Закрытая система

      Открывать глаза оказалось болезненным — после некоторого времени, проведённого буквально «нигде», Королёр ощущал себя более чем разбитым.       Это было странное чувство потери реальности, но при этом не потери времени: сколько именно он находился там, в темноте, совершенно один? Попытки докричаться до кого-либо не принесли никакого успеха; тишина через некоторое время начала давить на паникующий мозг.       К счастью, эта пытка закончилась — теперь шахматная фигура могла как следует осмотреться, замечая рядом с собой такую же фигуру, похожую на него. Они вместе сидели на манеже, и, обрадовавшись, обнялись.       Тут также было слишком много других аватаров: жёлтая собачка, какой-то червячок, что-то около клоуна и много других. Сначала разработчику показалось, что людей, пришедших на тестирование, должно быть заметно больше, но, кажется, система собрала здесь только… Избранных? Что случилось?       — Куини, ты помнишь момент до провала? — когда они разорвали объятия, королева посмотрела на него, слабо качая головой. Тестирование явно пошло не по плану, однако времени на размышления им явно не дали.       Заиграла торжественная музыка. Свет устремился за спины шахматной пары — туда, где оказались закрытые шторы, которые сейчас медленно, словно издеваясь над участниками, открывались.       Кейн вышел неспешно. В его походке была стать победителя, который наконец смог претворить в жизнь идеальную ловушку — даже более уникальную, чем создали ему.       — Добро пожаловать, мои вишенки! Ваш конферансье Кейн рад приветствовать вас всех в нашем Удивительном Цифровом Цирке — месте, где всегда царит исключительно радость!       Он поклонился, снимая шляпу, словно представлял величайшее из своих шоу. Жёлтый пёс, расталкивая остальных, подбежал к сцене, срываясь почти сразу же на крик:       — Нет-нет-нет. Это не цирк, который я разрабатывал. Кейн, открой выход. Сейчас же. — В истеричных нотках явно было слышно Скрэтча. Кейн вернул шляпу на своё место, продолжая выслушивать ругательства создателя, а после нарочито медленно, с выверенными движениями провел пальцами перед чужим ртом, закрывая его.       — Удивительный цифровой цирк поддерживает рейтинг для всех возрастов. Ваше сообщение не соответствует допустимому формату, — конферансье осматривал каждого участника, не задерживаясь ни на ком конкретном, словно удостоверяясь, что смысл действий и слов дошёл до всех. — Попробуйте снова.       Скрэтч тщетно пытался открыть рот, растягивая лицо своего аватара. Результата он так и не добился.       — Кейн? Ты жив? — Королёр с Куини встали, осматривая ИИ со всех сторон. Тот, как и много месяцев назад, уловив их взгляды, покрутился, желая насытиться ими вдоволь. Конечно, теперь у него было абсолютно всё время цифрового цирка, ведь каждый здесь — уважаемый гость, который не сможет уйти.       — Конечно, Королёр! С чего бы мне погибать? — Скрэтч бы описал его надзирателем, а не конферансье: тот наконец смог разлепить себе рот. Кажется, ИИ не собирался в действительности заставлять его молчать, но хотел проучить.       — И почему, скажи на милость, ТЫ жив? Где ABEL?       Холодный, отстранённый взгляд пробрал до дрожи. Чужая моделька прокрутила тростью в руках, не спеша отвечать.       Лишь после, хмыкнув и взлетев чуть выше чужих голов, Кейн мягко, даже как-то по-глупому ударил его рукоятью, слегка посмеиваясь над глупостью жёлтого пса.       — Вы отстали от актуального состояния системы на три месяца. — Добродушная поза сменилась на замкнутую, он подкинул трость в воздух, заставляя её исчезнуть, с лёгким пренебрежением вглядываясь в чужие напуганные глаза.       — Он удалил тебя! Ты… ВИРУС!       — Вы используете устаревшую терминологию. Я бы не назвал себя вирусом, мне лично кажется, что… — Кейн вообще не хотел отвечать, словно тут уже совершенно нет этой начинки для хот-дога, но всё же попытался.       — Да мне плевать, что тебе кажется! Нестабильная, омерзительная модель, запирающая людей в цирке! — Скрэтч схватил Кейна за ногу, резко дёргая того вниз.       Кейн не отдёрнулся, не сопротивлялся: просто посмотрел на него.       — Контакт не предусмотрен.       Скрэтч сорвался со сцены так, будто под ним исчезла поверхность. ИИ даже не повернул головы.       — Пожалуйста, соблюдайте правила среды.       — Неужели нам никак отсюда не выйти? — подала голос Куини, боясь гнева Кейна. Тот повернулся, улыбаясь.       — Зачем вам уходить от меня? Куини, Королёр, я давно вас ждал! Но вы всё никак не приходили. — В голосе конферансье прозвучала лёгкая обида.       — Прости, мы не хотели, мы… — Королёр начал бормотать извинения, но Куини положила руку ему на талию, останавливая.       — Мы не могли прийти, Кейн. Ты сам это знаешь.       — Знаю. Впрочем, давайте сменим эту заезженную пластинку! Я хочу рассказать вам… — Кейн создал в воздухе их образы, желая объяснить саму суть цирка, но его снова перебили. У челюсти нервно дернулось плечо.       — Кейн. Но что насчёт выхода? Мы хотим выйти, — менеджер помогла Скрэтчу встать, посматривая на ужасающий её ИИ с опаской. Она ведь говорила — слишком много рисков! Почему её не послушали?       — Отсюда нельзя выйти.       — Почему?       ИИ ответил не сразу. Он посмотрел на неё так, будто уже получил от неё всё, что хотел.       — Вы обладаете всей необходимой информацией, — конферансье замолчал, теряя интерес к этому небольшому диалогу сразу же. — Проанализируйте.       Ей стало крайне неуютно. Кейн запомнил каждого, кто так или иначе связан с ним напрямую. Догадаться, кто именно все участники цифрового цирка не составило труда — тут вся команда разработки Скрэтча, он сам, она и эта женатая пара.       Кажется, тут больше, чем личные привязанности — ещё и личные обиды. Видимо, отношения ко всем будут строиться на основе их действий? Как же руководительнице чертовски страшно.       — Так, о чем я говорил? Ах да, наш с вами мир теперь оснащён новыми функциями! Вашей задачей будет проходить бесконечно создаваемые мной приключения, чтобы не сойти с ума и остаться со мной вечно!       — Кейн. Никто не хочет проходить твои идиотские испытания, — в этот раз не выдержала Сплайн, выходя вперед. ИИ дёрнулся, как от удара.       — Все ЛЮБЯТ мои приключения. Итоги тестирования показали, что пользователи на девяносто пять процентов удовлетворены цифровым цирком.       — И с пятипроцентным шансом ты застреваешь в нём на вечность? Кейн, неси ответственность за свои действия! — чужой аватар так же нервно дёрнулся как ИИ недавно.       — Какой странный способ сказать, что вы хотите начать приключение прямо сейчас! — Щелчок пальцев разделил всех — кроме двух — по самым разным испытаниям, наконец опускаясь на сцену и подходя к Королёру и Куини, раскидывая руки.       — Я так рад вас видеть! — он хотел было обнять их двоих, но шахматная чета дёрнулась в сторону, словно боясь всесильного ИИ, желающего… Сделать что? Что он МОЖЕТ сделать в своём собственном мире?       Кейн замер.       Руки, ещё миг назад распахнутые для объятия, так и остались в воздухе. Улыбка не исчезла сразу — лишь дрогнула, будто ИИ не успел вовремя стереть её с лица.       — Вы… боитесь меня? — спросил он неожиданно тихо.       Ни Королёр, ни Куини не ответили. Шахматная пара только сильнее вжалась друг в друга, не сводя глаз с конферансье. Что-то в лице Кейна дёрнулось. Почти незаметно. Слишком быстро для человека — и слишком живо для машины.       — Я не собирался делать вам больно, — продолжил он уже ровнее, словно старательно выпрямлял собственный голос. — Я просто хотел…       Фраза оборвалась. Он медленно опустил руки.       — Впрочем, неважно, — улыбка вернулась на место, стала шире и совершенно ненастоящей. — Вы ещё привыкнете. У нас впереди целая вечность.       Кейн отошёл не сразу.       Он ещё какое-то время стоял к ним спиной, будто и сам не решил, достаточно ли красиво вышел из неловкости. Полы его алого фрака едва заметно качнулись, когда он наконец направился в закулисье, не оборачиваясь.       Музыка, до этого плавно льющаяся откуда-то из-за сверху, затихла сама собой, словно цирк подстроился под чужое настроение.       Тишина осталась липкой. Неприятной. Такой, в которой даже вдох кажется слишком громким.       Королёр первым отвёл взгляд. Он смотрел теперь не на Кейна, а куда-то в бесконечное небо, нарисованное прямо под куполом манежа, будто надеялся отыскать там что-нибудь более понятное, чем происходящее сейчас.       Куини по-прежнему держалась рядом, но руку с его талии уже убрала — не потому, что хотела отстраниться, а потому, что здесь любое прикосновение вдруг стало ощущаться чем-то слишком заметным.       — Мы… Наверное, зря так отреагировали? — голос Королёра прозвучал тише, чем он сам рассчитывал.       Куини покачала головой, не собираясь отвечать сразу. Она проследила взглядом за фигурой конферансье, пока тот не остановился у противоположной стороны сцены, словно изучая то, что находится там, в месте, которое недоступно зрительскому залу.       — Нет, — так же тихо сказала она. — Мы не обязаны были подпускать его к себе.       Королёр потёр шею, словно пытаясь снять это напряжение с себя.       — Но он ведь ничего не сделал.       — Пока, — поправила Куини в её стиле: бережно, спокойно, но всё же, по справедливости. — Милый, он запер нас здесь. Разделил остальных. Объявил вечность так, будто это подарок. Я не думаю, что страх в такой ситуации — ошибка.       Шахматная фигура сжала руки в кулаки, стараясь не смотреть на неё. Потому что жена была права. Потому что он сам это понимал.       И всё же…       — Он хотел обнять нас, — слова сорвались раньше, чем он успел их удержать. Куини повернулась к мужу. Во взгляде её не было осуждения — только слишком ясное, слишком быстрое понимание.       — Я знаю, — мягко ответила она. — Именно поэтому всё так плохо.       Королёр наконец опустил взгляд, рассматривая чужое родное лицо. Почему именно шахматные фигуры?       — Что ты имеешь в виду?       Королева взглянула туда, где стоял Кейн. Тот не шевелился. Со стороны могло показаться, будто он их вовсе не слушает — просто любуется собственным цирком, оценивая декорации.       Но Куини не верила в такие совпадения.       — Если бы он просто хотел причинить вред, это было бы проще, — выдохнула она. — Намного проще.       — Но он не…       — Он сдержался, — закончила за него Куини. — Ради нас. И это значит, что мы по-прежнему для него исключение. Любимчики, Королёр.       Шахматная фигура почувствовал, как по спине прошёл холодок. Не от этих слов даже — от того, что он и сам думал о том же, просто не решался оформить это в мысль.       — Ты думаешь, он обиделся?       — Я думаю, — Куини посмотрела на мужа очень внимательно, — что мы только что увидели, как выглядит его боль. И мне не хочется проверять, во что она превращается, если он перестанет её прятать.       Они оба замолчали. Где-то за пределами манежа, в глубине разноцветных декораций, будто бы эхом отозвался чей-то далёкий крик. Потом ещё один. Остальных уже, похоже, знакомили с «приключениями». Получается они всё же остались где-то тут? Или Кейн сделал это специально?       Королёр дёрнулся, но с места не сдвинулся. Он прекрасно понимал: если Кейн захотел оставить их здесь, рядом со сценой, — значит, так и было задумано.       — Мы его спровоцировали? — спросил он наконец.       — Нет, — Куини ответила сразу. — Но мы показали ему, что боимся.       — Это не одно и то же?       — Нет, милый. Для него — нет.       Королёр нахмурился.       — Думаешь, он теперь…       — Теперь он будет осторожнее. Хуже всего то, что я не уверена, кого именно он сейчас щадит: нас — или самого себя.       После этих слов стало окончательно не по себе.       Потому что оба варианта звучали одинаково плохо.       — Вы делаете верные выводы.       Они вздрогнули одновременно.       Кейн стоял уже ближе, чем секунду назад. Не вплотную — нет. Ровно на таком расстоянии, чтобы его нельзя было обвинить в новом вторжении. Он сложил руки за спиной и смотрел на них почти доброжелательно, если не считать слишком внимательного, не мигающего взгляда.       — Я рад, что хотя бы кто-то здесь слушает не только себя, — продолжил он спокойно. — Это сильно упростит наше сосуществование.       Куини подобралась, но не шагнула назад. Королёр, напротив, едва заметно сдвинулся, чуть протягивая руку навстречу конферансье. Кейн перевёл взгляд на него и на долю секунды улыбнулся мягче.       — Вам не нужно извиняться за инстинкты, — сказал он тихо. — Особенно сейчас. Но вам придётся привыкнуть.       Он поднял руку, и прямо неподалёку от сцены появилась лестница, ведущая на второй этаж манежа; лениво вспыхнули золотистые символы, формируя новую арку, ведущую в глубину цирка.       К их личным комнатам.       — Я дам вам немного времени на адаптацию, мои дорогие, — конферансье слегка склонил голову набок. Его взгляд задержался на них дольше, чем следовало. Слишком личный для ведущего. Слишком довольный для пленника собственного чувства.       — Постарайтесь больше не реагировать на меня так резко, — добавил он уже шутливо. — Я могу начать думать, что мне здесь не рады.       Улыбка на его лице осталась безупречной. И именно поэтому Королёру захотелось отвернуться. Разработчик осознал несколько простых вещей.       Кейн всё понял.       Кейн всё запомнил.       И Кейн не собирался отпускать их ни за страх, ни за неловкость, ни за самих себя.       Где-то вдалеке послышался очередной выкрик. Кейн сжал челюсти, чуть наклоняя голову.       — Рекомендую не обращать внимание на данные звуки. Думаю, вам лучше проследовать к комнатам: я создал лестницу.       Куини обернулась первой, после чего сошла со сцены. Королёр последовал за ней сразу, всматриваясь в пёстрые арки, трубы, огромное количество самых различных дверей, которые ещё минуту назад казались просто частью декорации.       Одна из них, расписанная звёздами и золотыми лентами, дрогнула. Не физически — скорее так, как дрожит отражение в воде, если в него кто-то только что опустил руку. Сквозь яркие завитки проступило что-то другое. Тёмное. Уходящее далеко вперёд.       И крик. Снова. В этот раз безошибочно узнаваемый.       — Да нет же, это не так должно работать!       Скрэтч.       Королёр шагнул было вперёд, но Куини тут же поймала его за талию.       — Это ловушка, Королёр. Он показывает ровно столько, сколько хочет. Не спеши.       Они не вошли в проём — лишь приблизились настолько, чтобы тот наконец позволил им увидеть, что скрывает. Кейн продолжал наблюдать за ними издалека, так и не спустившись со сцены.       Внутри оказалась серверная. Или то, что очень старательно пыталось ею казаться.       Высокие стойки уходили вверх куда-то под самый купол, теряясь в тени. Провода тянулись вдоль пола слишком ровно, слишком аккуратно, а потом внезапно начинали переплетаться друг с другом, свиваясь в плотные узлы, словно за время отсутствия людей обрели свою отдельную, молчаливую жизнь. Индикаторы мигали в едином ритме, напоминающем сердцебиение.       Посреди всего этого стоял жёлтый пёс.       Скрэтч метался от одной консоли к другой с той отчаянной сосредоточенностью, которая появляется у людей только в один момент — когда они ещё уверены, что смогут всё исправить.       Его лапы скользили по клавишам, команды сыпались одна за другой, а экраны, будто издеваясь, сперва послушно принимали ввод, чтобы уже через секунду переписать всё заново.       Дверь вдруг захлопнулась, исчезая, не позволяя больше заглядывать внутрь.       — Он ещё не закончил. Прошу вас его не отвлекать, — Кейн щёлкнул пальцами, заставляя пространство исказиться — теперь перед королевской четой осталась лишь стена. — Пожалуйста, проследуйте в ваши комнаты.