Глава 9. Маленький подарок
30 апреля 2026 г., 00:00
Три дня прошло с той утренней прогулки, когда Луи впервые увидел, как Маргарет смотрит на Викториана. Три дня он не мог выбросить из головы эту мысль: она любит собак. Она смотрит на Вика с нежностью, которой не дарит никому из людей. И если он подарит ей щенка — маленького, черного, похожего на его верного пса, — может быть, она увидит в нем не просто младшего брата Джорджа, не просто неловкого мальчишку, а того, кто способен дать ей что-то настоящее.
Он поделился этой мыслью с Шарлоттой. Не напрямую, конечно. Он знал сестру: если сказать прямо, она или начнет смеяться, или, что хуже, станет задавать вопросы, на которые у него не было ответов. Поэтому он подошел к разговору издалека, за обедом, когда Маргарет не было за столом.
— Шарлотта, — спросил он, как бы между прочим, — ты не знаешь, мисс Свон любит животных? Я заметил, она как-то особенно тепло отнеслась к Вику.
Шарлотта подняла на него взгляд, и Луи понял, что она видит его насквозь. Но она только улыбнулась.
— Очень любит, — сказала она. — Вчера она полчаса провела в конюшне с Гектором, просто гладила его и разговаривала с ним. Конюхи удивлялись — обычно он никого к себе не подпускает. А она, кажется, нашла к нему подход.
— Она говорила, что в Москве у нее не было возможности держать животных, — заметил Луи.
— Да, — кивнула Шарлотта. — Она рассказывала, что в детстве у них была собака, но потом… — она сделала паузу, — потом пришлось расстаться. Она не уточняла почему, но я поняла, что это было тяжело.
Луи кивнул, делая вид, что разговор его не особенно интересует. Но внутри все кипело. Он уже знал, что сделает. Оставалось только выбрать время.
Он выбрал утро, когда Маргарет, по обыкновению, отправилась на прогулку. На этот раз она не брала Гектора — Шарлотта уговорила ее пройтись по саду, и Луи, наблюдавший из окна, видел, как они медленно идут по аллее, о чем-то беседуя. Это был его шанс.
Он сбегал в конюшню, где в отдельном деннике, устроенном специально для этого случая, в корзине с мягкими одеялами возились три маленьких черных комочка. Луи выбрал самого маленького, самого пушистого мальчика — того, который больше всех походил на Вика в его щенячьем возрасте. Он был размером с ладонь, едва открывший глазки, беспомощная, но уже пытался ползать, тычась носом в поисках тепла. Луи завернул его в мягкую фланелевую тряпицу, спрятал за пазуху и вернулся в дом.
Он ждал в малой гостиной, той самой, где они впервые встретились после вокзала. Щенок под его курткой завозился, запищал тоненько, и Луи прижал его рукой, шепча:
— Тише. Скоро ты увидишь свою новую хозяйку. И она будет любить тебя больше, чем кого-либо.
Он не был уверен, что это правда. Но очень хотел, чтобы это было так.
Шарлотта и Маргарет вернулись через полчаса. Луи слышал их голоса в коридоре, смех, потом шаги приблизились к гостиной. Он встал у окна, стараясь выглядеть непринужденно, хотя сердце колотилось как бешеное.
— Луи! — Шарлотта первой вошла в комнату. — Ты чего здесь прячешься? Мы искали тебя к завтраку.
— Я не прячусь, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я просто ждал.
— Ждал? — Маргарет вошла следом, и Луи заметил, как ее взгляд скользнул по его лицу, задержался на странном, неестественном положении рук, прижатых к груди. — Что-то случилось?
— Случилось, — сказал Луи, чувствуя, что сейчас, именно сейчас, нужно действовать, пока смелость не покинула его. Он шагнул к Маргарет, достал из-за пазухи маленький, завернутый в тряпицу комочек. — Это вам.
Маргарет смотрела на него с недоумением. Она не понимала, что он держит в руках, но протянула руки — скорее от удивления, чем от ожидания. Луи осторожно положил щенка в ее ладони.
— Осторожно, он еще маленький, — сказал он, и его голос дрогнул.
Маргарет развернула ткань. Щенок, почувствовав тепло чужих рук, завозился, заскулил, ткнулся носом в ее пальцы. И Луи увидел, как лицо Маргарет изменилось. В одно мгновение исчезла та спокойная, сдержанная маска, которую она носила с тех пор, как приехала. Ее глаза расширились, губы приоткрылись, и на лице появилось такое выражение — нежности, восторга, какой-то детской, незащищенной радости, — что Луи показалось, будто он видит ее впервые.
— Щенок, — выдохнула она. — Маленький…
— Это пудель, — сказал Луи, чувствуя, как его собственное лицо расплывается в улыбке. — Мальчик. Он родился три недели назад. Я подумал… — он запнулся, не зная, как объяснить то, что казалось таким простым в его голове и таким сложным сейчас, когда она смотрела на него этими глазами. — Я подумал, что вам может быть одиноко здесь. И что Викториану нужна компания. И что… что вы смотрели на Вика так, будто хотели забрать его себе. А он уже старый, он не годится для подарков. А этот…
— Луи, — перебила его Маргарет, и в голосе ее было столько эмоций, что он замолчал на полуслове. Она смотрела на щенка, потом на него, потом снова на щенка, и на глазах ее блестели слезы — настоящие, живые, которых он никогда у нее не видел. — Это… я не знаю, что сказать. Это слишком…
— Это просто подарок, — быстро сказал Луи, боясь, что она откажется. — Ничего особенного. У нас их много, щенков. Викториан каждый год приносит потомство. Мы не знаем, куда их девать. Вы сделаете нам одолжение, если возьмете одного.
Шарлотта, стоявшая в стороне, тихонько фыркнула, но ничего не сказала. Маргарет, кажется, не слышала. Она держала щенка обеими руками, прижимая к груди, и тот, успокоившись, свернулся калачиком на ее ладонях.
— Как его зовут? — спросила она наконец, и голос ее был тихим, почти шепотом.
— У него еще нет имени, — ответил Луи. — Я хотел, чтобы вы сами придумали.
Маргарет подняла на него глаза. В них все еще стояли слезы, но теперь там было что-то еще — благодарность, удивление, может быть, что-то большее, чего он не смел назвать.
— Вы знаете, — сказала она, — я никогда не получала таких подарков. Таких… важных.
— Это просто собака, — повторил Луи, чувствуя, как краска заливает его щеки. — Ничего особенного.
— Вы так говорите, — возразила Маргарет, — но я вижу, как вы смотрите на Вика. Вы знаете, что собака — это не просто животное. Это друг. Это преданность. Это… — она запнулась, подбирая слова, — это часть дома. Вы дарите мне частицу своего дома. Это не «ничего особенного». Это самое особенное, что я получила за долгое время.
Они стояли друг напротив друга, и Луи чувствовал, что между ними происходит что-то, чему нет названия. Шарлотта, понимая, что ее присутствие здесь лишнее, тихонько выскользнула из комнаты. Они остались вдвоем — он, она и маленький щенок, который спал в ее руках, ничего не подозревая о том, каким важным стал этот момент.
— Я назову его Маэстро, — сказала вдруг Маргарет. — В честь музыки. Он маленький, но в нём есть что-то… торжественное. Как в увертюре.
— Маэстро, — повторил Луи, и это имя показалось ему идеальным. — Он будет самой музыкальной собакой в Англии.
— Или в России, — улыбнулась Маргарет, и в этой улыбке была та самая легкость, которую он искал с того самого дня, когда врезался в нее на вокзале. — Я увезу его с собой, когда вернусь.
Слова «когда вернусь» кольнули его в самое сердце. Он знал, что она уедет. Знал с самого начала. Но сейчас, видя, как она держит щенка, как улыбается, как смотрит на него с благодарностью, ему захотелось, чтобы это «когда» никогда не наступило.
— Я надеюсь, он будет напоминать вам о вашем времени здесь, — сказал он, и в его голосе прозвучало больше, чем он хотел показать.
— Он будет напоминать мне о вас, — ответила Маргарет, и эти слова заставили его сердце пропустить удар. — О том, что даже в чужой стране можно найти настоящего друга. О том, что не все подарки измеряются деньгами. И о том, что иногда самый неловкий человек может сделать самый правильный жест.
Луи не знал, что ответить. Он стоял, глядя на нее, и чувствовал, как в груди разливается тепло — не то обжигающее, тревожное, которое он испытывал раньше, а другое, спокойное, глубокое, как тихая вода в лесном озере.
— Я рад, что вам понравилось, — сказал он наконец. — Если вам что-то понадобится для него — корм, лежанка, игрушки, — я все устрою.
— Я справлюсь, — улыбнулась Маргарет. — Я уже растила щенков. Правда, давно. Но это как езда на велосипеде — не забывается.
— Или как верховая езда, — заметил Луи.
— Или как стрельба по сапсанам, — рассмеялась она, и в этом смехе было столько жизни, что Луи почувствовал себя самым счастливым человеком на свете.
Они еще долго стояли у окна, глядя, как Маэстро ворочается во сне, как подергиваются ее маленькие лапки, как она вздыхает по-щенячьи тоненько и трогательно. Луи рассказывал о том, как растут пудели, какие у них привычки, как их воспитывать. Маргарет слушала, задавала вопросы, и в ее голосе не было той сдержанности, которая обычно отделяла ее от него.
— Знаете, — сказала она, когда разговор на время иссяк, — вы не такой, каким кажетесь.
— А каким я кажусь? — спросил Луи, боясь услышать ответ.
— В первый день я думала, что вы избалованный, капризный мальчишка, который привык, что все ему позволено. — Она говорила спокойно, без осуждения, как о давно прошедшем. — Потом я думала, что вы просто неуклюжий и не умеете справляться с эмоциями. А теперь… теперь я вижу, что вы умеете быть внимательным, заботливым. Что вы умеете дарить радость, даже когда сами не уверены, что ее заслуживаете.
— Я не уверен, — признался Луи. — Я никогда не уверен. Особенно с вами.
— Со мной? — Маргарет подняла бровь.
— Вы… — он запнулся, подбирая слова, — вы такая. Сильная, спокойная, знающая, чего хотите. А я — вечно все порчу, все делаю не так. Когда вы рядом, я чувствую себя мальчишкой, который боится сказать лишнее.
Маргарет помолчала, глядя на него. Потом сказала:
— Вы знаете, я тоже боюсь. Каждый день. Каждую минуту. Просто я научилась не показывать. Это как маска — чем лучше она сидит, тем меньше кто-то догадывается, что под ней.
— А что у вас под маской? — спросил Луи, и этот вопрос вырвался сам собой, без всякого умысла.
Маргарет посмотрела на спящего щенка, потом на него.
— Когда-нибудь, может быть, я покажу, — сказала она. — Но не сейчас. Сейчас я хочу просто наслаждаться этим днем. Этим подарком. Этим… моментом.
Она улыбнулась, и Луи понял, что большего ему не нужно. Не сейчас. Может быть, никогда. Но этот момент — когда она стояла рядом, держа в руках его подарок, когда смотрела на него без тени той ледяной вежливости, что была в первые дни, — этот момент принадлежал только им.
Вечером, когда Маргарет показывала Маэстро Шарлотте и Джорджу, когда принцесса Катерина удивлялась, откуда взялся этот маленький комочек шерсти, когда Джордж, узнав, что щенок — подарок Луи, бросил на брата странный, долгий взгляд, Луи сидел в углу и улыбался. Он смотрел, как Маргарет держит щенка, как рассказывает о его привычках, как смеется, когда Маэстро пытается лизнуть ее в нос, и чувствовал, что сделал что-то правильно. Впервые за долгое время он был уверен — он сделал правильный шаг.
Позже, когда все разошлись, он задержался в коридоре, чтобы попрощаться с Маргарет. Она шла к себе, неся Маэстро в специальной корзинке, которую Луи велел приготовить заранее.
— Луи, — окликнула она, когда он уже собрался поворачивать в свою комнату. — Спасибо.
— Вы уже благодарили, — ответил он.
— Я буду благодарить каждый раз, когда буду смотреть на него, — сказала Маргарет. — И каждый раз, когда он будет делать что-то смешное. И каждый раз, когда он будет засыпать у меня на руках. Так что готовьтесь, вас ждет много благодарностей.
— Я готов, — улыбнулся Луи. — Я готов ждать их столько, сколько нужно.
Она кивнула, улыбнулась и скрылась за дверью своей комнаты. Луи остался в коридоре, прислушиваясь к тишине. Где-то за стеной пискнул щенок, потом раздался тихий, успокаивающий голос Маргарет. Луи закрыл глаза, представив, как она сидит на кровати, держа Маэстро в руках, как гладит его, как говорит с ним. И ему показалось, что в этом тихом, уютном звуке есть что-то, что он хотел бы слышать каждый день. Каждый день до конца своей жизни.
Он открыл глаза, усмехнулся своей глупости и пошел к себе. Вик встретил его у двери, виляя хвостом, обнюхал руки, ища следы щенка.
— Ты сегодня спишь один, — сказал ему Луи. — Твой сынок теперь живет в другой комнате. С другой хозяйкой. Но мы будем их навещать. Правда?
Пес, кажется, понял. Он лег на коврик, положил морду на лапы и вздохнул — так по-человечески, что Луи рассмеялся. Он лег в постель, глядя в темный потолок, и думал о том, что сегодняшний день был лучшим из всех, что случились с тех пор, как Маргарет приехала. И что, может быть, впереди будет еще лучше. Если он не испортит все своей нетерпеливостью. Если она даст ему шанс. Если маленький черный щенок, спящий сейчас в ее комнате, станет тем звеном, которое свяжет их навсегда.
