Выжить — это только начало

***

После того как состояние Драко наконец перестало ухудшаться, напряжение в коридоре немного спало. Не исчезло. До этого было ещё бесконечно далеко. Но паническая, удушающая необходимость действовать каждую секунду немного ослабла. Будто все наконец смогли сделать первый полноценный вдох за несколько суток. Гарри выглядел так, словно этот вдох ему всё равно не помог. Он сидел в кресле у окна в коридоре Больницы Святого Мунго. Локти на коленях. Пальцы сцеплены так сильно, что костяшки побелели. Взгляд направлен куда-то в пол. Абсолютно пустой. Он выглядел хуже, чем за всю войну. И это о многом говорило. Лянь Цзюнь тихо подошёл и сел рядом. Как обычно — без лишнего шума и ненужных слов. Некоторое время они просто молчали. Потом Гарри хрипло спросил: — Это правда? Цзюнь повернул голову. — Что именно? — Что твой отец правда думает, что сможет его вытащить. Вопрос прозвучал так, будто Гарри боялся услышать ответ. Любой. Цзюнь чуть улыбнулся. Очень устало. Но искренне. — Если мой отец сказал, что будет бороться, значит, он будет бороться. До победного. Гарри выдохнул. Резко. Провёл руками по лицу. — Этого недостаточно. — Для тебя — нет. Для него — более чем. Гарри наконец посмотрел на него. — Почему он вообще так помогает? Цзюнь замолчал на пару секунд. Словно обдумывал, стоит ли говорить. Потом всё же решил, что да. — Он сказал мне кое-что вчера ночью. Гарри нахмурился. — И? Цзюнь чуть опустил взгляд. — Он сказал, что твой муж напоминает ему моего второго отца. Гарри замер. — Что? — Не внешне, конечно. Цзюнь тихо усмехнулся. — По характеру. По уровню упрямства. По тому, как далеко он готов зайти ради семьи. На губах Гарри впервые за долгое время мелькнуло что-то похожее на слабую улыбку. Да. Очень похоже на Драко. Цзюнь продолжил: — Отец сказал, что если потеряет одного из них… Он чуть кивнул в сторону палаты. — …то не простит себе этого. Ни ребёнка. Ни твоего мужа. Гарри несколько секунд просто смотрел на него. Будто не знал, как вообще реагировать на такую степень чужой вовлечённости. Потом тихо сказал: — Он не обязан. — Знаю. — Тогда почему? Цзюнь пожал плечами. — Думаю, потому что некоторые люди не могут пройти мимо истории, которую уже однажды прожили. Особенно если тогда всё закончилось плохо. Гарри отвернулся. Горло болезненно сжало. — Я не позволю этому закончиться так же. Цзюнь мягко кивнул. — Тогда тебе нужно хотя бы немного прийти в себя. Гарри фыркнул. Очень безжизненно. — Отличный совет. — Я серьёзно. Ты сейчас похож на привидение с хроническим недосыпом. — Спасибо. — Всегда пожалуйста. Небольшая пауза. Потом Цзюнь вдруг сказал: — Пойдём. Гарри моргнул. — Куда? — Домой. — Я никуда не пойду. — Пойдёшь. Хотя бы на пару часов. Принять душ. Поесть. Проверить дом. — Мне не нужен— И тут Цзюнь перебил: — Подготовить комнату для ребёнка. Гарри резко замолчал. Будто его ударили. Комната. Он совсем забыл. Абсолютно. Полностью. В доме на Площадь Гриммо, 12 уже давно была одна пустая комната, которую они собирались постепенно переделывать под детскую. Они обсуждали это. Планировали. Спорили о цветах стен. Драко категорически запретил «безвкусную гриффиндорскую катастрофу». Гарри возмущался. И потом всё завертелось. Беременность. Работа. Больница. Кризис. И он просто… забыл. От этого стало физически больно. — Чёрт. Очень тихо. Цзюнь встал: — Пойдём. Это будет полезнее, чем смотреть на дверь палаты ещё три часа подряд. И к удивлению всех, Гарри действительно согласился. Перед уходом он зашёл в палату. Коротко. Только убедиться, что Драко всё ещё там. Всё ещё дышит. Потом они аппарировали на Площадь Гриммо, 12. Дом встретил их тишиной. Непривычной. Тяжёлой. Без Драко он казался каким-то неправильным. Пустым. Слишком большим. Гарри на секунду застыл в коридоре. Будто не знал, что делать дальше. Но Цзюнь уже уверенно направился наверх. — Показывай комнату. И работа началась. Это было странно. Очень странно. Посреди общего кошмара заниматься чем-то настолько обычным. Настолько… нормальным. Они двигали мебель. Разбирали коробки. Раскладывали детские вещи. Гарри находил какие-то мелочи, о которых уже забыл. Крошечные носки. Мягкое одеяло. Игрушку в виде маленького дракона, которую купил ещё несколько месяцев назад. Потому что «это было смешно». И каждый раз его сердце болезненно сжималось. — Он очень тебя любит, да? Неожиданно спросил Цзюнь, складывая книги на полку. Гарри даже не задумался. — Больше, чем это иногда разумно. — Хороший знак. — Почему? Цзюнь чуть улыбнулся: — Такие люди обычно очень упрямы в вопросах выживания. Гарри коротко усмехнулся. — Это точно про него. Когда они закончили основную часть, Гарри почувствовал себя немного… живее. Не лучше. Нет. Но чуть менее разрушенным. Тем временем в больнице оставалась Дафна. И категорически отказывалась уходить. Когда Гарри вернулся, она всё ещё сидела в том же кресле. С тем же виноватым, измученным выражением лица. — Дафна. Домой. Она резко подняла голову. — Нет. — Да. — Это моя вина. Гарри устало вздохнул. — Нет. — Если бы я раньше— — Дафна. Он присел перед ней на корточки. Посмотрел прямо в глаза. — Если ты сейчас не уйдёшь домой к мужу и ребёнку, я лично вынесу тебя отсюда. Она нервно рассмеялась сквозь слёзы. — Не вынесешь. — Проверим? Но Дафна всё равно упрямо покачала головой. — Я не уйду. Гарри несколько секунд молча смотрел на неё. Потом достал палочку. — Ладно. Отправил патронус. Через некоторое время в коридоре появились Паркинсон и Нотт. Пэнси оценила ситуацию за секунду. Посмотрела на Дафну. Потом на Гарри. — А, понятно. И без лишних вопросов подошла к подруге. Просто обняла её. Крепко. Дафна сломалась мгновенно. Уткнулась ей в плечо и разрыдалась. Уже по-настоящему. — Я не должна была молчать— — Должна, не должна — разберём потом, — спокойно сказала Пэнси. — Сейчас ты идёшь домой. — Но— — Никаких но. У тебя муж. Ребёнок. И нервный срыв на подходе. Пойдём. Тео молча подошёл с другой стороны. Поддержал Дафну за локоть. И наконец она позволила себя увести. Перед уходом обернулась на Гарри. С совершенно убитым взглядом. — Прости. Гарри только покачал головой. — Просто отдохни. Когда они ушли, в коридоре снова стало тихо. Гарри сел обратно в кресло. Выдохнул. Посмотрел на дверь палаты. И впервые за долгое время почувствовал не только страх. Но и очень осторожную надежду. Потому что наверху, в доме, уже стояла почти готовая детская. А значит. Они обязаны были вернуться туда все вместе.