С благословением небожителей!

Он пытался успеть, честно, бежал как мог, но не успел. Пока бежал вверх по горе, видел трупы людей, в запачканых одеждах, схожих с одеяниями клана Вэнь. Среди трупов были различимы девушки и старики. Ну как же они не понимают, это гражданские! У них не было крови на руках! Это всего лишь целители и земледельцы! Вскоре впереди начали мелькать разноцветные одеяния, каждый цвет которых принедлежал разным кланам. Больше всего было желтых парч. От такого многообразия цветов замельтешило в глазах, но он бежал. Даже не заметил, как к нему присоединились будущий глава Лань и Второй Нефрит Гусу. Они уже подбегали, он даже уже активировал цзыдянь, чтоб откинуть в сторону эту толпу заклинателей, но внезапно раздались радостные восклицания: - Старейшина Илин мертв! - Ура, Вэй Усянь наконец сдох! Он резко остановился, спрятал цзыдянь и побежал вперёд, расталкивая заклинателей, чтоб убедиться, что они не лгут. Пока счастливые крики все еще продолжались, он слышал все, как будто под водой. Пульс застучал в ушах, во рту появился неприятный привкус железа и дышать стало тяжелее. Вот, он уже стоит у входа в пещеру, как вдруг ему на правое плечо падает большая и грязная от пыли рука. - Ну что, теперь можете спать спокойно, глава Цзян, этот отступник больше никогда не позарится на Ваш орден и не попытается его разгромить. А также не будет пугать жителей Илина и воровать у них. - С притворно-сладкой улыбкой хитро произнес Цзинь Гуаншань. Цзян Чэн проигнорировал его. Не любит этого противного старика, да и вообще лицемеров и лжецов. Еще и эта мерзкая улыбка, что так пытается расположить к себе, аж самого Цзян Ваньиня дрожь берет. Как такой противный человек смог стать не только заклинателем, но и главой ордена? Ладно, он не за этим. Он медленно подходит к обрыву по мюследам крови. Он смотрит вниз, пытаясь рассмотреть что-то, но ничего не видит. Вскоре стремительно покидает пещеру Фумо. И никто не замечает, что он намного бледнее чем обычно. А то, что не замечает и он - слезы, что текут по его почти белым щекам. Он отходит в сторону от всего этого пиршества, от которого его выворачивает. Все эти люди так тупы и отчаяны, то ли дело Вэй Усянь. Он прекрасный, самый лучший, свет в его жизни, единственное, что его держит на этом свете. Держало. Ведь теперь он мертв. Мертв, из-за того, что он не побежал со всей силы, мог ведь бежать быстрее! Он мог все предотвратить, забрать любимого Усяня в пристань и поговорить, принять этих чертовых Вэней, и все было бы впорядке! Было бы? Он не знает. Этого не знает никто. Он подходит к дереву, облакачивается на его ствол и начинает беззвучно рыдать. Проходит время, и он замечет две белые фигуры, что приближаются к нему. Два Нефрита Лань, Лань Ванзы и Лань Сичэнь тихо подходят и остонавливаются рядом, но не пророняют ни звука. Все же спасибо им за это. Глава Цзян тихо выдыхает и смотрит в небо. В этот день он потерял последнюю причину жить. Но вдруг эту "идилию" преравает всхлип. Но всхлип это издал не Цзян Чэн, не Лань Хуань, и точно не Лань Чжань. Всхлип повторился из-за чего трое насторожились. После послышались звуки плача, и о небожители! Они исходили из дерева, на которое он облакотился. Он встал и обошел дерево, заметив дупло в коре, наклонился и заглянул. Как только зрение сфокусировалось, он вздрогнул - там лежал ребенок! Ребенок, мать вашу! Он аккуратно вытащил ребенка и, уже подошедшие Лани ахнули, увидев источник звуков. Ребенок спал и плакал во сне, что-то шепча, в температурном бреду. Точно, он такой горячий! А еще эти одежды... Вэни! Это ребенок Вэней! А в его руке была красная ленточка, которую мальчик жадно прижимал к груди. - А-Юань? - Тихо спросил Лань Чжань. - Что он тут делает? Теперь и он узнал его. Это тот ребенок, что обнял его за ногу, когда он пришел первый раз на Луанцзан. Это ребенок Вэй Усяня. Это ребенок его любви. - Это... - Пробомотал молодой глава - Я его забираю. Вы, никому не говорите, что он Вэнь. С этого дня он - прямой наследник моего ордена. Надеюсь на ваше понимание. - почти протароторил он голосом, не терпящим возражений и быстрыми шагами двинулся прочь с горы. Быстро сказав что-то налету старшим адептам своего ордена, он встал на Саньду и полетел в сторону ордена. Сквозь все прошествия заклинатели не заметили, что за ними наблюдали юноши в белом и в красном.

***

Вернувшись в орден, он первым делом пошел к главному лекарю. Ну как пошел, помчался со всех ног, ведь ребенок его смысла жить, его любви, Вэй Усяня сейчас всхлипывает на его руках, аккуратно, но в то же время плотно прижимался к его прохладным одеждам. Это понятно - у ребенка температура, и, видно, не маленькая. Попути он притянул несколько младших адептов и служанок, чтоб тихо попросить приготовить детскую. Остальных он благополучно игнорировал или отпихивал слишком назойливых. Пробежав путь до лекаря и подойдя ко входу, он резко постучал, вспомнив про приличия, но после не церемонясь раскрыл дверь, ввалившись туда с громкими словами о ребенке, спавшем у него на руках. Лекарь, что лечил орден еще при жизни его родителей, нахмурился, посмотрев на ребенка. Это чудо, что именно за день до наподения на Пристань Лотоса его отправили в Гусу Лань на совет лекарей, он выжил и пережил падение и расцвет орденя Цзян. Лекарь отметил, что грязные шмотки, в которых был ребенок, что очень напоминали ему парчи Вэней, а так же заметил, то что ребенок сильно покраснел и с каким беспокойством на него смотрит Глава. Целитель попросил его успокоиться и взял дитя из его рук.