Шах и мат

Саша проснулся от того, что Мия устроилась у него на голове. Собачья жопа перекрывала доступ кислорода, пришлось отпихнуть нахалку. — Ты дура, — прохрипел он в подушку. В комнате было светло — солнечные лучи лезли сквозь неплотно задёрнутые шторы. Телефон показывал десять утра и ни одного пропущенного. Никита вчера так и не написал после отключения света. Саша хотел было обидеться, но понял, что обижаться не на что — они не обязаны писать друг другу каждую секунду. Он выпил экспоненту, покормил Мию и сел за комп. Работа ждала. Паша зос скинул правки по окружению для проекта — нужно было доделать текстуры каменной кладки и добавить туман. Саша включил ZBrush, натянул наушники с плейлистом и провалился в моделирование. День тянулся медленно. Он несколько раз отвлекался на перекусы, выгуливал Мию во дворе, переписывался с Лерой (она скинула мем с хоумлэндэром). Алиса прислала голосовое с криками «я тун тун сахур», и Саша посмеялся, но отвечать не стал — он был занят работой. К четырём часам он закончил основную часть текстур и отправил своему хозяину промежуточный результат. Спина затекла, глаза слезились от монитора. Он потянулся, скинул футболку — дома стало жарко от вечернего солнца — и остался в одних широких синих джинсах, которые висели на бёдрах. На груди ещё оставались бледные следы от вчерашнего маркера. Саша посмотрел на них в зеркало и почему-то смутился. Почесал. Не смылось до конца. К шести часам он сходил в душ, переоделся в чистую белую футболку с Хэллоу Китти — ту самую, смешную, с огромной розовой мордой кота на груди. Лера подарила на день рождения, но Саша её полюбил. Мия устроилась у него на коленях, когда он листал тикток в телефоне. На улице начало темнеть — майский вечер был тёплым, но не душным. Саша подумал, что неплохо бы позвонить Никите. Всё равно делать нечего, а вчерашний разговор так и повис в воздухе. Он открыл дискорд. Никита был онлайн. Саша: Чего делаешь? Минэнэ Урю: Ниче. Работы нет. Саша: В войс зайдешь? Поболтаем. Минэнэ Урю: Через пять мин. Саша убрал Мию с колен, поправил воротник футболки и зачем-то причесался — хотя на камеру всё равно было пофиг. Сердце почему-то билось быстрее обычного. Он списал это на выпитую за день десятую экспоненту. Через пять минут Никита зашёл в голосовой. — Привет, — его голос звучал устало, но тепло. — Как работа? — Нормально. Зосик принял правки. — Саша включил камеру. — А ты чего скучаешь? — Выходной. Дома сижу. Никита тоже включил вебку. Саша увидел его на фоне книжного шкафа — короткие прямые волосы растрёпаны, очки в тонкой оправе, на плечах серая майка, которая обтягивала бицепсы. Вчерашнее воспоминание всплыло мгновенно: взгляд, скользящий по груди, облизанные губы. Саша почувствовал, как уши начинают гореть. — Ты какой-то красный, — заметил Никита. — Жарко у меня. Батареи пекут. — На календарь посмотри. Май на дворе. — А у нас отопление не отключают, — буркнул Саша, отводя глаза. Повисла пауза. Никита смотрел на него спокойно, чуть прищурившись. Саша ненавидел этот взгляд — будто его сканируют насквозь. — Может, выпьем? — вдруг спросил Никита. — У меня есть пиво. Вечер всё-таки. — Есть банка «Балтики». Завалялась. — Ну давай. За компанию. Саша сходил на кухню, достал из холодильника холодную банку. Никита тем временем появился со своей — не пиво, что-то тёмное, может, стаут. — За что пьём? — спросил Саша, открывая. — За что-нибудь, — Никита усмехнулся и сделал глоток. Они болтали о всякой ерунде — о новых аниме (Никита уговаривал посмотреть «Реинкарнация безработного», Саша отбивался), о работе (Никита что-то кодил на удалёнке, Саша не вникал), о том, сколько осталось накопить на Японию. — Ещё около ста тысяч на двоих, — подсчитал Никита. — Если я подтяну подработку, к концу лета хватит. — А мне ставку подняли. — Тогда реально встретимся. Никита произнёс это так, будто речь шла о чём-то большем, чем просто прогулка по Токио. Саша допил пиво и полез за второй банкой. — Ты чего, быстро пьёшь? — спросил Никита. — А че, нельзя? — Можно. Я тоже возьму вторую. Алкоголь начал расслаблять. Саша откинулся в кресле, положил ноги на стол и почувствовал, как уходит напряжение. На груди белая футболка с Хэллоу Китти смешно топорщилась. Он машинально провёл ладонью по животу — просто так, от нечего делать. Никита смотрел на эту ладонь. — Ты когда-нибудь задумывался, — вдруг сказал он, — что мы могли бы уже давно встретиться, если бы не этот переезд? — Часто, — признался Саша. — Представлял, как мы тусим. Пьём где-нибудь на лавочке. Или в компьютерном клубе. — Только на лавочке? — Никита чуть приподнял бровь. — А что ещё? Никита допил пиво, поставил банку на стол и снял очки. Без них его лицо казалось более открытым, уязвимым. И одновременно — более опасным. — Не знаю, — сказал он. — Например, зашли бы ко мне в гости. Или я к тебе. Поздно ночью. Выпили бы ещё. — И что дальше? — спросил Саша, чувствуя, как внутри всё сжимается. — А ты не догадываешься? У Саши пересохло во рту. Он схватил вторую банку, сделал большой глоток. Пиво было тёплым и противным, но это не имело значения. — Ты сейчас пьяный, — сказал он. — Или упоротый. — Я выпил полторы банки. Это не пьяный. — Тогда что? Никита помолчал. Потом наклонился ближе к камере — так, что его лицо заняло половину экрана. Саша видел каждую родинку, блики на зрачках, тени под глазами. — Помнишь, ты вчера написал моё имя у себя на груди? — Ну. — Я потом час не мог уснуть. Сердце Саши пропустило удар. — С чего? — С того, что представлял, как стираю это имя языком. В комнате стало невыносимо жарко. Саша почувствовал, как кровь приливает к лицу и куда-то ещё ниже. Он сжал банку так, что она хрустнула. — Ты ахуел, — выдохнул он. — Возможно, — легко согласился Никита. — Но ты не отключаешь камеру. Саша и правда не отключал. И не мог отвести взгляд от губ Никиты — сухих, чуть приоткрытых. — Что ты от меня хочешь? — спросил он почти шёпотом. — Покажи мне. — Что? — Покажи грудь, как вчера. Саша замер. В голове билась только одна мысль: «Это неправильно. Мы друзья. Мы просто пьём пиво и тупим в дискорде». Но пальцы уже потянули ворот футболки вниз, оголяя ключицы и верхнюю часть груди. — Сними её полностью, — сказал Никита. Не попросил — сказал. Спокойно, как будто ничего особенного не происходит. Саша стянул футболку через голову и отбросил в сторону. Остался в одних джинсах, бледный, с розовыми сосками и остатками маркера — буквы «Н» и «И» ещё угадывались. — Повернись ближе к свету, — Никита подался вперёд. Саша подвинулся. Чувствовал себя глупо и возбуждённо одновременно. Словно разделся не перед другом, а перед… кем? Он не знал. — Красиво, — выдохнул Никита. — Ты красивый, Саша. — Завали ебало. — Не хочу. Саша опустил взгляд на свои руки — они дрожали. Эрекция стала очевидной даже через свободные джинсы. Он попытался прикрыться, но Никита заметил. — Не прячься, — голос у него стал ниже. — Я тоже. Саша поднял глаза на экран. Никита отодвинулся от стола, и стало видно, что у него внизу майки тоже всё совсем не по-дружески. — Ты серьёзно? — спросил Саша. — Я никогда не был серьёзнее. — Это из-за пива. — Это из-за тебя. Саша не знал, что делать. Опыта в таких вещах у него не было — с парнями тем более. Но тело требовало чего-то, чего он боялся себе позволить. — Никит, мы… это странно. — Почему? Мы просто оба хотим одного и того же. Разве нет? — Я не знаю, чего я хочу. — Хочешь меня. Так же, как я хочу тебя. Просто боишься признаться. Саша закрыл глаза. В голове шумело — от пива, от напряжения, от того, как низко и хрипло звучал голос Никиты. — Что мы делаем? — спросил он в пустоту. — Ничего такого, чего бы мы не делали раньше. Просто без одежды. И это сломало последний барьер. Саша открыл глаза, расстегнул джинсы и спустил их до колен. Никита не сводил с него глаз — зелёных, блестящих, жадных. — Ты тоже, — сказал Саша, и его голос сел. Никита не заставил себя ждать. Снял майку — под ней оказалась рельефная грудь, кубики пресса, дорожка волос вниз. Саша залип, чувствуя, как всё внутри переворачивается. Никита был накачанным — не как качок с обложки, но заметно. Саша сам ходил в зал, но без фанатизма, просто чтобы быть в тонусе. А Никита… наверное, жил там. — Нравится? — спросил Никита, повторяя вчерашний вопрос. — Заткнись, — повторил Саша. Они смотрели друг на друга через экраны, через тысячи километров, разделявшие их. Саша провёл ладонью по своему животу, ниже, и услышал, как Никита судорожно втянул воздух. — Что ты делаешь? — спросил Никита. — То же, что и ты. Никита тоже опустил руку. Они двигались почти синхронно — медленно, неотрывно глядя друг на друга. В наушниках слышалось только прерывистое дыхание. — Саша, — выдохнул Никита. — Я хочу… — Что? — Когда мы встретимся, я сделаю это с тобой по-настоящему. — Сделаешь, — согласился Саша, чувствуя, как нарастает напряжение внизу. — Но сейчас… давай просто… не останавливайся. Они кончили почти одновременно — каждый в своей комнате, в своей стране, глядя на экран. Никита откинулся на спинку стула, закрыл глаза. Саша сидел, тяжело дыша, и не мог поверить, что это только что произошло. Повисла тишина. — Ну, — сказал наконец Никита, открывая глаза. — Это было неожиданно. — Ты долбоеб, — ответил Саша. В его голосе слышалась какая-то новая, непривычная мягкость. — Я знаю. — Никита нашарил очки и надел их. — Прости, если перегнул. — Не перегнул. Но… давай не будем сейчас обсуждать. — Хорошо. Они помолчали. Саша натянул джинсы обратно, чувствуя себя неловко. На экране Никита тоже приводил себя в порядок. — Япония, — сказал Никита. — Помнишь? — Помню. — Там мы сделаем это правильно. Саша кивнул, хотя Никита, может быть, и не видел — тот снова поправлял очки. — Ладно, — сказал Саша. — Мне нужно доделать модель. — Давай. Я, наверное, пойду спать. — Спокойной ночи. — Спокойной, Зипуля. Никита отключился первым. Саша сидел в тишине, глядя на чёрный квадрат камеры. В голове гудело — от выпитого, от случившегося, от того, что он только что сделал с другом по видеосвязи. «Что за хуйня», — подумал он. Но улыбался.