Отголоски нас

      Сергей Мыцик всегда считал себя взрослым, воспитанным и спокойным парнем. До тех пор, пока не встретил его – Мурашова Валерия Дмитриевича, Капитана первого ранга, честного и смелого офицера, вмиг ставшего для Серёги кумиром.       Именно после этой первой, совершенно случайной встречи, скромный физик Мыцик Сергей Яковлевич и решил попробовать связать свою жизнь со службой, с флотом! Почти год он старательно тренировался, учился, что-то придумывал и разрабатывал, с радостью ожидая момента, когда куратор организует ему встречу с Мурашовым. И все оказалось не зря: Валерий Дмитриевич не просто согласился взять над Серёжей шефство, он пустил его в свой дом, в свою семью!       Вот тут мир и попрощался с тихим Сереженькой, и приготовился встречать Серегу: смелого, дерзкого, будущего офицера. И способствовало этим изменениям знакомство с детьми Мурашова – Славкой и Женькой. И если Слава напоминал Мыцику удава Каа, то Женя была той ещё "Маугли".       Их знакомство произошло крайне странным образом: Женя просто-напросто влетела в него. Со всей дури. И ведь ничего: тут же вскочила, глаза выпучила, головой мотнула и с визгом, достойным индейца...спряталась за спину ошалевшего Мыцика. Как выяснилось позже, незадолго до этого девушка умудрилась со спокойной душой выбросить Славкины старые рубашки и футболки. Женя назвала их хламом, а Слава – "счастливыми талисманами". Тогда Серёжа решил, что ошибся адресом и попал в дурдом, но в дверях показался Валерий Дмитриевич. Капранг лишь закатил глаза, дал детям по подзатыльнику и отправил ставить чайник, не забыв улыбнуться Сереге:       – Ты внимания на них не обращай, Серёжа. Это просто у моих клоунов сегодня весеннее обострение, а так они нормальные.       Говоря откровенно, тогда Мыцик совершенно не поверил Валерию Дмитриевичу. Вот эти двое, нарезающие круги по лестничной площадке и обещающие друг другу нечто, хуже казней египетских, нормальные? Они? Ну, ладно, паренёк вроде выглядел довольно адекватно, хотя глаз дергался заметно. А вот маленькая ехидна, злобненько улыбающаяся и довольно потирающая ручки, заставила Серегу напрячься. Неужто по его душу нагрянула?       То, что судьба решила наказать его за грехи, Серега понял уже через пять минут, когда ехидна, откинув за спину копну русых волос и поправив домашнее платье, сначала представилась ему Свет Её Величеством Евгенией Валерьевной, а потом подхватила под локоть, потащила в квартиру. Где-то сзади Мыцик ещё слышал, как Валерий Дмитриевич кричал что-то про "всех офицеров мне портит, чертовка" и "сейчас и этот поплывет", но ответить не мог. Хватка у девчонки была железная, глаза – красивые, а юмор весьма забавный. Эх, будь она постарше...       Сейчас та первая встреча казалась чем-то простым и забавным, тогда же – странным. И пусть об этом не знают Мурашовы, но были у Сергея Яковлевича мысли обходить их дом десятой дорогой. Женя не дала. Встретила его однажды на улице и кинулась обнимать и ругать: почему это, Сереженька, вы к нам не заходите, папа переживает, я скучаю, с вами весело. Пришлось идти. Хотя... пришлось, наверное, тут было неправильным словом. Захотелось идти: уж больно Сереге нравилось, как в Жениных глазах зажигался радостный огонёк, а на губах расцветала искренняя улыбка.       Теперь же, сидя за столом, слушая веселое щебетание Жени рядышком и уплетая за обе щеки фирменные вареники Елены Александровны Мурашовой, Серега мог назвать себя счастливым человеком. Вот, что ни говори, а эта семья уже давно стала для него самой родной и любимой!       – Ну, что, Серега, рассказывай, как прошел первый рабочий день? – спросил Валерий Дмитриевич, с улыбкой отсалютовав Мыцику бокалом с вином.       – Прекрасно, – врать особо не хотелось, но и о том, как он оконфузился, Мыцик предпочел бы промолчать. Только Сергей забыл, что на работе дважды за один день нарвался на Мурашовых.       – Ага, прекрасно, – опаньки, подстава пришла откуда не ждали, от Славы, – так прекрасно, что он сегодня к нам в класс "вполз". Что, блин, случилось, за те пять минут между библиотекой и уроком?       – Да ладно? Серега?       Слава, твою Машу! Ну и какого дьявола ты это ляпаешь!? Теперь вон, Валерий Дмитриевич смотрит на Серегу как на последнего придурка. Еще и ситуацию эту объяснять теперь нужно... Эх, была не была. Хоть Женька посмеется.       – Да там, Валерий Дмитриевич, ситуация такая вышла, – Мыцик даже замялся. Как-то стыдно было признаваться, что из равновесия его, взрослого мужика, вывели дети, – сначала в коридоре чуть не сбила толпа детей, несущихся в столовую, а потом две старшеклассницы пристали. Говорят: – "Новенький, дай номерок!". А оно мне надо? Еще посадят за совращение... И вообще, в каком месте я похож на школьника? Жека, харе ржать!       Но Мурашову было уже не остановить. Уж чего-чего, а того, что двухметровая шпала Сергей, вечно спокойный, как удав, в первый же рабочий день будет смущен школьниками, она не ожидала. Ну и дела... Неужто однажды его на работе и из себя выведут? Вот на это бы она посмотрела: орущий Серега. Классное, наверное, зрелище. Эпичное точно!       – Вот-вот, – хмыкнул Слава, – в Багдаде все спокойно. А то некоторые...       Парень вдруг осекся, нахмурился и уставился в тарелку.       – Что некоторые? – Валерий Дмитриевич, еще секунду назад радостно улыбавшийся, внимательно глянул на сына. Проблемы? Тогда почему ни Слава, ни Женя ничего не сказали? Или проблемы у Сережи?       – Ничего, – ох, как же Мурашов ненавидел этот взгляд исподлобья! И как ирония судьбы – талантом так смотреть обладали оба его ребенка. Ну что за подлость.       – Нет уж, договаривай, раз начал.       – Пап, ничего не случилось, хватит, – ну и характер! Иногда Валерий Дмитриевич честно и искренне гордился Славой. Сын – кремень! Настоящий мужик. Но иногда так хотелось надавать подзатыльников, чтобы лишнего на себя не брал, но нет же, Лена запрещала. И к чему это привело? К тому, что и Слава, и Женя – упертые бараны, которых проще прибить, чем добиться от них правды.       От дальнейших разборок, к великому счастью Сереги, с опаской переводящего взгляд с одного Мурашова на другого, спасла Елена Александровна. Женщина одним взглядом пресекла ссору и, дабы окончательно закрепить перемирие, легонько подтолкнула дочь в сторону кухни – пусть лучше чай и пирог несет, а не уши греет. И все же Мыцик был готов поклясться: Женя была единственной, кто понял Славу и без слов. Иначе Серега не мог объяснить те секундные взгляды, которые они бросили друг на друга. Ментальная связь, вашу Машу! Ладно уж... Значит, будут пить чай, а не тайны Мадридского двора разгадывать.

      ***

      – Мне-то правду расскажешь? Вот же ж зараза! Давно пора привыкнуть, что Женька умеет подкрадываться бесшумно, да все как-то не получается. Хотя, казалось бы, всю жизнь вместе.       Вместо ответа Слава предпочел лечь на кровать и придвинуться к стене, откинув одеяло в сторону. Это давно стало их с Женей традицией: просто лежать вместе и болтать, одновременно обо всем и ни о чем. Вот и сейчас сестренка не стала терять времени даром, быстро шмыгнула в кровать и удобненько устроилась у Славы под боком.       – И что же, все-таки, случилось?       – Ничего нового, – грузить Женьку старыми проблемами Слава не хотел, но понимал, что уж кто-то, а его сестра и мертвого достанет своими расспросами, – на арене все те же клоуны, которые из-за отсутствия серого вещества в башке стремятся во всем обвинить мою сестру.       Говорить так про Ваську не хотелось. Вот прямо до тошноты. Потому что Ионов всегда был для Славы самым лучшим, самым настоящим и любимым другом, почти братом. Но еще меньше хотелось, чтобы его Женьку ни за что с грязью смешивали. За сестру Слава готов был со всеми драться. Даже с другом. Даже с Васей.       Женя не стала отвечать. Она лишь плотнее прижалась к брату, одновременно и сама согреваясь его теплом, и грея его. Какая же она, оказывается, еще маленькая. Вроде у них всего год разница, но Слава почему-то, рядом с сестренкой себя всегда чувствовал старше. Не Славой даже, а Вячеславом! И этот Вячеслав должен был защищать сестру ото всех.       Они лежали в тишине еще минут двадцать, а потом Мурашов услышал тихое посапывание. Он скосил глаза вниз. Так и есть, спит мелочь! Будить Женю было себе дороже, поэтому, для вида страдальчески повздыхав пару раз, Слава выбрался из постели, подхватил сестренку на руки и понес в ее комнату. За те пару метров, что прошел, успел и посетовать на свою старость, и поймать смеющийся взгляд отца, и пару ехидных замечаний от матери.       Уложив Женю на кровать и укрыв одеялом, Слава на секунду прикрыл глаза и поцеловал девчонку в лоб.       – Спокойной ночи, мелюза. Люблю тебя.       Уже на выходе из комнаты, Слава услышал тихое, сонно, но такое искреннее:       – И я тебя люблю. Спокойной ночи.