МНЕ НЕ БОЛЬНО

      Теплое апрельское солнце уже давно встало и ярко освещало Токио. Медленно открыв глаза, я полежала неподвижно несколько минут, затем откинула одеяло и села. Электронный будильник показывал: 15 апреля, среда, время — 07:00, температура воздуха +18 градусов Цельсия. Синоптики обещали, что днем температура поднимется до +25. Привычная утренняя рутина занимала у меня ровно один час. Я совершала все действия механически, не задумываясь об этом. Встала, раздвинула шторы, застелила постель, потом ушла в душ. После душа приготовила завтрак, еще раз почистила зубы и направилась в спальню, чтобы из десятков почти одинаковых костюмов выбрать один, в котором отправлюсь в университет сегодня. Мне было двадцать два года, когда окончила Токийский университет — факультет педагогики, и осталась там же, но теперь уже в качестве преподавателя. Мои результаты были безупречными. Я старалась изо всех сил, много времени проводила в библиотеке, постоянно подтягивая свои знания, в то время как другие студенты, измученные тяжелой школьной жизнью, в университете отдыхали. Многие японцы так и называли учебу в высших заведениях — «каникулы», потому что теперь можно было вести свободный образ жизни. Студенчество было тем самым периодом между школой и работой, за который следовало закрыть все незакрытые гештальты. Но я считала, что мне закрывать нечего. Природа распорядилась так, что в отношении людей я всегда оставалась холодной и замкнутой. Полностью игнорировала чувства и эмоции других, и так образом я заработала признание руководства. К двадцати четырем годам из стажера стала полноценным преподавателем, пусть до профессора было еще больше десяти лет, но я поставила себе четкую цель и точно следовала заданному маршруту. — Bonjour les étudiants, — проговорила я по-французски, что значило, «здравствуйте, студенты», стоя перед зеркалом в ванной. Затем еще раз провела расческой по прямым волосам, поправила строгий темно-серый пиджак и повторила уже на японском языке: — Здравствуйте, студенты. Как дела с освоением новой темы? Четкая артикуляция, строгие жесты без капли импульсивности, безэмоциональный взгляд темно-карих глаз, прямая спина — мой привычный образ. Я была преподавательницей астрономии в новой группе, куда меня назначили руководителем, и теперь предстояло подтянуть успеваемость этой группы. Что ж, факультет науки был действительно интересным. Там обучались таким дисциплинам, как космическая наука, наука о Земле, биохимия, биологические науки, информационные. Также экологические исследования. Биология, химия, физика, математика, информатика. И все же мне было сложно. Во-первых, в группе имелись двое прогульщиков, которых необходимо было найти и призвать к учебе. Во-вторых, за неделю, проведенную в качестве руководителя группы, мне так и не удалось встретиться с этими двумя, о которых шушукались не только студенты, но даже профессора. В-третьих, у меня не было опыта в общении с подобными студентами. Обычно мои лекции посещали без каких-то проблем. А тут такие «занозы». В общем, это все привело к тому, что вчера вечером я пошла прямиком к ректору. Студентов Курокаву и Какучо обсуждали долго, но в итоге ни к чему так и не пришли. Ректор отправил меня домой, попросив все же постараться найти подход к этим ребятам, а я, хорошо ознакомившись с их досье, так и не придумала ничего лучше, как отправить обоим письма на электронную почту. Никаких угроз — обычное обращение с призывом посетить лекции: «Уважаемый студент Курокава, 1-го апреля вы восстановились в Токийском университете после года академического отпуска, но за две недели ни разу не явились на лекции. Отчисления в этом учебном заведении редкие, но случаются. Ваши показатели за первые два курса были выше всех похвал. Третий курс — оценки скатились. Поэтому я, как ваш новый руководитель, призываю вас явиться в университет. В противном случае буду ходатайствовать за ваше отчисление. С уважением руководительница Минами Карен». Такое же письмо получил Какучо Хитто. Теперь оставалось надеяться, что они возьмутся за ум и мне удастся наконец встретиться с ними лично. С таким бодрым настроем я отправилась на работу. Из района Тиёда до Бункё, где и располагался университет, на метро было примерно десять минут, но я всегда выезжала пораньше. Вот и сегодня, прибыв на место за полчаса до лекции, я сразу свернула направо, прошла вдоль кованого забора и за углом увидела знакомую вывеску кофейни. Там взяла себе американо и, усевшись на скамье неподалеку, открыла на планшете план на этот день. Работы предстояло много. Я настраивала себя на лучшие результаты. От этого зависела моя премия. *** Музыка долбила по ушам — буквально раскалывала череп. Кто-то забыл на ночь вырубить стереосистему. Курокава шевельнулся и тяжело вздохнул. Головная боль была невыносимой. Мозг сразу начал искать спасение. Курокава воображал, как прямо сейчас встанет, доберется до холодильника, откроет баночку холодного пива и вольет его в себя. На самом деле стало только хуже. — Блядство… вырубите это, — простонал Изана, силой воли перевернувшись на правый бок, под которым кто-то закопошился. Он приоткрыл один глаз, сел и снова крепко зажмурился. Пульсация в висках усилилась. Однако копошение повторилось, и Курокава увидел светлую макушку. Он не смог вспомнить ее имени, зато сразу оглядел себя — одежда была на нем, — и сполз с большой кровати, где помимо него самого и этой блондинки, спали еще четыре человека. Нашел пульт, выключил наконец музыку и, проведя ладонями по лицу, пошел к двери. Дом Коконоя был огромным. Именно поэтому они постоянно тусовались тут. Хаджиме было пофиг. Он всех принимал. Вчерашняя вечеринка состоялась черт пойми в честь чего, но хаос после нее был похлеще того, что творился сейчас в голове Курокавы. Люди спали вповалку в каждой комнате, куда, идя к лестнице, успевал заглянуть Изана. Правда перед одной дверью задержался — поржал над Санзу, которого облепили трое парней, сфотографировал, чтобы потом троллить этого розоволосого придурка, и поплелся вниз. Какучо дрых на диване в обнимку с хорошенькой девчонкой. Изана взглянул на них мельком и наконец достиг кухни. Пива в холодильнике не оказалось — все вылакали вчера, — но была газировка. Именно за нее и схватился Курокава, выдул целую бутылку и шумно рыгнул. — А-а-а! Хорошо! — выкрикнул он на всю кухню, и на этот звук пришел Хитто. — Живой? — усмехнулся Изана, заметив друга, и бросил ему вторую бутылку. — Угу. Пожрем или сразу поедем? — уточнил тот севшим голосом. — Куда? — не понял Курокава, запрыгнул задницей на стол у плиты и закурил. На нем были красные штаны — часть формы его банды — и черная футболка с растянутой горловиной. — В универ. Изана замер. — Ты башкой ударился? — усмехнулся он, затянувшись. — Видел письмо от новой руководительницы группы? Надо показаться хотя бы пару раз. — Не неси эту чепуху. Насрать на руководительницу. — Тогда нахрена мы восстановились? — развел руками Какучо, действительно не понимая прихоть друга. Он вообще мало что понимал в характере Изаны — слишком непредсказуемый человек, который несет один лишь хаос. И как они подружились? Впрочем, Хитто понимал как. Это была та самая дружба со времен детского дома, дружба вопреки всему. Изана, как старший в их тандеме, не подвергался критике Какучо. Тот просто принимал его со всеми странностями и всегда готов был подставить свое плечо. Однако учиться Какучо хотел, поэтому прибавил настойчиво: — Давай хотя бы посмотрим, что там за новая преподша? — Курокава молчал. Значит, у Хитто был шанс заинтересовать его. — Глядишь, тебе понравится — начнешь учиться, как прилежный студент, — усмехнулся он, а Изана хмыкнул. — Старуха мне вряд ли понравится. — Ладно. Тогда, если там окажется секси-училка, я беру ее на себя. Глаза Изаны вспыхнули. Какучо хорошо знал эту сторону друга. Тот всегда был за любую авантюру, особенно если ему могла перепасть очередная победа, а уж соревноваться Курокава любил. — И что, поедем и даже не пожрем ничего? Умираю с голоду, — спрыгнул со стола Изана, не видя, как Хитто улыбается ему вслед. — По пути перекусим. — Ок. Погнали…

***

      Было ровно 10:15. Как раз шла лекция по астрономии. Я спокойно разжевывала тему, которую мы разбирали на прошлом занятии, и попутно начинала новую. Плавно, чтобы студенты могли адаптироваться к моему стилю преподавания. Потом уже не дам им спуску, а пока можно было расслабиться. Шум в коридоре привлек внимание большей части присутствующих, но я не отреагировала. Стояла спиной к студентам и расписывала на доске термины. И лишь когда громыхнула дверь, и кто-то ворвался в аудиторию, я замерла на секунду, но затем продолжила. У меня не было сомнений, что это пожаловали те самые прогульщики, поэтому стараясь не акцентировать внимание других учащихся на этих растлителях порядка, дописала то, что планировала. Затем положила маркер на подставку под доской и повернулась к аудитории. Парни в красной форме мгновенно впились в мой мозг, будто зубы туда вонзили, и я не смогла отвернуться. Уставилась на них так же, как они на меня. — Итак, продолжим, — насильно заставив себя оставаться невозмутимой, сказала я. — Что нам известно о… — но тут же вздохнула и спросила у поднявшего руку Курокавы — ранее видела его фотографию, знала, это он: — Студент Курокава, вы что-то хотели? — Может, познакомимся, руководительница Минами? Мы вас послушались и пришли, как видите, — сказал он с улыбкой от уха до уха. — А вы с нами даже не поздоровались. — Студент Курокава, может, я должна была постелить для вас ковровую дорожку? — скрестила я руки на груди. — Было бы неплохо, — оценил предложение Изана. — Не паясничайте. Поговорим после лекции. — Как скажете, госпожа, — расплылся Курокава в улыбке и, улегшись на стол грудью, опустил голову на руки. — Для вас я Минами-сенсей. Не госпожа. — Бу-бу-бу, — пробормотал Курокава себе под нос и мгновенно уснул. Какучо продержался чуть дольше, потом тоже отрубился, а сидящие перед ними студенты постоянно озирались и шептались. Определенно эти двое испортили мне лекцию. Никому и дела не было до того, что я рассказывала, поэтому с трудом удавалось сохранять самообладание, и как только студенты покинули аудиторию, я поднялась к спящим прогульщикам. Белокурый смуглый Курокава спал, свесив руку с края стола, и его левая серьга в виде ханафуда лежала на щеке. Платиновые волосы закрывали глаза. Я перевела взгляд на стриженного парня с большим шрамом, что тянулся от самого затылка через левый глаз, и покачала головой. Затем грозно шлепнула ладонью по столу и, наблюдая, как Курокава расфокусировано ищет кого-то глазами, скрестила руки на груди. — А… сенсей? — наконец дошло до него. — Эй, просыпайся, — толкнул Изана Какучо в бок, и тот тоже взглянул на меня сонно. — Мило с вашей стороны явиться сюда, но ваш вид… Это что за одежда? Вы что — преступники какие-то? Можно же одеться на лекцию, как подобает? — Мы не в школе, уважаемая госпожа, — зевнул Курокава и откинулся на спинку скамьи, после чего прошелся по мне более внимательным взглядом. — Сюда я могу ходить, как мне захочется. — Курокава, тебе следует взять на заметку, что даже в университете есть свой регламент, и ты должен ему следовать. Явиться в униформе какой-то банды — не лучшая идея. — Какая вы скучная, Минами-сенсей, — Изана поднялся и встал прямо передо мной. Он был выше. Не намного, так как я носила каблуки, но если их снять, разница будет заметна. — Всегда следуете правилам? — Конечно. А ты, полагаю, нет. — А я — нет. Я их нарушаю. Ну так что там по нашему расписанию? — Вы оба действительно будете ходить на лекции? — спросила я недоверчиво. Изана улыбнулся и кивнул. — Ладно, тогда идемте — выдам ваше расписание. На этот семестр вы лишены права выбирать кредиты самостоятельно, но если будете прилежно учиться, сможете откорректировать расписание. И чтобы никаких прогулов, это ясно? Не подставляйте меня. — Как скажете, госпожа, — съехидничал Курокава, а поднявшийся следом за ним Какучо ткнул его локтем, мол, ты чего. — Да прикалываюсь, — буркнул ему тот, и оба направились за мной, явно думая, что я ничего не слышу. Пока я искала нужную папку, пока рассказывала им, когда и куда нужно ходить, Курокава исследовал меня глазами. Я видела, как он пристально ощупывает грудь, талию, скользит взглядом по бедрам, потом вновь с любопытством таращится мне в лицо. Именно поэтому этот невоспитанный болван упустил момент, когда я обратилась к нему. — Студент Курокава, прием, вы меня слышите? — раздраженно дернула я уголком губ, а тот сощурился, словно о чем-то задумался. — Если не явитесь на лекции снова, я лично за вами приеду. Адрес ваш у меня есть. Прошу, будьте ответственными. Курокава принял листок с расписанием, без интереса прошелся по нему глазами, вновь взглянул на меня и выдал то, чего от него не ожидал даже Какучо: — Сколько вам лет, сенсей? Молодо выглядите. Муж есть? На миг я опешила, но вида не подала. Признаться, меня всегда удивляла наглость людей, однако студенты ничего подобного не позволяли себе буквально никогда. Они уважали меня и даже побаивались. А тут какой-то недоносок берет и задает такие личные вопросы прямо в лоб. — Не кажется ли тебе, Курокава, что ты переходишь границы? — проговорила я, глядя на него холодно. — Ух, аж мурашки, — улыбнулся, однако, тот. — Умеете поставить на место одним только взглядом. — Ну можете не отвечать — сам узнаю. До встречи, руководительница, — махнул он листом и пошел к выходу. Какучо неловко улыбнулся и, попрощавшись со мной, выскочил следом. Я же перевела напряженный взгляд в окно. Ничего, справлюсь. Сегодня я задержалась в университете до восьми вечера: изучить результаты своих студентов, отметить тех, у кого проседает успеваемость, проследить статистику посещаемости. Именно этим и занималась. От помощника — старосты группы — я узнала, что Курокава и Какучо исправно посещали все лекции. Правда от них было больше шума, чем толку, и если поначалу все сторонились этих двоих, к концу учебного дня у парней появилась целая свита. Кто-то подносил им напитки, кто-то прикуривал сигарету, кто-то отдал свои конспекты. Информация дошла до заведующего кафедрой и после шести часов вечера тот заявился ко мне. Отчитал, как девочку, пригрозил, что, если я не возьмусь за это дело, он доложит о поведении моих студентов ректору. Настроение стало хуже некуда. В аудитории было тихо. Только за приоткрытым окном отдаленно шумела улица. Учебный год только начался, а уже столько проблем. Как воздействовать на таких бандюганов, я не знала, думала, может, на них охрану при случае вызвать. Но разве это не спровоцирует еще больше проблем? — Мелкие… — только хотела выругаться я, как вдруг вспыхнул экран телефона. Включив звук, я открыла сообщение. Была уверена, это ректор приглашает меня в кабинет, но ошиблась. Этого номера не было в моем справочнике, а содержание сообщения было следующим: «Минами-сенсей, не могу понять, это ошибка какая-то? В расписании указано, что мне надо быть на первой лекции в 9 утра». «Кто это?» — хмуря брови, написала я в ответ. «Курокава. Запишите мой номер, я буду часто с вами связываться. Ну так что, это ошибка?» Я поджала губы и раздраженно настрочила: «Никакой ошибки нет, Курокава. Ты и твой приятель должны быть на лекции ровно в девять. У тебя просели оценки по химии, хотя ты способный. Подтягивай». «Это комплимент, Минами-сенсей?» «У тебя есть еще вопросы? Я занята». «Есть». «Поспеши». «Почему вы так задерживаетесь на работе?» Я слегка вздрогнула и встала. Распахнула окно шире и, опираясь на подоконник, окинула округу взглядом. Если бы Курокава был где-то во дворе, заметила, потому что его яркую одежду и светлые волосы было сложно не увидеть. Однако его не было. «У тебя глупые шутки. Не пиши мне. Я твой учитель, а не подружка». Написав ему, я развернулась и снова села за стол… *** Здание имело форму слегка изогнутой подковы. Курокава, который стоял у другого окна — слева от аудитории, где находилась Минами, — проводил ее взглядом, широко улыбаясь, прочитал сообщение и написал: «Как же так? А если мне правда понадобится ваша помощь?» Но руководительница игнорировала его. Он видел, она даже не взглянула на телефон. Тогда он вздохнул, отвернулся и, едва сунул мобильник в карман штанов, как тот загудел. Изана вновь расплылся в улыбке — думал, Минами ответила, но нет. Улыбка вдруг стала жесткой. «Где тебя носит? — написал ему Хитто. — Гонки начнутся через полчаса. Не явишься — автоматом продул». «Лечу», — чиркнул ему Курокава, еще раз оглянулся на Минами и поспешил к выходу… В ушах свистел ветер. Его могли оштрафовать за езду без шлема, но сегодня Изана торопился, так что не до того было. И так задержался. Подумав, по какой причине так долго проторчал в универе, он рассмеялся, но ветер заглушил его голос. Проникновение в административную часть университета, а потом еще и противозаконное исследование личного дела госпожи Минами Карен — это то, за что Курокаву могли привлечь к ответственности, но он сделал, что хотел — получил информацию на руководительницу. Зачем? Конечно, чтобы знать, с кем придется иметь дело. Курокава сказал другу, что склонит преподшу на свою сторону, и та поставит ему все нужные оценки. Главное, найти к ней подход, а там все пойдет по накатанной. Но самое забавное, спроси кто Курокаву, зачем он это делает, учиться-то ему совсем неинтересно, он посмеется и скажет, «да просто весело», и на этом все. Таким был Курокава Изана: весело поступить в университет; весело поухлестывать за студентками; весело бросить учебу; весело закончить учебу; весело нарушать все правила; весело мешать жить другим внутри их системы; весело подраться, погонять на мотоцикле, напиться, накуриться, жить на полную катушку. Это все было для Изаны чистой воды весельем. Он вечно куда-то торопился, импульсивно срывался с места, постоянно ввязывался в какие-то проблемы, а рядом был верный и недовольный его поведением Какучо, который не раз вытаскивал Изану из полной задницы. Впрочем, вдвоем они тоже немало куда влезали. Как, например, сегодня. Это было что-то вроде пока еще мирного батла с Тосвой. Курокава и его банда Поднебесье имели большой вес в криминальной среде Японии. Речь шла не только о Токио. О Курокаве знали и в других городах. А поскольку у него был давний заклятый враг Сано Манджиро или просто Майки, обстановка накалялась. Гонки придумал Шион — все поддержали. Хотя каждый из них понимал, чем это закончится. Конечно все они пересрутся и надерут друг другу задницы. При мыслях об этом Курокава не мог перестать скалиться. Он предвкушал. Университетские дела остались позади, там же осталась и Минами. Изана наглухо о ней забыл. На время забыл, разумеется. Потом вспомнит, а сейчас кровь кипела от предстоящей бойни. Как же ему было хорошо. Мир казался Изане чудесным местом для его величия!