Фактор риска

— А знаешь откуда Сергей Александрович про нас узнал? — интригующе говорит Арсений. — Откуда? — Антон на время вынимает и второй наушник. — Это мой стажёр ему напел. Помнишь Ваню Дмитриенко? — Антон кивает, — Он со мной на паре выездов был, потом его кому-то другому отдали, не суть. Он видел твой член. — Чего? — Антон напрягается и обращается к своим воспоминаниям, — Где? — У меня в телефоне, блять. Ты мне решил хуй скинуть, когда мы на ДТП ехали. — Бля-я-я, прости, пожалуйста, — Антон стыдливо закрывает лицо рукой. — Да пустяки, мы ж не ролевые игры устраивали, — Арсений думает, что что-то они всё-таки упустили, пока оба ещё были сотрудниками. Осквернить служебный китель напоследок было бы довольно отчаянно. Но пусть он на память останется такой, какой есть — чистый и непорочный. — И что, ты думаешь он прям пришёл к Бурунову и сказал, что видел чей-то дикпик у тебя в экране? — Да кто его знает. — Хуй. — Тогда вечером спрошу, — загадочно улыбаясь, отвечает Арсений. — Что? — Антон сегодня туго соображает, — А. А-а-а. Понял. Перелёты, по воспоминаниям из детства, всегда давались Арсению легко. Единственное, скучно уж очень. Спать не хочется от слова совсем, поэтому он решает развлечься и то и дело цепляет Антоново бедро рукой. Невзначай, просто так. Может, и не просто так. Антон сидит в наушниках, смотрит кино и на Арсения никакого внимания не обращает. А сесть смотреть с ним на одном экранчике телефона Арсению не хочется, он этот фильм уже видел. Незадача. Иллюминатор радует пейзажем. Как сказал пилот, сейчас они пролетают над Францией. Арсений смотрел, что они захватывают маршрутом только её юг, поэтому Париж с высоты птичьего полёта он сегодня не увидит, но всё равно красиво. Прилетают они где-то за три с половиной часа. Сравнительно быстро, но в аэропорту Антон всё равно жалуется на то, что лететь было ужасно некомфортно, что у него болят колени и «Ебитесь в рот турецкие авиалинии». Арсению ему очень сочувствует. Но до пункта назначения осталось всего ничего, там-то они и отдохнут. Наконец-то отдохнут. Арсению от этой мысли невероятно тепло. Спустя столько лет он не переживает за то, что с минуты на минуту его вызовут в отдел. А ведь расслабиться в первое время было и вправду тяжело. Но когда ему четвёртый день подряд снилось, как он снова сидит в кабинете и шарится в «Консультанте Плюс», они с Антоном поняли, что пора. Пора весь этот стресс скинуть с себя и поехать куда-нибудь. Из-за того, что Арсений ушёл в отставку по состоянию здоровья, ему выплатили не просто два оклада, как Антону, а сумму побольше. Вот её они и решили потратить на восстановление менталки обоих. Положенный месяц Антон добросовестно отработал. На вопросы Арсения про участок в последние несколько дней перед увольнением отвечал уже неохотно, мол, и так скоро всё закончится. Может, он действительно ушёл в отставку не только из-за Арсения, а ещё и из-за каких-то своих причин, просто к этой теме они решили больше не возвращаться. Если честно, Арсению до сих пор не верится, что они вырвались. Он шагает по тротуару, волоча за собой чемодан на колёсиках, и ему не верится, что он здесь. Вдоль дороги растут пальмы, а октябрьское солнце напекает голову даже через кепку. Может, если бы он надел её козырьком вперёд, как Антон, было бы легче, но ему так нравится больше. Стоило и очки надеть, как у Антона, а то он выбрал те, что с голубыми линзами, и от яркого света они не помогают от слова совсем. Вокруг по своим испанским делам разгуливают, собственно, испанцы, а они вдвоём направляются туда, где планируют провести ближайшие три недели. А если захочется, продлят и купят другие билеты. Их теперь вообще ничего не ограничивает. Возле домика их встречает его непосредственный хозяин, у которого они забирают ключи и, наконец, заходят внутрь. Помещение светлое, с окнами в пол и завораживающим видом. Арсений среди всех вариантов, которые они смотрели, выбрал именно этот. Не прогадал, правда повезло. — Шаст? — А? — отзывается он, потихоньку начиная разбирать сумки. — Мы твой день рождения в этом году проебали. Меня же тогда крыло пиздец, — Арсений виновато смотрит на согнувшегося в три погибели Антона. — А, ну ничего страшного. Проебали и проебали, не последний же. — В смысле, ничего страшного? Надо восполнять. Объявляю эту поездку своим подарком на ваш, Антон Андреевич, день рождения! — торжественно заявляет Арсений, забираясь на удачно подвернувшийся под ноги табурет. — Голову не расшибите себе, Арсений Сергеевич, — он заканчивает доставать вещи из чемодана и усаживается на кровать, — Фух, уебался. Откуда у тебя вообще столько энергии? Арс, слезай. — Сфоткай меня! Потом, так уж и быть, спущусь обратно на землю, — театрально произносит он. Антон устало вздыхает, но достаёт телефон из кармана шорт и делает несколько снимков, — А чего ты не поспал в самолёте? — Попробуй поспи там, блять, у меня коленки уткнулись в сидение, сижу там нахуй как в бочке. Арс, обратно бизнес возьмём, если будем в итоге брать заново. Я тебя умоляю, мне эти колени ещё нужны. — Возьмём, конечно, мне на тебя смотреть было больно, — Арсений подходит и перекидывает через Антона одну ногу, седлая его бёдра, — А сейчас мне необходимо срочно передать тебе свою лишнюю энергию. Арсений берёт его за подбородок и целует сразу глубоко, без раздумий. У них вообще вместе со свободным временем появилось гораздо больше возможностей для того, чтобы просто лежать и целоваться. А тут перелёт, пересадка в Турции, потом ещё один перелёт — Арсений просто соскучился уже! Потому и рад сейчас невероятно, что у них впереди замечательный уикенд, а пока можно с настойчивостью покусывать Антонову губу. Можно так же настойчиво запустить руку ему в шорты, можно вообще всё. Арсений пока не привык совершенно, что зарыться пятернёй в кудри Антона во время поцелуя теперь не получится. Потому что кудрей-то нет. В последний день службы он вернулся почти под ночь — Арсений думал, что церемония его ухода затянулась так надолго. А на деле — он зашёл в квартиру с коротким осветлённым ёжиком, чем Арсения нехило так шокировал. Непонятно, где он только нашёл парикмахерскую с таким режимом работы. Но сейчас выглядит лучше: сквозь блонд проклюнулись его родные русые корни. Красиво. Хотя по кудрям он всё ещё очень сильно скучает. — Арс, я уставший пиздец, я не смогу, — вопреки рукам, очень даже активно перемещающимся по его талии и ягодицам, утверждает Антон. — Да посиди ты хоть раз спокойно. Отдохни, наслаждайся, передай мне бразды правления нашей сексуальной жизнью, — самозабвенно парирует он и опускается на пол, — У нас есть ещё и мои колени. Арсений с нажимом проводит по его бёдрам, забираясь на мгновение пальцами в шорты со стороны штанин, поглаживает внутреннюю сторону, приближаясь в моменте к яичкам, и в конце концов снимает с него низ, заставляя приподняться. Если Антоновы трусы потом окажутся не у кровати, а где-нибудь за ней или вообще на террасе, будет грустно, конечно, но ничего страшного. Найдут. Он сплёвывает на ладонь — уверенный в том, что лубрикант наверняка ещё валяется где-то на дне сумки. В любом случае, сейчас за ним никто не полезет — и проводит, наконец, по слегка окрепшему после поцелуев стволу рукой. Понемногу доводит его до «состояния стояния», а потом насаживается ртом, задерживаясь ненадолго на головке и не отказывая себе в том, чтобы залезть языком под крайнюю плоть. — Пизде-е-ец. Смотреть в глаза во время процесса, когда этот процесс в твоих руках — точнее, во рту — гораздо легче, чем когда наоборот. Особенно ему нравится момент, когда взгляда не выдерживает Антон и с протяжным стоном откидывает голову назад. Так-то! Подтверждением тому, что он всё делает правильно, служит Антоново тихое мычание сверху, но для достоверности он нашаривает его ладонь и укладывает к себе на затылок: чтобы его направляли, чтобы было хорошо. И Антон, как всегда, всё понимает — надавливает на голову, чуть сжимает пряди чёрных слегка вьющихся волос, подаётся бёдрами вперёд и в последний момент оттягивает от себя. Арсений не медлит, возвращает руку и додрачивает, накрывая головку, чтобы ненароком не запачкать чужое покрывало. — Ты забыл спросить, — Антон переводит дыхание и перемещает руку Арсению на скулу. — Что? — всё ещё затуманенной головой Арсений не догоняет. — Что Ваня сказал Бурунову, — напоминает он, улыбаясь. — Блять, Шаст! Их ждёт прекрасный, впервые полноценный совместный отпуск, после которого они вернутся с новыми силами и непременно свободной, чистой и, что самое главное, здоровой головой. На родине потом обязательно найдут работу, по возможности не связанную с госслужбой, и заживут новую, кардинально поменявшуюся жизнь. По дороге в душ Арсений понимает, что он бы ни за что не захотел, чтобы сейчас всё было как раньше.