Дом, где нет выхода

Это случилось через три дня после разбитого зеркала. Юнги сидел на кухне, пил горький остывший кофе и смотрел в окно. Чимин вошёл бесшумно – как призрак. Юнги не слышал шагов, он только почувствовал чужое присутствие спиной. – Я ненавижу тебя, – сказал Чимин. Голос был ровным, спокойным, без истерики, без крика. Просто констатация факта. Юнги не обернулся. – Ты носишь его кровь, – продолжал Чимин. – Ты тогда не защитил нас. Никогда не защищал. Каждое слово падало на стол, как камень. Тяжёлое. Холодное. Неопровержимое. Юнги молчал. Потому что Чимин был прав. – Ты смотрел и ничего не делал, – голос Чимина чуть дрогнул, но он взял себя в руки. – Ты видел, как он бил её. Как бил меня. Ты слышал, как она плакала по ночам. И ты молчал. Юнги сжал кружку так, что побелели костяшки. Ему показалось, надави он ещё немного и она бы раскалолась в его руках. – Ты такой же, как он, – закончил Чимин. – Просто ещё не дорос. Тишина. Юнги не обернулся. Не сказал ни слова в своё оправдание. Потому что оправданий не было. Он услышал шаги – Чимин вышел из кухни. Через несколько секунд хлопнула дверь его комнаты. Юнги остался сидеть один. "Он прав, – думал он. – Я носитель его крови. Я его сын. Я смотрел и ничего не делал. Я такой же. Просто ещё не дорос." Он встал. Надел куртку. Взял ключи. Вышел из дома. Дверь хлопнула за его спиной, а ночь встретила его холодным воздухом и грязными тучами.

❈ ═══════❖═══════ ❈

Чимин стоял в коридоре. Слушал, как затихают шаги. Как открывается входная дверь. Как хлопает замок. "Пусть не возвращается, – подумал он. – Пусть сдохнет где-нибудь." Он постоял ещё минуту, а потом пошёл на кухню. Заварил малиновый чай. Достал две кружки. Одну поставил перед собой. Вторую — на место напротив. Он выпил свою кружку. Горячий чай обжигал горло, но Чимин не чувствовал вкуса. Он смотрел на пустую кружку напротив и ждал. Не потому, что хотел, чтобы Юнги вернулся. Просто привык, что в этом доме всегда было два человека. Час. Два. Три. Чай во второй кружке остыл. Чимин встал, вылил его в раковину. Поставил кружку на сушку. Лёг в кровать, но не спал. Просто смотрел в потолок и прислушивался к тишине. Дом был пустым. По-настоящему пустым – без шагов на первом этаже, без скрипа половиц в коридоре, без чужого дыхания за стеной. Чимин ненавидел этот дом. Но без Юнги он был ещё хуже.

❈ ═══════❖═══════ ❈

Юнги пришёл под утро. Он не помнил, как оказался в баре. Помнил только, что пил. Много. Водку, виски, что-то ещё – ему было всё равно. Друзья смеялись над его шутками, хлопали по плечу, не замечая ничего. – Юнги, ты сегодня в ударе! – крикнул кто-то. Он улыбнулся. Сделал ещё один глоток. Они видели только его веселье. Его безбашенность. Его маску. Никто не замечал пустоты в глазах. Никто не спрашивал, почему он пьёт так, будто хочет умереть. Потом была драка. Юнги не помнил, из-за чего. Кто-то сказал что-то не то. Или посмотрел не так. Или просто оказался рядом в неподходящее время. Кулаки. Боль. Чужая кровь на костяшках. Своя — на губе, на скуле, на бровях. Юнги не защищался. Он подставлялся. Хотел, чтобы ему сделали больно. Потому что он заслужил. Он хотел быть избитым. Он заслужил каждую царапину. Каждый синяк. Каждый удар. Драка закончилась так же внезапно, как началась. Кто-то разнял их. Кто-то вызвал такси. Юнги оказался на улице, в разорванной куртке, с разбитым лицом. Он сел на бордюр, закурил и посмотрел на небо. "Я наказываю себя всеми способами, – понял он. – Но этого всё равно недостаточно."

❈ ═══════❖═══════ ❈

Он зашёл в дом под утро. Тишина. Та самая, мёртвая, которая поселилась здесь после похорон. Юнги скинул ботинки, повесил куртку. Прошёл на кухню. Чимин сидел за столом. В старой футболке, с растрёпанными волосами, с кружкой остывшего чая в руках. Он не спал. Ждал. Или не ждал. Просто сидел. Юнги остановился в дверях. Чимин поднял голову. Посмотрел на него — на разбитую губу, на рассечённую бровь, на кровь на рубашке, на синяки, которые уже начали расползаться по скулам. В его глазах было отвращение. Не жалость. Не беспокойство. Не страх. Отвращение. – Я не буду тебя лечить, – сказал Чимин. Юнги кивнул. Прислонился плечом к косяку. Голова гудела. Перед глазами всё плыло. – Я и не прошу, – ответил он. Голос был хриплым, чужим. Чимин смотрел на него несколько секунд. Потом встал и поставил кружку в раковину. Прошёл мимо Юнги, даже не взглянув на него. – Ты слабый, – бросил он на ходу. – Ты не стал монстром, как он. Ты стал просто тряпкой. Дверь его комнаты закрылась. Юнги остался стоять на кухне. На столе стояла вторая кружка. С остывшим малиновым чаем. Чимин заварил её для него. Или для себя – на случай, если Юнги вернётся. Юнги взял кружку. Чай был холодным, горьким. Он выпил его. До дна. Потом опустился на стул, уронил голову на руки и закрыл глаза. "Он прав, – думал Юнги. – Я слабый. Я не стал монстром. Я стал никем." Он просидел так до утра. И все слова, которые Чимин говорил ему – прокручивал в голове раз за разом, и все до единого воспринимал за правду.

❈ ═══════❖═══════ ❈

Утром Чимин вышел на кухню. Юнги спал, сидя на стуле, положив голову на сложенные руки. Лицо было разбитым – за ночь синяки стали темнее, губа распухла, на лбу запеклась кровь. Чимин остановился. Посмотрел на него. На спящего Юнги. На его разбитое лицо. На бинты на руках, которые пропитались кровью ещё вчера. Он не чувствовал жалости. Но почему-то не мог отвести взгляд. "Ты мог бы быть другим, – подумал Чимин. – Ты мог защитить нас. Но ты выбрал молчание." Он взял кружку. Налил малиновый чай. Вышел на крыльцо. Сел на ступеньку, обхватил кружку руками и стал смотреть на небо. Солнце только вставало. Холодное, бледное, осеннее. "Пусть не возвращается", – думал он вчера. Сегодня он не знал, чего хотел. Он хотел, чтобы Юнги страдал. Хотел, чтобы ему было больно. Хотел, чтобы он чувствовал хотя бы часть того, что чувствовал сам Чимин. Но когда Юнги пришёл домой в крови, Чимин не почувствовал облегчения. Он почувствовал пустоту. Такую же, как внутри него самого.

❈ ═══════❖═══════ ❈

Юнги проснулся от холода. Шея затекла, спина болела – спать на кухонном стуле было не лучшей идеей. Он поднял голову, огляделся. Кухня была пустой. Чимин ушёл. На столе не было ни кружек, ни чашек. Только мокрая тряпка – кто-то протёр столешницу. Юнги встал и пошатнулся – голова кружилась. Он прошёл в ванную и посмотрел на себя в зеркало. Разбитое лицо смотрело на него. Чужие глаза. Чужая кровь. "Я не он, – подумал Юнги. – Я слабый. Я тряпка. Я никто." Он открыл аптечку. Достал перекись, вату, пластыри. Начал обрабатывать раны. Руки дрожали. Перекись шипела на разбитой губе. Юнги не морщился. Он смотрел на своё отражение и думал о Чимине. О том, как тот сидел на кухне и ждал. О том, как заварил чай на двоих. О том, как сказал «я не буду тебя лечить» – но не выключил свет на кухне, чтобы Юнги не споткнулся в темноте. "Он ненавидит меня, – думал Юнги. – Но он не хочет, чтобы я умер." Он не знал, что хуже.

❈ ═══════❖═══════ ❈

Чимин вернулся на кухню через час. Юнги сидел за столом, пил кофе. Его лицо было обработано – кое-как, криво, но чисто. На губе белел пластырь. Чимин сел напротив, но не сказал ни слова. Юнги подвинул к нему кружку. Малиновый чай. Свежий. Чимин посмотрел на кружку. Потом на Юнги. – Не думай, что я простил тебя, – сказал он. – Я и не думаю, – ответил Юнги. Чимин взял кружку и сделал глоток. Чай был слишком горячим. Он обжёг язык, но Чимин даже не поморщился. Они сидели на кухне, пили чай и молчали. Между ними был стол, две кружки и пропасть, которую невозможно перепрыгнуть. Юнги смотрел в окно. Чимин смотрел на свои руки. Никто не знал, что сказать. Никто не знал, как жить дальше.