Шах и мат

К вечеру все уже были по домам. Уставший гул дня окончательно растворился в привычном домашнем шуме. Саша сидел за мерцающим монитором, а позади него негромко скулила Мия. Когда он подключился в дискорд, Лера и Алиса уже были там. — Я всё ещё считаю, — прошипела Лера вместо приветствия, — что я должна была пойти в рдр. — Ты так говоришь каждый раз, когда соглашаешься на что-то помимо своих лошадей, — хмыкнула Алиса. — Потому что лошади дороже вас. Саша усмехнулся, устраиваясь удобнее в кресле. — Так не заходи тогда. — А да, — тут же отозвалась Лера. — Ну всё тогда, пока. Алиса тихо рассмеялась. Она слишком хорошо знала подругу: та только делала вид, что всем недовольна, любила поворчать и выпустить пару колкостей, но на деле всё равно приходила, оставалась до конца и втягивалась в любую их затею. — Да, давай, уходи, — протянула Алиса. — Ведешь себя как цундерка, любишь меня, да. — Заткнись, — буркнула Лера, хотя по голосу было ясно — не всерьёз. Саша уже собирался что-то вставить, как в канале наконец появилась ещё одна аватарка. Никита подключился. Почему-то от одного только знакомого ника «Минэнэ Урю» у Саши тут же поднялось настроение. Словно вся эта вечерняя затея до этого была просто обычной игрой с друзьями, а теперь вдруг стала чем-то, чего он действительно ждал. — О, ну наконец-то, — первой отреагировала Алиса. — Мы уж думали, ты умер. — Я бы не рискнул, — спокойно ответил Никита, и в его голосе слышалась лёгкая улыбка. — Привет. — Привет, — отозвались все почти одновременно. Саша тоже сказал своё короткое «привет», но как-то живее, чем хотел. Слишком уж заметно оживился, услышав друга. — Запускайте, — протянул Никита. — Сейчас будем, — ответил Саша. — Кстати, ты досмотрел лимонных девочек? — Ага. И я всё ещё считаю, что ты был прав, это лучшее аниме. — Ну конечно был прав, — Саша сразу подался ближе к микрофону. — Там же с самой первой секунды было видно, что— — Нет, — простонала Алиса. — Нет, нет, нет. Только не начинайте опять. — Пошла нахуй, — возразил Саша. — Вы задолбали бубнеть. Вы просто можете помолчать немного, я уже запускаю. Никита тихо засмеялся, и от этого короткого, негромкого смеха у Саши опять что-то приятно дрогнуло внутри. — Ладно, — сдался он. — Сначала игра. — Слава богу, — сказала Алиса. Игра затянула их быстро. Как всегда, всё пошло не совсем по плану: Лера язвила, Алиса орала громче всех, Саша без конца отвлекался то на шутки, то на гномов, а Никита удивительно спокойно вытаскивал ситуацию почти каждый раз, когда всё летело к чёрту. — Саша, слева, — предупредил Никита. — Бля, вижу! Через секунду Сашу всё-таки спасли. — Ничего ты не видишь, — заметил Никита с той невозмутимой интонацией, от которой Саше всегда хотелось начать спорить просто из принципа. — Я бы сам справился. — Конечно. — Не «конечно» таким тоном, бааака, — протянул Саша нарочито противным голосом. В канале на мгновение повисла тишина, а потом Лера прыснула. — Господи, опять началось. — Он меня специально бесит, — негромко сказал Никита. — Я? Тебя? Да ни за что, — невинно отозвался Саша. — Баааака. — Саша. — Баааака. — Перестань. — Не хочу. Никита шумно выдохнул в микрофон, и Саша, даже не видя его, слишком живо представил, как тот сейчас наверняка слегка хмурится, поправляет очки и терпеливо пытается не вестись на провокацию. Именно это и забавляло сильнее всего. Никита вообще был слишком спокойным. Сдержанным, ровным, немного застенчивым — особенно если разговор вдруг заходил на личные темы. И, наверное, именно поэтому Саше так нравилось выводить его из себя этими глупыми подначками. Ему просто хотелось услышать это тихое раздражённое «Саша», от которого он мог улыбнуться в монитор. А потом Саша нашел этого злосчастного гнома, которого не мог нормально донести до базы, вся команда просто уже орала на него, чтобы он положил этого тупого гнома. Так пролетели почти два часа. Потом первой сдалась Лера. — Всё, я спать, — заявила она. — Завтра в рдр. — Ты и так каждый день играешь с конями, — сказала Алиса. — Да, но завтра надо снова, Артура помыть. — Я тоже пойду, — зевнула Алиса. — Вы двое сейчас опять начнёте обсуждать свои аниме до утра. Саша хотел что-то ответить, но Никита его опередил: — Не до утра. — До утра, — уверенно сказала Алиса. — Ладно, спокойной ночи. — Спокойной, — отозвались они. Канал почти сразу опустел. Остались только они вдвоём. И в этой внезапной тишине после общего смеха и шума как будто всё стало звучать иначе. Даже дыхание в микрофоне. Даже короткие паузы. Даже обычное «ну что, ещё что-нибудь посмотрим?» вдруг показалось Саше слишком интимным. — Давай, — ответил Никита. — «Фрирен»? — Давай. Саша быстро включил аниме, откинулся в кресле и подтянул колени чуть ближе. На нём были только лёгкие домашние шорты, а футболку он снял ещё раньше, когда понял, что дома душно. Он об этом даже не думал — до тех пор, пока всё не стало таким... камерным. Они смотрели почти молча. Иногда переговаривались о сцене, иногда тихо смеялись, но в целом просто сидели в тишине, которая почему-то совсем не давила на них. Наоборот — была приятной. Будто им было хорошо вместе и без слов. И всё же именно Никита первым её нарушил. — Саш. — М? — Включи вебку. Саша замер. — Чего? — Вебку включи, — повторил Никита уже увереннее, будто не сказал только что что-то, от чего у Саши в груди странно кольнуло. Он опустил взгляд на себя. Шорты и...голая бледная грудь. — С чего это вдруг? — попытался отшутиться он. — Просто хочу на тебя посмотреть. Просто. Да, конечно. Саша почему-то почувствовал, как стало жарче, хотя в комнате ничего не изменилось. — Тогда и ты включай, — быстро сказал он. — Ладно. Никита не спорил. Через пару секунд у него загорелась камера. Саша невольно застыл. Домашний свет мягко ложился на лицо и шею друга, цеплялся за стёкла очков, скользил ниже — по крепким плечам, по вздымающейся груди, обтянутой тонкой майкой, по сильным рукам, которые раньше Саша видел только мельком на фото и никогда вот так, близко. Взъерошенные волосы, его спокойный взгляд, всё это выбивало Сашу из равновесия, его дыхание сбилось. Взгляд сам собой задержался дольше, чем следовало. — Саш, — тихо напомнил Никита. Голос у него был ровный, но от этой ровности почему-то только сильнее забилось сердце. — Вебка. Саша моргнул, только сейчас осознав, что всё это время просто смотрел на него, так и не включив камеру. — Точно. Сейчас. Он щёлкнул мышкой, и через секунду уже сам появился в окне. Тёмные кудри после душа лежали немного хаотично, большие карие глаза казались темнее из-за приглушённого света. Он видел, как Никита тоже на мгновение замолчал, рассматривая его. — Ну? — спросил Саша, стараясь звучать легко. — Доволен? — Угу, — тихо отозвался Никита. И в этом коротком согласии было что-то такое, от чего Саша вдруг замолчал и уставился на вкладку с аниме. Дальше они смотрели уже с включёнными камерами. Это меняло всё. Теперь Саша то и дело замечал, как Никита улыбается краем губ. Как иногда поправляет очки. Как щурится, когда внимательно смотрит в экран. Как наклоняет голову. Как проводит ладонью по волосам. Как, сам того не понимая, совершенно отвлекает. Саша начал больше шутить — просто чтобы не думать, почему ему так неспокойно. Они снова рассмеялись на какой-то ерунде, потом ещё раз, и уже на волне этой дурашливой лёгкости Саша вдруг потянулся за маркером, который валялся рядом среди пустых банок экспоненты. — Смотри, — сказал он. — Что ты опять задумал? — Сейчас увидишь. Он наклонился и несколькими быстрыми движениями написал у себя на груди имя: Никита. Небрежно и криво, чисто по приколу — как когда-то писал имена подруг ради смеха, когда они валяли дурака в дискорде. Вроде бы ничего особенного. Просто очередная глупость в его стиле. — Вот, — довольно сказал Саша, откидываясь обратно. Он засмеялся, ожидая, что Никита фыркнет, закатит глаза или скажет что-нибудь язвительное. Но тот не ответил сразу. Саша поднял взгляд на экран — и осёкся. Никита смотрел слишком внимательно. Не на лицо. Ниже. Его взгляд будто пригвоздило — к чужой груди, к размашистым буквам, к тому, как Саша сидел перед камерой почти полураздетый, расслабленный, даже не понимающий до конца, как это выглядит со стороны. Никита медленно втянул воздух, провёл языком по нижней губе и только потом сказал, негромко, чуть хрипло: — Ты вообще представляешь, что со мной делаешь? У Саши перехватило дыхание. Никита чуть наклонился ближе к камере. В очках отразился экран. — Как будто ты специально меня провоцируешь. У Саши внутри всё резко оборвалось. Вот это уже звучало не как шутка. Он открыл рот, но ничего не сказал. Никита всё ещё смотрел на него тем самым странным взглядом. Слишком прямым и томным. От этого взгляда у Саши начали гореть щёки. — Никит, ты... И в ту же секунду в доме щёлкнуло электричество. Монитор погас. Комната мгновенно утонула в темноте. — Да ладно, — выдохнул Саша в пустоту. Компьютер вырубился, а вместе с ним исчез и звонок, и свет, и экран с лицом Никиты, и возможность тут же понять, что это вообще только что было. Он ещё несколько секунд сидел неподвижно, глядя в чёрный прямоугольник монитора, в котором теперь отражался только смутный силуэт собственной фигуры. Сердце колотилось слишком быстро. В голове раз за разом прокручивались последние секунды: взгляд Никиты, его голос, эта фраза. Как будто ты специально меня провоцируешь. Это была шутка? Подкол? Или... Саша провёл ладонью по лицу, чувствуя, что весь горит. Потом нащупал телефон, включил экран, но сообщений не было. Видимо, интернет тоже лёг вместе со светом. Прекрасно. Он упал спиной на кровать, уставившись в тёмный потолок. В груди всё ещё неприятно и сладко дрожало что-то незнакомое. Мысли путались одна хуже другой. Отмахнуться от случившегося как от обычного прикола не получалось — слишком уж не так это прозвучало. Слишком уж не так Никита смотрел. Саша повернулся на бок, сжал в пальцах край одеяла и тихо выдохнул в пустую комнату: — Бред какой-то... Но легче от этих слов не стало. С этими спутанными мыслями, с пылающим лицом и застрявшей в голове интонацией Никиты ему в итоге и пришлось уснуть.