Пандемониум Вельзевула

      Пробуждение для Гарри стало нелёгким испытанием. Не то чтобы он желал открывать глаза, но невозможность больше находиться в беспамятстве из-за сильных болях в шраме и раскалывающейся головы, заставила его это сделать.        В прочем, оглядевшись, он засомневался, что вообще открывал глаза.        Было настолько темно, словно его глазницы залили дёктем, да и очков на себе он не ощущал, а прощупывать весь этот ледяной каменный пол в их поисках не было ни сил, ни желания. Но, собственно говоря, Гарри очень быстро перестало это волновать, его снова резануло протяжной волной головной боли, которая заставила сильно зажмуриться и упасть на то же место, с которого он только что приподнялся. Поттер хотел кричать, это было невыносимо. Он снова и снова, как на повторе, слышал крики Рона и Гермионы, слышал сумасшедший, крикливый смех Беллатрикс, чувствовал, как на периферии сознания играет чужой триумф и ощущал поднимающуюся волну гнева, уже своего собственного, родного, который растекался по телу словно яд. Он был в разы сильнее, чем тот триумф, что играл где-то далеко, за пределами его головы. Но Поттеру было плевать. Сейчас ему было в целом на всё глубоко плевать. Гарри обязан подняться, найти Рона и Гермиону и убраться отсюда, где бы это "здесь" не находилось. Но его порыв был нагло прерван колодками с цепями, которыми он оказался прикован к полу темницы. И, судя по рунам на них, это не обычные колодки, а с чарами, блокирующие магию. Такие используют только на преступниках Азкабана, насколько Гарри об этом был осведомлён, так что, из-за невозможности видеть дальше собственного носа, Поттер подумал, что его поместили именно туда перед публичной казнью. Но что-то подсказывало Гарри, что это не могло быть правдой. Волдеморт не помещал бы его в то место, которое бы не было полностью под его контролем.       Вдруг где-то отдалённо прозвучал хлопок. В тишине послышались шорохи приближающихся шагов. В моменте стихла боль в шраме. И тут резко зажглись пару магических огней Люмоса, что немного осветили камеру в которой он находился. У него была минута на то, чтобы осмотреться. Гарри был в шоке. Очков всё ещё нигде не было, но они, видимо, были больше и не нужны... Он слишком чётко видел: старые каменные стены, с потрескавшимися местами кирпичами, отсутствие всяких зеркал и окон, небольшую деревянную дверь в одной из стен. Туман. Отчего-то его тут было много, и выглядел он скорее магическим, чем природным. В нём преобладал какой-то зеленоватый оттенок, будто он был отравленным. Но если бы оно было так, Гарри бы это, скорее всего, уже почувствовал.       Сам он был, на удивление, переодет. Костюм — рубаха и штаны, — он скорее ощущал, чем видел, так как всё перекрывалось чёрной накидкой с капюшоном, похожую на ту, что носили Пожиратели Смерти. Поттеру в моменте стало противно от своего вида, но больше его поглотил страх. Страх, который в раз затмил всё удивление от вернувшегося зрения, которое с детства было ужасным. Его сломанная палочка и палочка Гермионы остались в старой одежде. Вот чёрт. — Гарри Поттер.       Гарри поднял голову в сторону чужого голоса. Тот и не заметил, что Волдеморт уже дошёл к нему и стоял прямо перед ним. И как он сюда вошёл? Дверей точно не открывал, а решёток тут не было. Четыре каменные стены, с деревянной дверью, которая не отворялась. Да что уж там, она вообще находилась сбоку от Гарри. Пройти через неё незамеченным было невозможно. Значит там нет выхода. Поттер напрягся. Вся комната кишела магией, которой он сам сейчас был лишён. Змеиные зрачки смотрели с неизменным высокомерием, какое Поттер видел в свою сторону от него всегда. Хоть что-то привычное. Но то что в него до сих пор не влили зелье живой смерти или не убили Авадой Кедаврой, если не чудо, то явно заговор. Что этот монстр задумал? — Тебя не учили приветствовать в ответ, когда к тебе обращаются? — тон до сих пор был бесстрастным, Избранный не понимал, в каком Волдеморт настроении. Казалось, ничего, кроме локации, не изменилось с момента их последней встречи. — Ты явно не нуждаешься в том, чтобы тебя приветствовал такой как я. К чему твой спектакль? Почему я до сих пор живо.. — голос Гарри, и без того хриплый, сорвался в крике на череде вопросов. Яркий луч Круциатуса подсвечивал странный туман алым цветом, создавая атмосферу кровавой арены. Боль была страшной, будто сдирали живьём кожу, прижигая его плоть пламенем. Или втыкали разбитое стекло в лёгкие, разрывали сердечные сосуды, вспарывали брюхо и набивали кишечник роем жалящих ос. Видимо, Волдеморт всё-таки был в бешенстве. — Пробуем ещё раз, Гарри Поттер.       В ушах стоял звон. То ли так звенели кандалы на его руках, глухо отражаясь от стен комнаты, когда он бился в агонии на полу, то ли это всё ещё были последствия пытки. — ...Приветствую, Волдеморт.       Пытка повторилась вновь. Снова ощущение перелома костей, копошения во внутренностях, заполнения лёгких раскалённым металлом. Становилось нечем дышать. Гарри казалось, что ещё немного и его стошнит кровью. Терпеть боль было сложно, почти невозможно, но он старался сопротивляться. Хотя бы чуть-чуть облегчить себе ношу, это ведь не может длиться вечно... Спустя какое-то время, Волдеморт, наконец, отпустил заклинание. — Неужели тебя действительно ничему жизнь не учит, Гарри Поттер? — шипел на парселтанге чужой голос, пока его обладатель кружил вокруг Поттера, подобно стервятнику, — Неужели тебе настолько не жаль своей жизни и жизней своих друзей, что ты полностью отключаешь мозги? Знаешь, это даже забавно, ведь твои жалкие товарищи так о тебе беспокоились... Не хочешь спросить как дела у твоих любимых грязнокровки и предателя крови?       Гарри встрепенулся. Этим заявлением Волдеморт заставил его позабыть обо всём: о недавней пытке, о подозрительно затихвшей боли в шраме, о вопросах его жизни и о собственной гордости. — Что с ними?! Не смей-! — Поттер замялся, новую волну боли получить не хотелось. Он постарался сгладить тон:— Не трогайте их, они и так из-за меня настрадались! Мне плевать сколько меня ещё будут пытать, перед тем как убить на потеху людям, но они... — Гарри стушевался, думая, что фраза «они тут не причём» слишком очевидная и не возымеет абсолютно никакого эффекта. Лучше попробовать с другой стороны: —...Они не настолько бесполезны, как вы все думаете. Только благодаря им я ещё жив. Они могут быть полезны живыми... — Плохо, Гарри, — это прозвучало с непривычным смешком, будто Тёмного Лорда крайне забавляет всё, что говорит Поттер, смотря на него снизу вверх, — Я вижу, что ты попытался отойти от "праведнеческой морали" Дамблдора ради защиты настолько же жалких созданий, как и ты сам, но это, видимо, никогда не было твоей сильной чертой, мальчишка. Крайне прискорбно...       Бледная рука потянулась к шраму, собираясь вновь его коснуться, но Гарри инстинктивно отбил протянутую ладонь от своего лица, поздно поняв, что добром этот поступок явно не обернётся. Туман резко перестал быть просто декорацией на фоне и обрёл форму и вес. Его пригвоздили к полу, как Иисуса к кресту во время распятия. Сопротивляться дальше было невозможно, туманные гвозди раздирали кожу и дырявили плоть как настоящие, из ран на предплечьях и ногах уже фонтаном текла кровь. Шрама всё-таки коснулись длинные паучьи пальцы и волна боли прокатилась ещё и по сознанию. У Гарри уже не было голоса, чтобы кричать, поэтому он просто хрипел. А Волдеморт вновь заговорил: — Знаешь, Гарри Поттер, я всё больше убеждаюсь, что ты похож на такое мерзкое и надоедливое насекомое... Как муха, — Волдеморт говорил холодно, но с расстановкой, превращая слова в острые льдины, которые впиваются в сознание даже против чужой воли, — ...настолько жалкое и немощное создание, непредставляющее из себя ничего хоть сколечки важного, что невольно хочется самому придумать для этой мухи причину существования, если уж, по воле судьбы, прихлопнуть её не представляется возможным.       Гарри надеялся, что Волдеморт не в серьёз думал, что при такой комбинации боли, Поттер его сейчас внимательно слушал. Что-то там про мух, причины существования и невозможность эту муху прихлопнуть. Если проблема с мухами от количества трупов — купи мухобойку и не жалуйся. Для него это звучало настолько же лаконичным бредом, как если бы ему сломали обе ноги, а потом сказали, что Земля плоская и стоит на трёх слонах, а те в свою очередь стоят на огромной черепахе, и, если он в это поверит, то его отведут в Мунго. Бред, но кто-то же в это верит? А сейчас Поттер способен был в это поверить. Или хотя бы сделать вид, что поверил, лишь бы его прекратили мучить. — Знаешь, почему же я всё-таки сохранил тебе жизнь, малыш? — Волдеморт нежным движением перевёл руку со шрама на голову Гарри, убрав отросшие, непослушные волосы Поттера, что успели пропитаться потом и пылью, и с силой сжал их в ладони, заставляя зелёные глаза смотреть прямо в алые, трасфигурировал из тумана себе стул, больше похожий на трон, и продолжил: — Совсем недавно я решил наведаться вновь в Хогвартс. Ты ведь уже в курсе, что я ищу Старшую палочку, не так ли? Нить нашей связи иногда натягивается совсем не вовремя, я с этим ещё поработаю... Цель моего визита была до боли проста — сложно искать что-то, когда ты не имеешь представления как оно выглядит. И, как бы мне этого не хотелось, нужно было бы поговорить с теми, кто этой палочкой владел. Последний раз её видели у Грин-де-Вальда, который сейчас доживает свой век в Нурменгарде. Но, перед тем как совершить такое длинное путешествие за границу, я хотел удостовериться, правда ли это. А единственный, кто мог знать достоверность этой информации — старик Дамблдор. С его портретом, настолько же невероятно раздражающим, как и сам старый хрыч, я не горел желанием разговаривать, поэтому решил оттянуть неизбежное как можно дальше. Осмотрел его вещи, кабинет, и наткнулся на омут памяти. Изначально смотреть я там ничего не планировал, пока не заметил несколько шкафов со склянками воспоминаний. И какого было моё удивление, когда я обнаружил целую полку, посвящённую воспоминаниям обо мне...       Сердце Гарри пропустило удар. Реддл знал, что Дамблдор собирал о нём информацию, и знал, что Поттер эти воспоминания смотрел. Тёмный Лорд не дурак, ещё тогда в гостиной Малфоев сопоставил факт наличия у них меча Гриффиндора и факт того, что Избранный смотрел воспоминания о нём и его планах на создание крестражей. — Пускай, Гарри, я и не могу сейчас залезть тебе в голову, по неведомой мне причине, но твои глаза говорят за тебя всю правду. В тебе абсолютно отсутствует контроль внимания, пускай ты и стараешься казаться спокойным. Я бы ни за что не поверил, что Дамблдор не показал бы своему герою такую ценную информацию. Сколько ты уже нашёл? А сколько смог уничтожить?       Хватка на волосах усилилась и Гарри силой приложили о пол. За секунду вернулся уже привычный звон в ушах. Следующие слова он уже улавливал как из толщи воды: — Можешь радоваться, мальчишка... Я не возвращался к магловским способам причинения боли уже больше пятидесяти лет....Если бы ты не был...умер... и твои жалкие... — Волдеморт не прекращал бить его головой о ледяной камень и вскоре Поттер вновь впал в беспамятство, так и не дослушав, что там хотел ему сказать Том Реддл.

***

      Гарри Поттер — его крестраж. Как бы ему сейчас не было тяжело в это поверить, но это правда. Хоть какую-то пользу принесли визиты в старые аппартаменты Альбуса Дамблдора. Волдеморт сам удивлялся, насколько это одновременно было логично и невероятно глупо. Гарри был мальчиком с похожей судьбой, знал парселтанг, который с приютских лет был особенностью только Лорда Волдеморта, мог проникать в его сознание, обладал палочкой-близнецом и был с ним связан пророчеством. И в тоже время Мальчик-Который-Выжил был безумной помехой, доказательством его промаха, и надеждой Британии на иной режим. Гарри представлял прямую угрозу, оставлять в живых его было нельзя.       Но и воевать с собственным крестражем, конечно, звучало для Волдеморта как-то невероятно глупо. Уничтожить частичку своей же души одним заклинанием, лишь потому что она в несносном мальчишке... Ну не абсурд ли? Да, Дамблдор определённо делал ставку на то, что Том не будет знать до последнего, что Поттер — часть его души, а, соответственно, уничтожит их обоих, как этот седой хрен и планировал. Жестоко, старик, но ты по другому и не умеешь, что ещё следовало ожидать? Но сейчас всё поменяется. Альбус растил мальчишку на убой, зная, что как только Избранный откапает все крестражи, ему придётся умереть для завершения своей же миссии. Это стоит изменить.        Но, к своему глубокому сожалению, пока что Том Реддл не знал, как изменить свои планы так, чтобы его крестраж был в неизменной безопасности и не пытался убить его или самоубиться. Как именно ему лучше всё подстроить, чтобы оказаться на вершине, и параллельно не убить собственную часть души, из-за того, что она находится в мальчике, которого он ненавидел всем естеством? Тогда в гостиной Малфоев пытками двух его дружков он прощуповал почву, пытаясь убедиться в правдивости информации, что подготовил для него этот седой маразматик, будто зная, что он ещё к нему явится. Реддл видел мимоходом небольшие обрывки воспоминаний Поттера с его скитаний в поисках остальных крестражей, но большего среди моря брани в свой адрес откопать не смог из-за отвратительнейшего чувства, такого же, что изгнало тогда его из тела Гарри в Министерстве. Но, что самое интересное, он действительно увидел самого себя на границе перехода сознаний. Всего на долю секунды, но этого хватило, чтобы убедиться в правдивости воспоминаний старика Дамблдора. Это была невероятно маленькая часть его души, совсем ребёнок. Как он оказался в Гарри Поттере, та ещё загадка. Он ведь не проводил ритуала в доме Поттеров. Крестража не должно было быть.       Но это были не все открытия на сегодня. Судя по тому, что у Поттера в вещах нашлись обломки медальона Слизерина — меч Гриффиндора способен уничтожать его крестражи. Сколько Поттер уже смог найти и уничтожить? Уничтожен медальон и, судя по реакции Люциуса, дневник тоже. В целом, что он ещё ожидал от него? Бестолковый, трусливый павлин. Он явно был не в своём уме, когда после смерти Абраксаса оставил крестраж у Малфоев. Но что насчёт остальных его частей? Сейчас он мог быть уверен лишь в сохранности Нагини, что скользила возле его ног, и диадемы Рейвенкло. Её Волдеморт проверил в один из недавних визитов в Хогвартс, зайдя в Выручай-комнату. Та стояла невредимой, но стены Хогвартса больше не казались ему настолько же безопасными, какими были раньше. Возможно ли на этот раз поступиться принципами, и спрятать крестражи в каком-нибудь месте за пределами Британии? Да, возможно. И придётся дополнительно повозиться с защитными чарами и механизмами, но за пределами страны никто не будет покушаться на его собственность и душу. К тому же за время путешествий по миру он нажил и в других странах несколько мест, в которых был бы не против спрятать крестражи. Но в этом присутствует и минус — Волдеморт не может быть всё время осведомлён о сохранности самих мест, в которых будут части его души. Хижина Гонтов, сейф в Гринготтсе, старая скрытая магией пещера полная инферналов, Выручай-комната — все эти места были надёжны и контролируемы. Он уже оступился один раз по молодости, не придумав надёжного места хранения для дневника, и вот чем это обернулось. Его уничтожил мальчишка школьник.        Но, как оказалось, даже такие места не были полностью надёжны, когда в твоих врагах ходил сам Альбус Дамблдор, который копал про тебя всю подноготную, которую только мог раздобыть. Он узнал про пещеру. Смог туда пробраться, и каким-то чудом достать медальон. Судя по всему, кольца в хижине он тоже не найдёт. Слишком много хранилось у старика воспоминаний о его родителях, и даже о его визите к Морфину. О сейфе Альбус догадаться не мог, но как бы тогда в руки Поттера попал меч, который Беллатрикс хранила в своём хранилище? Надо всё равно наведаться в оба места, понять, сколько частей души уже не вернуть.       Но теперь и о сохранности Гарри Поттера Волдеморт позаботиться с особой тщательностью. Оставлять его без присмотра нельзя, слишком скользким оказался малыш Поттер, пускай и производил впечатление тупого просточка, надеющегося лишь на удачу и отвагу. Нужно бороться с хворью её же методами.       Когда-то давно семейство Поттеров пряталось под одним интересным заклинанием, придуманным Дамблдором для защиты. Фиделиус. Сейчас Поттер находится в месте, о котором знает только сам Волдеморт. Эту комнату он создал по макетам Тайной Комнаты Салазара Слизерина, чтобы понять конструкцию волшебного подпространства, и создать место, в котором он может практиковать самые тёмные искусства в тайне от всех даже после выпуска из Хогвартса. В ней буквально ничего нет, кроме туалета и раковины, создана она глубоко под землёй, рядом с водоёмом, чтобы можно было не заботиться о водоснабжении. Её стены выдерживали удары великанов, а магических барьеров тут стояло великое множество. Войти и выйти отсюда можно только с помощью пароля на парселтанге, но в случае Гарри Поттера эту фишку придётся изменить и вплести чары крови или ещё лучше — комбинацию магических ударов. Поттер в кандалах, что блокируют магию, подобное ему теперь не подвластно. Но накладывать Фиделиус — заклинание доверия, — самому и доверять кому-то тайну нахождения Гарри Поттера — верх идиотизма. Волдеморт бы ни за что не смог кому-то доверить эту тайну, но можно ведь довериться немного в другом ключе... — Беллатрикс, — Волдеморт взывал к своей последовательницей через силу метки, та его услышала, и явилась к месту входа в камеру Поттера. — Да, мой Повелитель, Беллатрикс слушает, — она склонилась в поклоне, ожидая поручений. — Белла, помнишь ли ты заклинание, которое мы изучали, когда пытались отыскать дом Поттеров? —... Фиделиус, Господин? Вы планируете его использовать и сделать меня хранителем тайны?... — глаза Беллатрикс загорелись. Для неё бы эта была высшая честь, так как это прямое доказательство абсолютного доверия, которое ей оказывает её Лорд. — Нет. Белла, от тебя требуется самой наложить Фиделиус на это место и сделать хранителем тайны меня.       Лестрейндж не могла понять, зачем её Богу такие сложности, но приказ есть приказ. Она достала палочку и, вспоминая их уроки с Лордом и Северусом Снейпом, наложила заклинание доверия на потайную комнату, сделав хранителем тайны своего Лорда. Тот похвалил её, сказал, что заклинание получилось хорошее и стабильное. Белла расцвела от признательности. Очень приятно, когда твой наставник видит твои старания и твой прогресс. После они аппарировали оттуда, и Милорд снова повернулся к ней. — Благодарю, Белла, за доверие, но теперь тебе правда стоит позабыть о всей этой ситуации. Обливиэйт.