Когда-то в Великобритании/ Once Upon A Time At The Britain

Май, 1935 год

Лондонский вокзал Ватерлоо в это майское утро гудел, как разворошенный улей. Тысячи голосов сливались в единый, неразборчивый гул, сквозь который то и дело прорывались пронзительные гудки паровозов, лязг буферов, шипение выпускаемого пара и крики носильщиков в форменных кепках, перекрикивающих толпу. Воздух был густым, пропитанным запахами угольной пыли, машинного масла, мокрых пальто и дешевого табака. Сквозь закопченные стекла огромного купола пробивались редкие лучи солнца, высвечивая мириады пылинок, танцующих в золотистых столбах света. Шестнадцатилетний принц Луи Уэльский чувствовал себя здесь чужим. Новый твидовый костюм темно-синего цвета, сшитый лучшим портным на Сэвил-Роу, сидел безупречно, но Луи казалось, что воротник рубашки душит его, а галстук затянут слишком туго. Он то и дело поправлял узел, нервно оглядываясь по сторонам. В правой руке он сжимал кожаный поводок, на другом конце которого нетерпеливо перебирал лапами его верный черный пудель Викториан, или просто Вик, как все его называли. Пес, обычно спокойный и даже флегматичный, сегодня вел себя странно. Он вертелся, принюхивался, то и дело тянул в сторону прибывающих поездов, и Луи приходилось постоянно одергивать его. – Да что с тобой сегодня? – проворчал Луи, наклоняясь, чтобы потрепать пса за ухом. – Успокойся, Вик. Мы просто встречаем какую-то леди. Ничего интересного. Вик в ответ коротко тявкнул и снова натянул поводок. Луи вздохнул и окинул взглядом перрон номер три, куда должен был прибыть утренний экспресс из Кале. Он понятия не имел, как выглядит эта таинственная мисс Свон – Маргарет Николь Свон, гостья, которую семья поручила ему встретить. Ни фотографии, ни описания, только имя и название поезда. Принцесса Катерина, его мать, была немногословна: «Встреть ее, Луи. Она важная персона. Будь вежлив». Сестра Шарлотта добавила: «Она из России, но говорит по-английски. Ты не перепутаешь». Старший брат Джордж, как всегда, отнесся к поручению с легкой усмешкой: «Постарайся не опозориться, Луи». И вот он здесь, на вокзале, с собакой, которая ведет себя так, будто учуяла нечто необычное. Поезд прибыл с небольшим опозданием. Паровоз, дымя и лязгая, проплыл мимо, и Луи подался вперед, вглядываясь в лица женщин, которые выходили из вагонов. Молодые и пожилые, элегантные и скромные – все они смешивались в толпе, и Луи уже начал отчаиваться, когда Вик рванул поводок с такой силой, что тот выскользнул из его пальцев. – Вик! Стоять! – крикнул Луи, бросаясь за псом. Но пудель, словно обезумев, мчался сквозь толпу, лавируя между чемоданами, ногами пассажиров и тележками носильщиков. Луи, чертыхаясь, бежал следом, расталкивая людей, извиняясь на ходу и чувствуя, как его лицо заливает краска стыда. Он потерял Вика из виду на несколько секунд, а когда снова увидел, тот уже заворачивал за угол вагона первого класса. Луи рванул туда же, не глядя по сторонам, и врезался во что-то мягкое. Раздался вскрик, и Луи понял, что сбил с ног какую-то женщину. Он сам едва удержал равновесие, а незнакомка упала на колени, выронив изящный велюровый саквояж. – О боже! Простите, пожалуйста! – воскликнул Луи, кидаясь ей на помощь. – Я не нарочно, мой пес вырвался, я… Он протянул руку, и женщина приняла ее, поднимаясь. Луи заметил, что на ней элегантное пальто цвета морской волны и небольшая шляпка-клош, из-под которой была опущена густая темная вуаль. Лица он не видел, только смутные очертания. – Ничего страшного, – произнес мелодичный голос с легким, едва уловимым акцентом. – Будьте в следующий раз внимательнее, молодой человек. В этот момент подбежал Вик, возбужденно повизгивая. Он ткнулся носом в подол ее платья, выглядывавшего из-под пальто, и вдруг, игриво оскалившись, потянул ткань зубами. – Вик! Нет! Фу! – закричал Луи, оттаскивая пса за ошейник. Но было поздно. Раздался отчетливый звук рвущейся материи – длинная, неровная стрелка побежала от подола почти до самого пояса. Женщина замерла, а потом быстро запахнула пальто, прижимая его к бедрам, чтобы скрыть повреждение. – Я… я ужасно сожалею! – Луи чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. – Позвольте мне возместить ущерб, я могу отвезти вас куда вам нужно, мой автомобиль… – Не нужно, – голос женщины стал ледяным, отрезающим. – Я доберусь сама. Она подхватила саквояж, развернулась и быстрым, решительным шагом направилась к выходу с перрона. Луи, все еще сжимая поводок виновато поскуливающего Вика, смотрел ей вслед. Он видел, как она подошла к остановке, как ловко вскочила в красный двухэтажный автобус, как двери закрылись за ней, увозя прочь его последнюю надежду хоть как-то загладить свою вину. – Черт, черт, черт! – прошептал Луи, чувствуя, как гнев на себя и на пса поднимается внутри. – Ты идиот, Луи, полный идиот. Он еще несколько минут постоял на перроне, но никакой мисс Свон, конечно, не появилась. Он понял, что провалил поручение, и теперь ему предстоит объясняться с семьей. Обратно во дворец он ехал в кэбе, стараясь не думать о том, что скажет матери. Вик сидел у его ног, положив морду на лапы, и виновато поглядывал на хозяина. Луи не разговаривал с ним – он был слишком зол. Войдя в Букингемский дворец через служебный вход, чтобы не попадаться на глаза лишним слугам, Луи первым делом направился в свой маленький кабинет. Там его уже ждал мистер Элтон – человек в строгом сером костюме, с невозмутимым лицом и внимательными глазами. Он был главой небольшой частной службы, которую Луи нанял четыре года назад, как только получил доступ к части своих средств. – Ваше Высочество, – Элтон поклонился. – Новости есть? – без предисловий спросил Луи, сбрасывая пальто на стул. Он подошел к окну, встал спиной к собеседнику, чтобы тот не видел его лица. – Ничего существенного, сэр, – ответил Элтон. – Мы проверили все поместья в указанном районе Шотландии за 1918-1920 годы. Никаких упоминаний о русских гостях с ребенком. В Лондоне тоже пока ничего. Луи сжал челюсти. Четыре года. Четыре года поисков той самой девочки – темноволосой, с густыми ресницами и глубокими блестящими глазами. Той, которая врезалась в его память в трехлетнем возрасте, когда он, гоняясь за Виком по шотландским полям, сбил ее с ног. Он помнил каждую деталь: ее белое платье, ее улыбку, а имя — нет. Но больше он ее никогда не видел, и теперь ему казалось, что это был сон. – Продолжайте искать, – сказал Луи, не оборачиваясь. – Расширьте географию. Эдинбург, Глазго, может быть, Париж. – Слушаюсь, Ваше Высочество. Элтон бесшумно вышел, а Луи остался стоять у окна, глядя на серое лондонское небо. Поиски девочки и провал с мисс Свон – двойное разочарование давило на него. Он отправился в Голубую гостиную, где, как он знал, собиралась семья. На пороге он замер. Принцесса Катерина и принцесса Шарлотта сидели на диване, одетые с особой элегантностью. Шарлотта была в нежно-голубом крепдешине, мать – в серебристо-сером шелке. Обе смотрели на него с ожиданием. – Луи! – воскликнула Шарлотта. – Ну как? Встретил ее? – Нет, – буркнул Луи, опускаясь в кресло у камина. Вик пристроился у его ног. – Поезд пришел, я был там, но никакой мисс Свон не видел. Зато мой пес порвал юбку какой-то даме в вуали. Принцесса Катерина нахмурилась. – Опять ты со своим псом, Луи. Когда ты научишься ответственности? – Мама, он вырвался, я не мог… – Ты всегда так говоришь, – перебила Шарлотта, но в ее голосе не было злости, только усталость. – Ладно, не переживай. Джордж сейчас поедет на вокзал, может быть, она еще там. – Я же сказал, ее нет, – упрямо ответил Луи. В этот момент в гостиную вошел принц Джордж, старший брат. Он был в темно-синем костюме, с гвоздикой в петлице, и выглядел так, словно только что вернулся с прогулки верхом. – Что за шум? – спросил он, оглядывая присутствующих. – А, Луи. Ну что, встретил нашу гостью? – Нет, – процедил Луи. – Не встретил. Джордж покачал головой, но без осуждения. – Ничего, я сам съезжу. Она, наверное, ждет у главного входа. Не все же такие растеряхи, как ты. Он вышел, а Луи остался сидеть, слушая успокаивающие речи матери и попытки Шарлотты его развеселить. Прошло минут двадцать. Луи уже начал подремывать в кресле, когда дверь снова открылась. – Позвольте представить вам нашу долгожданную гостью, – торжественно произнес Джордж. – Мисс Маргарет Николь Свон. Луи поднял голову. Женщина в пальто цвета морской волны сделала реверанс перед принцессой. Затем она сняла шляпку вместе с вуалью, и Луи увидел ее лицо. Темные короткие волосы, блестящие, как вороново крыло. Белая, почти фарфоровая кожа. И глаза – огромные, глубокие, цвета темного янтаря, обрамленные густыми, длинными ресницами. Те самые глаза. Глаза девочки из Шотландии. И глаза женщины, которой он только что порвал юбку на вокзале. Луи почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Он вцепился в подлокотники кресла, чтобы не выдать себя. Джордж представил ее по очереди: принцессе Катерине, которая приняла гостью сдержанно, но благосклонно; Шарлотте, которая радостно обняла ее, забыв об этикете; и наконец – Луи. – А это мой младший брат, принц Луи. Луи встал, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Очень приятно, Ваше Высочество, – произнесла Маргарет, и в ее глазах не было узнавания. Только вежливость. – Надеюсь, ваш пес чувствует себя лучше после вокзальной суматохи? Она помнит. Она помнит его как того неуклюжего парня с псом, но не как мальчика с шотландских полей. – Викториан в полном порядке, мисс Свон, – ответил Луи, с трудом находя слова. – Примите мои извинения. Она кивнула и отвернулась к Шарлотте, которая повела ее показывать гостиную. Луи остался стоять, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она здесь. Та, кого он искал четыре года. И она не знает, кто он. Он сел обратно в кресло, прижал коленом насторожившегося Вика. Пес тихо заскулил, учуяв знакомый запах ее духов – тот самый, от которого он бесился на вокзале. За обедом Маргарет сидела между Шарлоттой и Джорджем. Луи – напротив. Он слушал, как она рассказывает о себе, о Москве, о работе юрисконсультом в партийном комитете и об актерской карьере. Принц Уильям, глава семейства, присоединившийся к ним, одобрительно кивал. Шарлотта восхищенно ахала. Джордж не сводил с нее глаз. А Луи смотрел на нее и чувствовал, как внутри него поднимается что-то огромное, горячее, невыразимое. Тот самый запах ее духов, смешанный с ароматом духов и теплом ее тела, сводил его с ума. Вик под столом начал ерзать, поскуливать, и Луи то и дело прижимал его коленом, шепча: «Тихо, Вик, лежать». Разговор зашел о театре. Маргарет оживилась, рассказывая о Станиславском, о вживании в роль. Она сделала выразительный жест рукой. И в этот момент Луи ослабил контроль. Вик рванул из-под стола с громким лаем, опрокинул стул Шарлотты и бросился к Маргарет. Она вскрикнула, отпрянув. Джордж мгновенно вскочил, оттолкнул пса и подхватил гостью, не дав ей упасть. За столом повисла мертвая тишина. Луи встал, чувствуя, как его лицо пылает от стыда и ярости. Он не взглянул на Маргарет, не сказал ни слова извинения. Он вышел из столовой, ведя за собой виновато поскуливающего Вика, и дверь за ним захлопнулась. В коридоре он прислонился к стене, закрыл глаза. Сердце колотилось, в ушах шумело. Она здесь. Она та, кого он искал. И она считает его невоспитанным грубияном с неуправляемой собакой. А он не может ей ничего объяснить. Не может сказать, кто он для нее на самом деле. – Идиот, – прошептал он сам себе. – Безнадежный идиот. А из столовой доносились приглушенные голоса, и чей-то смех – кажется, Шарлотты, которая пыталась разрядить обстановку. Луи сделал глубокий вдох, поправил пиджак и пошел прочь, в свою комнату, чувствуя, что этот день изменил его навсегда.