Выжить — это только начало

***

Следующий месяц превратился в странную, почти нереальную рутину. Не такую, к которой можно привыкнуть. Но такую, в которой хотя бы исчез постоянный страх, что всё закончится в ближайшие минуты. После комы состояние Драко стабилизировалось удивительно быстро. Не без труда. Не без бесконечных корректировок. Не без полного контроля со стороны Лянь Цзэхуэя. Но всё же. Кровотечение удалось полностью остановить. Отторжение магических каналов замедлилось. Сердечный ритм пришёл в норму. Давление выровнялось. Слабость оставалась колоссальной, но угрозы немедленной смерти больше не было. Для всех это уже звучало как победа. Хотя сам Драко с этим категорически не соглашался. — Я чувствую себя прекрасно. — Ты потерял сознание трижды за сегодня, — сухо напомнил Гарри. — Это детали. — Малфой. — Поттер. — Ты не выписываешься. — Я пленник. — Да. Драко раздражённо закатил глаза. За последние недели он уже успел восстановить привычную язвительность, что все вокруг воспринимали как невероятно хороший знак. Нарцисса после первого особенно едкого комментария сына чуть не расплакалась от счастья. — Он снова невыносим, — сообщила она Люциусу дрожащим голосом. — Слава Мерлину, — невозмутимо ответил тот. Но несмотря на весь драматизм и протесты, выписывать его действительно никто не собирался. Когда Драко наконец узнал полный масштаб произошедшего, его энтузиазм резко поубавился. Сначала ему рассказали про кровотечение. Потом про отказ магических каналов. Потом про кому. Потом про вероятность выбора между ним и ребёнком. На этом моменте он побледнел так, что Гарри пришлось дать ему воды. — Что? Очень тихо спросил он. Гарри отвёл взгляд. — Да. Было и такое. Драко долго молчал. Очень долго. А потом выдохнул: — Хорошо. Я остаюсь. Гарри тогда посмотрел на него с подозрением. — И всё? Без истерики? — Поттер, я не идиот. Пауза. — По крайней мере не настолько. На этом тема была закрыта. И начался период вынужденного восстановления. Лянь Цзэхуэй почти ежедневно приходил к нему. Иногда дважды в день. Иногда оставался дольше. И, к удивлению всех, между ним и Драко неожиданно сложились весьма… специфические отношения. Они могли часами разговаривать за закрытой дверью палаты. На английском. Что само по себе уже поражало. Потому что Лянь раньше почти никогда не говорил на нём дольше пары предложений подряд. А с Драко — пожалуйста. Полноценные беседы. Долгие. Спокойные. Иногда даже со смехом. Это раздражало Гарри. Не сильно. Но заметно. — О чём вы вообще разговариваете? Спросил он однажды, когда Лянь вышел из палаты. Драко лениво пожал плечами. — О зельях. О магической биологии. О том, насколько ужасна британская медицина. — Последнее, полагаю, особенно сближает. — Безусловно. Но Гарри видел, что дело не только в этом. В разговорах было что-то ещё. Более личное. Более глубокое. Лянь смотрел на Драко с какой-то тихой, болезненной внимательностью. Будто действительно видел в нём призрак человека, которого когда-то потерял. И Драко, кажется, это понимал. Не злоупотреблял. Не задавал лишних вопросов. Просто принимал. Свойственным ему странным, негромким уважением. Тем временем Лянь Цзюнь практически прирос к Гарри. Они пили чай в больничном буфете. Иногда вместе ели. Иногда просто сидели в коридоре. И Гарри с удивлением понял, что у него появился ещё один человек, рядом с которым можно просто молчать. Это было ценно. Очень.

***

На восьмом месяце беременности Лянь Цзэхуэй собрал всех в отдельной консультационной комнате. По его лицу Гарри сразу понял: что-то изменилось. Не критично. Но серьёзно. Лянь положил перед собой записи и заговорил медленно, тщательно подбирая слова. — Организм пациента стабилен. Но только относительно. Он посмотрел сначала на Гарри, потом на Драко. — Дальнейшее сохранение беременности увеличивает нагрузку экспоненциально. Драко нахмурился. — Проще, Поттер не поймет. Цзюнь вздохнул и перевёл на более человеческий язык: — Чем дольше ребёнок остаётся, тем тяжелее телу твоего мужа поддерживать сразу две жизни. Гарри сжал руку Драко. — Насколько всё плохо? Лянь ответил прямо: — Если ждать до полного срока, мы не можем гарантировать выживание обоих. В комнате повисла тишина. Очень нехорошая. Потом он продолжил: — Сейчас срок восемь месяцев. Ребёнок немного недоношен, но жизненно важные органы полностью сформированы. Лёгкие зрелые. Сердце стабильно. Магическое ядро развивается нормально. Нарцисса шумно выдохнула. — То есть… — Лучшее решение сейчас — вызвать роды. Люциус первым задал самый практичный вопрос: — Риски? — Минимальные по сравнению с продолжением беременности. — Для обоих? — Да. Гарри посмотрел на Драко. Тот уже всё понял. И, к удивлению всех, выглядел спокойным. Даже слишком. — Хорошо. Он слегка кивнул. — Делаем. Гарри резко повернулся к нему: — Ты уверен? — Поттер. Драко чуть улыбнулся. Слабо. Но привычно. — Я предпочитаю закончить это до того, как мой организм окончательно решит меня убить. Это была ужасная шутка. Но почему-то она всех немного расслабила. Процедуру начали в тот же день. Палату подготовили. Персонал собрали. Лянь руководил процессом лично. Роды запускались комбинацией зелий, магической стимуляции и поддерживающих чар. Потому что обычная физиология тут, мягко говоря, была недостаточной. Когда начались первые схватки, Драко мгновенно понял, что все его представления о боли были крайне ограниченными. — О Мерлин. Он вцепился в край простыни. — Почему никто не говорит, что это буквально попытка умереть? Гарри, сидящий рядом, мгновенно схватил его за руку. — Я здесь. — Это не помогает. — Прости. — Иди к чёрту. Лянь одобрительно хмыкнул. — Хорошая реакция. Силы есть. — Спасибо огромное. Схватки усиливались постепенно. Гарри был рядом всё время. Ни на секунду не отходил. Давал воду. Помогал дышать. Поддерживал спину. Держал за руку так крепко, что позже у него остались следы от ногтей. И был абсолютно не против. — Смотри на меня. Тихо говорил он, когда Драко начинало накрывать особенно сильно. — Дыши. Вот так. Со мной. — Ненавижу тебя. — Взаимно. — Лжец. — Очень. Это почему-то помогало. Цзюнь тем временем стоял рядом с Гарри. Не столько как переводчик, сколько как эмоциональная опора. Потому что Гарри, несмотря на внешнее спокойствие, находился буквально на грани распада. Руки дрожали. Лицо было бледнее обычного. Он почти не моргал. Однажды Цзюнь тихо сказал: — Дыши тоже. Гарри моргнул. — Что? — Ты выглядишь так, будто сам сейчас потеряешь сознание. — Не дождётесь. — Это не угроза. Это прогноз. Гарри нервно выдохнул. Но действительно сделал вдох. Потом ещё один. Часы тянулись бесконечно. Боль усиливалась. Схватки становились чаще. Драко временами ругался так изобретательно, что даже Люциус, находящийся за пределами палаты, позже выразил почти родительскую гордость. Нарцисса заявила, что это неуместно. Но улыбалась. Под конец Драко был совершенно измотан. Волосы мокрые. Лицо бледное. Руки дрожат. Но он всё ещё держался. Гарри гладил его по волосам. Целовал в висок. Шептал что-то успокаивающее между схватками. — Ещё немного. Ты справляешься. — Поттер. Очень устало. — Если после этого ты не будешь носить меня на руках ближайшие лет десять, я подам на развод. Гарри неожиданно рассмеялся. Прямо сквозь напряжение. Почти истерично. — Договорились. Лянь бросил короткий взгляд. — Хорошо. Продолжаем. И именно тогда стало понятно: они почти у цели.