий по телефону. Собеседником оказался Чимин. Тэхён не вслушивался в суть разговора, однако вскоре понял, что парни разговаривают о пропущенной сегодня контрольной, которую придется отработать во внеучебное время или после других пар. Ненавижу все это. Зачем я вообще учусь в университете? Поймав очередную вспышку боли, Тэхён приложил неконтролируемо трясущуюся руку к голове и зажмурился. Зачем я живу, если это так мучительно? Только через несколько секунд он осознал, что именно сейчас подумал. Он затряс головой из стороны в сторону, прогоняя нежелательные мысли туда, откуда они вылезли. Несмотря на все трудности, Тэхён никогда не собирался умирать. Раз за разом попадая в просто ужасные ситуации, он, стиснув зубы, продолжал идти дальше. Даже, когда от боли темнело в глазах, он никогда не хотел закончить свои страдания. Единственное время, когда он позволял этим мыслям появляться в его голове, было во время проявлений нейролептического синдрома. Не то чтобы он мог как-то им сопротивляться в такие моменты. Но очень хотел. С абсолютно потерянным взглядом он сидел на диване в гостиной и наблюдал за хаотичными перемещениями прибирающегося Чонгука. Тэхёну нравилось смотреть, как брюнет натирает все возможные поверхности по несколько раз подряд, расставляет на свои места вещи в порядке, понятном только ему самому. — Чонгук-и, у тебя нет ОКР? — неожиданно спросил он, когда парень начал натирать все и так чистые стаканы и чашки до блеска. — Ого, он разговаривает! Тэхён закатил глаза и усмехнулся. Туман в голове немного рассеивался, поэтому он смог сложить небольшое предложение, а не произносить по одному слову, но температура и тремор до сих пор никуда не ушли. Он резко дернул плечом, поднимая ноги на диван, но тут же придержал его рукой от дальнейших движений. Зоркий глаз Чонгука уловил это странное движение, поэтому пришлось объяснить: — Оно само. Брюнет все-таки отложил стакан и тряпочку из микрофибры на стол, наспех прополоскал руки и сел на диван рядом с Тэхёном, укладывая его голову себе на колени. Парень повернулся на бок, как всегда любил делать, и уткнулся головой Чонгуку в живот, прижимая руки к своей груди. Теперь дергалось не только плечо. Все тело Тэхёна то и дело сводило спазмами, каждый из которых сопровождался тихим болезненным стоном. Он свернулся в калачик, чтобы случайно не ударить Чонгука, жалея, что вообще позволил ему увидеть это. — Прости, — хрипло произнес Тэхён. Мышцы его грудной клетки свело судорогой и изо рта вырвалось короткое «ммг». Говорить снова стало довольно трудно, так как каждая фраза прерывалась обрывистым стоном, который он отчаянно пытался подавить. — За что? — спросил Чонгук, нежно поглаживая Кима по голове. — За… ммм… — он ненадолго замолчал, — За то, что приходится видеть меня таким. Чон наклонился и оставил легкий поцелуй на лбу Тэхёна: — Я вижу только любимого человека, которому сейчас плохо, — ласково произнес он, переместив одну руку на предплечье парня, разминая затекшие мышцы, — Ты очень сильный, хён, но не пытайся вынести все в одиночку. Тебе больше не нужно этого делать. На глаза Тэхёна навернулись слезы. Две недели назад, когда Ким решил позволить себе снова кого-то полюбить, он ни на что не рассчитывал. В его голове не укладывался тот факт, что он может всерьез нравиться Чонгуку. Наученный опытом, сначала он хотел бросить все, пропасть на какое-то время из виду, дать брюнету остыть, чтобы затем прекратить общение и забыть это все как страшный сон. Кто же мог подумать, что страшные сны забыть не так-то просто. Читая то злополучное сообщение от «мускулистой свинки», Тэхён трясся похуже сегодняшнего. За несколько дней до этого он смог поспать всего пару часов, после чего выживал на чистом страхе. Когда стены в квартире поплыли, а из каждого темного угла начала мерещиться фигура отца, он решил написать интернет-другу прощальное письмо на случай, если умрет, однако наткнулся на сообщение с признанием. В этот же вечер он выпил дозу лекарств сразу в три раза больше суточной нормы, прописанной врачом, и выключился больше, чем на сутки. Очнувшись от этой «мини-комы», Тэхён надеялся, что сообщение было лишь галлюцинацией, привидевшейся в бессонном бреду, но, к своему сожалению, обнаружил, что оно существует. Перечитав его точно больше тридцати раз, парень принял единственное правильное решение за последнее время — дать этим чувствам шанс. Хотя бы один. — Я, кажется, мг… по уши влип… — с трудом произнес он. — Что ты имеешь в виду? — спросил Чонгук. — Я те- Тэхён прервался, притворившись, что сделал это не специально. В его голове крутились три заветных слова, которые он так и не произнес. Страх отвержения не так просто перебороть. — Что? — переспросил брюнет, безуспешно пытаясь заглянуть Тэхёну в лицо. — Говорю, я рад… что ты рядом. Спасибо. Чонгук улыбнулся и продолжил гладить Тэхёна по голове и плечам. — Ты спрашивал, нет ли у меня ОКР? — неожиданно сказал он, переводя тему разговора. Ви моментально понял, для чего он это сделал. В груди разлилось тягучее и тяжелое чувство благодарности, смешанное с непреодолимой тоской. — Мгм, — ответил он. — В детстве психиатр ставил мне такой диагноз, но он сказал родителям, что это пройдет со временем. У меня прошли истерики, да и многие другие замашки, но все равно оно не ушло до конца. — Истерики? — Когда я видел, что что-то лежит не так, как нужно, я начинал орать как резаный, плакал, принимался переставлять все заново. То же самое было, если я, например, пытался пересчитать все зубочистки в баночке, но сбивался. На улице обходил трещины в асфальте, шел между стыков плитки. — Это… разве не м… многие дети так делают? — переспросил Тэхён, переводя взгляд на лицо Чона. — Ну, у меня это выходило за границы нормального, — пояснил тот, — В старшей школе я пропустил больше месяца из-за того, что боялся выйти из дома. Меня чуть не отчислили. — Почему? — На улице так грязно. Я не хотел трогать ничего, дышать грязным воздухом тоже боялся. Папа тогда насильно вытащил меня на улицу без маски, перчаток и в домашней одежде. У меня случилась очень сильная паническая атака, но потом я как-то смог успокоиться и страх пропал. Тэхён молчал некоторое время, переваривая то, что только что услышал. — Ты не злишься на него за это? — наконец смог спросить он. — Нет, зачем мне злиться? — Если бы он не сделал этого, у тебя не случилась бы паника. — Пфф, — усмехнулся Чонгук, — Если бы он не сделал этого, мне стало бы еще хуже! Я бы засел дома навсегда. Посмотри на меня сейчас: я вожу очень опасное транспортное средство, к которому раньше не смог бы и прикоснуться, сплю с тобой в одной постели, трогаю тебя… в разных местах… Тэхён слегка шлепнул брюнета по предплечью, смущенный такой формулировкой, но тот продолжал: — Папа мне очень помог. С этого началась моя работа над собой. Я ему очень благодарен. — У тебя такая хорошая семья… — Хочешь, познакомлю? В груди Кима резко кольнуло. Это был не просто страх, а самый настоящий ужас. Знакомство с родителями не входило в его ближайшие планы. — Я… боюсь, — честно признался он, зарываясь лицом в кофту парня. — Давай вернемся к этому позже, — задумчиво ответил Чонгук. Начинало опять клонить в сон.

***

— Мин Юнги, — черноволосый парень с андеркатом протянул руку Тэхёну в качестве приветственного жеста. — Пак Чимин, — сделал то же самое второй парень, но, так и не дождавшись чересчур замедленной реакции Кима, сам вложил его ладонь в свою и усиленно потряс, — Наконец-то мы с тобой по-нормальному познакомились! — Наконец-то? — переспросил Тэхён. — Джейкей нам все мозги выеб- мммм! Ладонь Чонгука с силой зажала рот лучшего друга в попытке остановить тот словесный поток, который собирался из него вылиться. Он не был готов так позориться перед Ви. — Джейкей? — Они называют меня так из-за инициалов в имени, — пояснил Чон, наконец отпустив Чимина. Парни впервые сидели вместе на обеде. В прошлые разы, когда компания Чонгука звала Тэхёна на обед, он всегда отказывался, но сегодня впервые решил согласиться, чему брюнет был несказанно рад. Он давно хотел познакомить Тэхёна с друзьями, помочь влиться в компанию. Чонгуку не хотелось быть единственным человеком, с которым тот общается. Как говорится, в отношениях все общее. В университетской столовой была вкусная еда и достаточно низкие цены. В супермаркете можно было взять разве что сэндвич навынос или, если повезет, урвать кимпаб, но в буфете за ту же стоимость давали и пиалу с супом, и рис, и мясо, и панчаны. Чонгук скрупулезно раскладывал овощи в своей тарелке, которые смешались на подносе из-за неаккуратности сотрудницы столовой. Хоть ему уже не были нужны лекарства и постоянная терапия, однако, все должно было находиться в правильном (понятном лишь ему одному) порядке. На подносе типичной корейской столовой есть несколько отсеков: для пиалы с супом, обычно в нижнем левом углу, справа от него углубление для риса, а сверху располагалось два-три окошка для овощей. Верным считался такой порядок: над супом должны горизонтально лежать четыре кусочка кимчи, справа от них острый перец, не больше ложки, и в крайнем окне над рисом либо курочка, либо рыба. Если мясо — три кусочка, если рыба — два. Когда случайно получалось больше, чем нужно, Чонгук отдавал лишнее Юнги или Чимину. В этот раз соус от острого перца разлился на кимчи и задел рис, на который еще и попали кусочки капусты. Он просто не мог отпустить эту ситуацию: от взгляда в тарелку аппетит только пропадал. Взяв палочки в правую руку, Чонгук принялся отделять еду друг от друга, а на свободную чистую салфетку откладывал испачканные рисинки, вытирая палочки каждый раз после того, как они соприкасались с ними. — Что ты делаешь с рисом? — спросил Тэхён, вот уже как несколько минут наблюдавший за остывающей на подносе едой. — Невкусно, когда он пачкается, — сосредоточенно ответил Чон, продолжая свое занятие. Юнги толкнул Кима локтем и наклонившись, немного понизил голос, чтобы ответить ему. Впрочем, все за столом так и так его прекрасно слышали. — Он вечно так. Не может есть, если некрасиво. — Могу! — возразил брюнет, все так же не отвлекаясь от разделения, теперь уже, овощей и рыбы. — Странно, когда мы ели вместе, ты так не делал, — сказал Тэхён, обращаясь лишь к одному человеку за этим столом. — Потому что готовил я. Чимин и Юнги переглянулись, а затем издали протяжное «ууу». Чонгук сразу понял, что его собираются опозорить перед его… любимым человеком? Парнем? Они с Тэхёном так и не поговорили о том, кем являются друг для друга. — Для нас он не готовит, — с наигранно обиженной моськой произнес Чимин. — Неправда! Я нарезаю вам фрукты и покупаю выпить! — Это не считается, мы и сами можем порезать какую-нибудь грушу, — поддержал позицию Чимина его сиамский близнец, — А вот именно приготовить — нет. Когда Юнги закончил предложение, к столу кто-то подошел. Это был незнакомый парень на вид примерно их возраста. Он держал в руках поднос со своей едой и смотрел на одного конкретного человека, сидящего за столом и не поднимающего взгляд от своей еды, которую уже минут десять просто ковырял в тарелке. — Ким Тэхён, — произнес он вместо приветствия. Взгляды двух парней соприкоснулись, и каждый за столом увидел, как округлились глаза Тэхёна. Но только Чонгук уловил то, с какой силой тот сжал в руке палочки, и как дернулся его кадык, и как резкий глубокий вдох замер где-то посреди грудной клетки. — Вижу, узнал? — усмехнулся незнакомец, — Хоть бы поздоровался со своим хёном. — Добрый день, — ответил Тэхён, отводя взгляд и пряча сжатые в кулаки руки под столом. Никто не понимал, почему он так стушевался, но Чонгука это максимально напрягало. Его бесило, что он не знает этого человека, ровно как и не знает, почему он вызвал у Тэхёна такую реакцию. — Ты давно здесь учишься? Не припомню, чтобы видел тебя раньше, — разговор все продолжался. — Нет, я здесь недавно. — Вот оно как, — парень по-хозяйски положил руку ему на плечо, — Это замечательно. Как в старые добрые — будем учиться в одном месте. Ну, бывай, Тэ-тэ. — Ага. Что за хуйня? Что еще за «Тэ-тэ»? Чонгук перевел злой (обеспокоенный) взгляд на Тэхёна, но сразу же успокоился, увидев, какое выражение лица было у него сейчас. Он вытянул ногу под столом, касаясь его икр, и немного похлопал по ним, заставляя внимание парня переместиться на него. — Кстати, Тэхён, а когда ты перекрасился? — внезапно сменил тему наблюдательный Чимин, давно заметивший, что что-то явно идет не так. — А, это, — парень покрутил прядь волос в пальцах, — Пару недель назад где-то. Полный игнор… Чонгук доел свой уже не такой вкусный обед. Из-за этого испорченного риса все пошло не так. И перца, и кимчи, и рыбы. Как будто предвестник плохого. Знак свыше. Это точно было не просто так. Тэхён прислал ему сообщение в какао. Стараясь не привлекать внимания друзей, он выждал пару секунд, после чего открыл чат. Теперь эти двое переписывались прямо за столом.

2:28 РМ — злишься из-за чего-то?

Чонгук нахмурился и набрал ответ:

2:29 РМ — Что ты, нет. Тэ-тэ. -_-.

2:29 РМ — даже после смайлика точку поставил

2:29 РМ — не злись

2:29 РМ — мне не нравится этот парень, если ты не заметил

2:29 РМ — Тогда что это было?

2:29 РМ — Почему вы общаетесь как старые знакомые? Точнее он.

2:29 РМ — Кто это вообще?

Тэхён на мгновение замер, что не укрылось от глаз Чона, и начал забарабанил пальцами по клавиатуре:

2:30 РМ — это человек из моей старшей школы, Пак Богом.

2:30 РМ — мы не виделись с момента выпуска

2:30 РМ — у нас произошло некоторое разногласие, после которого я не смог больше общаться с ним, но, кажется, он уже все забыл? хз

2:30 РМ — его лицо напоминает мне о проблемах, так что не ревнуй

2:30 РМ — это все давно в прошлом, надеюсь

— Эй, вы что, друг с другом переписываетесь? — воскликнул Чимин, и оба парня сразу же положили телефоны экраном вниз. — Нет! — ответили они одновременно. — Боже, блять, идите снимите себе комнату уже, не знаю… — вздохнул тот, — Такие милые, меня стошнит сейчас прямо на тебя, Чонгук. — Фу, отвали от меня, — Чон пытался снять со своей одежды руки Чимина, которые схватили его за худи, — Серьезно, чувак, ты только поел, у тебя грязные руки! — Да посмотри, — парень поднял обе ладони в воздух, — На них ни пятнышка! — Чимин, я серьезно, — брюнет говорил в более угрожающем тоне, нежели до этого, отряхивая кофту, — Если ты еще раз до меня дотронешься, я тебе втащу. — Да понял, понял. Че ты сразу заводишься. — А сколько раз мне нужно повторять, чтобы ты хотя бы протирал руки после еды? Ты ходишь, вечно все вокруг пачкаешь. Чонгук резко встал из-за стола, подхватив полупустой поднос одной рукой, и направился в сторону выхода. Все молчали. Тэхён провел его взглядом и, увидев, что он даже не оборачивается, тоже собрался. — Я за ним, — сказал он, поднимаясь, — Извините. Мне было приятно познакомиться. — Эх, иди… — грустно выдохнул Пак, — Надеюсь, тебе не достанется. —В смысле? — Он, когда злой, начинает на всех вокруг срываться. Тэхён нагнал Чонгука на выходе из университета. До начала пары оставалось чуть больше десяти минут, так что было нетрудно догадаться, что он шел на перекур. Ким немного сбавил шаг, наблюдая за тем, как брюнет достает из рюкзака антисептик, (очень) тщательно сбрызгивает руки, протирает их, и только после этого тянется за сигаретой. Чонгук заметил Тэхёна сразу же, но старался не подавать вида. Он был прекрасно осведомлен об особенностях своего слегка вспыльчивого характера, поэтому до первого вдоха успокоительного он решительно игнорировал плохо скрывающегося парня. Бросить курить, может? Что-то я с этим зачастил. Он крутил в руках наполовину выкуренную сигарету, рассматривая то, как она постепенно сгорает, слой за слоем. Выглядит недурно. По крайней мере, это было лучше, чем пребывать в каком-то непонятном неврозе двадцать четыре часа в сутки, или беспробудно пить в клубах. Чонгук повернул голову вправо и посмотрел на вставшего рядом Тэхёна. Он задумался. В его жизни никогда не было настолько кошмарных событий, он не переживал домашнее насилие двадцать лет подряд, не убегал из дома чуть ли не через полстраны, ему не приходилось работать, чтобы жить отдельно от родителей и покупать себе еду. Да, были проблемы там и сям, но они никогда сильно не выбивали его из колеи. Так он думал. Или пытался убедить себя в этом. Чонгук перерос все самые худшие проявления своего расстройства. Теперь остались лишь стандартные обсессии и компульсии, которые, как ему казалось, часть его характера и личности. Он даже не задумывался о том, почему мыслит определенным образом, и почему делает обычные вещи по-другому. Иногда это приводило к ссорам, иногда просто мешало жить. А иногда ни на что не влияло. Чонгук может выйти из дома, не проверив, выключил ли электроприборы и газ. Так же, как может прикурить сигарету, не дезинфицируя перед этим руки. Он делал это сотни раз. Но, если он покурит с грязными руками, дома он обязательно почистит зубы и дважды умоется. Если он уедет из дома, не удостоверившись в том, все ли там безопасно, он будет проверять новостные каналы, обращать внимания на каждую пожарную машину, проезжающую мимо, а потом, для верности, трижды подряд выкрутит газ на мотоцикле, остановившись на нейтрали. Просто на всякий случай. Сейчас Чонгук смотрит на Тэхёна, которого только день назад ломало от принятых таблеток, и в который раз убеждается, что ему они точно не нужны. И неважно, что медикаменты абсолютно разные. В его голове эти таблетки — первородное зло, с которым нужно бороться изо всех сил. Но внезапно размышления прерывает мелодия вызова, доносящаяся из кармана куртки Тэхёна. Парни нахмуриваются. Тэхён поменял номер. В контактах на его телефоне только пять человек. Чонгук подзывает его рукой поближе и просит включить громкую. Поначалу ничего не происходит. В динамике слышится разве что еле-заметное шуршание. — Алло? — раздается на том конце. Тело Тэхёна моментально сковывает паника. Он замирает на месте, но его рука отчаянно сжимает предплечье Чонгука, в котором тлеет сигарета. Пепел обжег пальцы, но гораздо больше его сейчас волнует не это, а человек, находящийся рядом. — Алло? — повторяет мужчина громче. Это первый раз, когда Чонгук слышит голос отца Тэхёна. Он много раз представлял себе этого человека. Думал, что за такой мерзкой личностью наверняка должен скрываться еще более мерзкий голос и внешность. Но от него и вправду мороз по коже. Это совсем не похоже на обычного пьянчужку-отца, домашнего тирана. — Не звоните сюда больше, — забрав телефон из рук Кима, отвечает Чонгук и сбрасывает вызов, после чего блокирует номер. Он поворачивается к Тэхёну и несильно трясет его за плечи, чтобы перевести внимание на себя. Получается успешнее, чем в прошлый раз. Парень сразу выходит из состояния «транса», его только слегка потряхивает. Просто напряжение, не паническая атака. — Он уже звонил тебе? — Да. — На этот номер? — Да… — Почему ты мне не сказал? — Чонгук поверить не может в то, что Тэхён это скрывал. — Я не хотел тебя волновать, — Ким опустил взгляд в пол, — Все только стало более-менее хорошо. Теперь Чонгук хватает его за предплечье и тянет за собой с такой силой, что вырваться просто не представляется возможным. — Сейчас мы сядем на самый последний ряд у окна, как обычно, и ты мне все расскажешь, — из уст брюнета это больше напоминает угрозу, чем заботу, — Абсолютно. Всё. Лекционная аудитория — довольно шумное место, а последние ряды в ней идеально подходят для разговора о чем угодно. Большинство студентов рассредоточены где-то посередине, а преподаватель не обращает внимание на «галерку». Тэхён рассказывает все так точно, насколько только может воспроизвести, и у Чонгука встают волосы дыбом. Оказывается, звонки с разных номеров продолжаются до сих пор. В почтовый ящик приходят пустые конверты, на которых указан только домашний адрес отправителя — дом Тэхёна в Дэгу. По ночам он не может спать из-за повторяющихся кошмаров, постоянно прокручивая в голове случившиеся в детстве события. — Что именно тебе снится? — Моя мама. — Расскажи мне весь сон. — Сначала… — Тэхён запнулся, но продолжил, — Сначала мне снится отец. Он хватает меня за голову и со всей силы ударяет обо что-то… как будто, об угол. Потом он исчезает, появляется какая-то тень, а под ногами кровь. Мама закрывает меня от этой тени собой, кричит что-то. Потом я поскальзываюсь на полу и падаю, чувствую, как весь вымазался. По самые уши. Я пытаюсь позвать её, но ничего не выходит. — Все? — На этом моменте я либо просыпаюсь, либо все начинается сначала. Некоторое время Чонгук молча обдумывал услышанное. Он взвешивал все «за» и «против» своей идеи, и вскоре нашелся с ответом. — Давай встречаться? Тэхён поперхнулся. Он громко закашлялся на всю аудиторию, прерывая все посторонние звуки, раздающиеся в ней. На несколько секунд повисла абсолютная тишина — можно было даже услышать, как кто-то шелестит одеждой. Все замерли. Как бы Тэхён ни хотел провалиться сейчас сквозь землю, но кашель не прекращался, и Чонгуку пришлось с усилием похлопать его по спине. — Молодой человек, если вам плохо, прошу, покиньте аудиторию, — проворчала профессор у доски. — Нет… кхе-кхе, нет, я в порядке, — ответил он, — Прошу прощения. Тэхён сел обратно на место и, наклонившись к Чонгуку, яростно прошипел: — Ты что, ебанулся?! Зачем ты такое спрашиваешь на паре? Что это вообще за ответ такой?! — Прости-прости, — улыбнулся брюнет. — Но ты же хочешь со мной встречаться? — Мы разве уже не встречаемся? — Ты не предлагал. Глубокий вздох. — Да, Чонгук-щи, конечно, я буду с вами встречаться, — притворно вежливо ответил Тэхён, — Ты мой парень. Чонгук просиял. Он откинулся на спинку стула и положил правую руку на бедро Кима, некрепко сжав его. Через минуту он снова стал серьезным и заговорил, но руки не убрал: — Я думаю, тебе снится то, что ты не можешь вспомнить, — начал он. — про маму. Твой мозг хватается за утраченные воспоминания. — И что мне с этим делать? — Тэхён положил свою ладонь поверх Чонгуковой, переплетая их пальцы, — Эти сны мучают меня. — Тебе нужно вспомнить, и я знаю, кто может с этим помочь. После крошечной паузы он добавил: — Нам нужно навестить моих родителей. — Родителей?!