Шах и мат

Саша проснулся от того, что в комнате было слишком светло. Шторы он вчера так и не задёрнул — майское солнце лезло прямо в лицо, заставляя жмуриться и материться. Голова гудела. Две банки пива и ещё кое-что давали о себе знать. Он перевернулся на спину и уставился в потолок. Воспоминания нахлынули не сразу, а постепенно одно за другим — как будто мозг решил устроить ему утреннюю пытку. Сначала просто смутное ощущение стыда. Потом всплыла картина: он без футболки перед камерой. Потом руки, опускающиеся ниже. Потом голос Никиты: «Ты красивый, Саша». Саша закрыл глаза и застонал. — Ебать мой хуй, — сказал он в пустоту. — Этого не было. Было. Он всё помнил. До последнего прерывистого вздоха. Мия, услышав, что хозяин проснулся, тут же запрыгнула на кровать и начала требовательно лизать его в щёку. Саша отпихнул её, сел и закрыл лицо ладонями. «Что мы наделали», — пронеслось в голове. Он схватил телефон. И замер — на экране висело новое сообщение от Никиты. Никита: Слушай... Я вчера много выпил. Ни хрена не помню после второй банки. Надеюсь, я ничего кринжового не нёс? Саша выдохнул с таким облегчением, что даже голова перестала болеть. Никита ничего не помнит. Значит, можно сделать вид, что ничего не было. Списать всё на алкоголь. Саша: Да я тоже. Забей, всё норм. Я ничего не помню. Он соврал, конечно. Помнил каждую секунду. Но если Никита забыл — тем лучше. Не придётся объяснять, почему они дрочили на камеру друг на друга. Никита: Фух, а то я переживал. Ладно, бывай, я в зал. Саша отложил телефон и пошёл в душ. Вода была ледяной — горячую опять отключили в этом ебанном ПИКе. Саша стоял под холодными струями, уткнувшись лбом в кафель, и убеждал себя, что всё в порядке. Никита ничего не помнит. Они просто друзья. Вчера была случайность, которую можно забыть. Но внутри всё сжималось от мысли, что так не бывает. Не с друзьями, тем более не с ним. Не с Никитой, который всегда был таким сдержанным. — Проёб, — сказал он вслух. — Это был проёб. Голос прозвучал неубедительно даже для самого себя. В универ он ехал с тяжёлой головой и пустым желудком. Курица с рисом не лезла, аппетита не было. В метро он уставился в одну точку и проехал свою станцию. Пришлось возвращаться. Когда он зашёл в аудиторию, Лера и Алиса уже сидели на своих местах. — Уходи, — сказала Алиса, поднимая голову от планшета. — Всё давай, уходи уже, мне тут с Лерой хорошо без тебя. — Не повезло вам, — буркнул Саша, падая на стул. Лера внимательно посмотрела на него. Саша знал этот взгляд — она смотрела на него с презрением из-за того, что он опоздал. — Ты какой-то помятый, — заметила она. — Опять работал до утра? — Нет, я нормально лёг. — Ага. И поэтому ты выглядишь как уёбище. Саша отмахнулся и уставился в монитор. Сегодня у них была пара по концепт-арту окружения. Преподаватель — молодой мужчина с добродушным лицом — раздал задание: набросать концепт заброшенного храма в лесу. Саша ненавидел рисовать. Он был 3D-шником, его стихия — моделирование и текстуры. Плоскостное изображение давалось ему с трудом. Пальцы на планшете двигались неуверенно, линии получались кривыми, будто вместо него рисовал первоклассник. Он как раз пытался исправить тени, когда телефон завибрировал. Саша мельком глянул на экран — и замер. Никита отправил фото. Он открыл его под столом, краем глаза следя, чтобы Лера и Алиса не заметили. На фото был Никита. Топлес. Только что из зала — судя по влажной коже и лёгкому покраснению на плечах. Короткие прямые волосы растрёпаны, очки сняты, его взгляд казался ему насмешливым А ниже — грудь. Широкие плечи и рельефные руки, кубики пресса, дорожка волос, уходящая за пояс серых штанов. Никита: Оцени форму. После зала пёр. Саша сглотнул. Пальцы дрожали, когда он печатал ответ. Саша: Норм. Чего ты мне это прислал? Никита: Друзья же так делают. Делюсь успехами. Друзья. Конечно. Никита ничего не помнит, поэтому ведёт себя как обычно — присылает дурацкие фото после тренировки, как делал и раньше. Только раньше Саша не реагировал так. А сейчас реагировал. Саша почувствовал, как тепло разливается где-то внизу живота. Широкие синие джинсы, которые он так любил за удобство, вдруг стали тесными. Член упёрся в ширинку, и каждое движение отдавалось пульсацией. — Ты какой-то красный, — заметила Алиса, заглядывая ему через плечо. — Ой, да ты в телефоне сидишь, а не рисуешь. — Отъебись, — выдавил Саша, прикрывая экран рукой. Лера ничего не сказала, но посмотрела подозрительно. Алиса фыркнула и вернулась к своему планшету. Саша сделал вид, что смотрит на задание, но всё, о чём он мог думать, — это фото. Грудь Никиты. Его спокойное и уверенное лицо. И надпись «друзья же так делают», от которой хотелось то ли смеяться, то ли биться головой об стол. Эрекция стала очевидной. Даже через свободные джинсы было видно, если присмотреться. Саша подвинулся ближе к столу, прижался животом к краю, надеясь, что никто не заметит. Дыхание сбилось, стало слишком частым и поверхностным. Он не мог так сидеть. Ещё минута — и кто-нибудь увидит. — Я сейчас, — бросил он Лере и резко встал. — Куда ты? — спросила Алиса. — В туалет. Он почти выбежал из аудитории, чувствуя, как Диана — странная девушка с первая ряда — провожает его взглядом. Она смотрела на него не как обычно с лёгким любопытством, а пристально, изучающе. Её взгляд скользнул по его лицу, потом — невольно, украдкой — вниз, к ширинке джинсов. Саша прибавил шагу. Коридор был пуст. Он влетел в мужской туалет, заперся в кабинке и прислонился спиной к двери. — Твою мать, — прошептал он. Джинсы давили так, что стало больно. Он дрожащими пальцами расстегнул пуговицу, стянул молнию и спустил штаны вместе с боксерами до колен. Член выскочил напряжённый, покрасневший, с каплей смазки на головке. Саша закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Не помогло. Он достал телефон, открыл фото Никиты и замер. Грудь. Плечи. Руки. Взгляд. Всё это было таким... неправильным. И таким возбуждающим одновременно. — Ты идиот, — прошептал он, обращаясь то ли к себе, то ли к Никите. — Зачем ты это прислал? Но рука уже легла на член сама собой. Саша провёл большим пальцем по головке, собирая влагу, и сжал ствол сильнее. Дыхание сорвалось. Он прикусил губу, чтобы не издать ни звука — кабинки были тесные, а стены тонкие. Если кто-то зайдёт... Он двигался медленно, чувственно, надрачивая под наклоном, чтобы не испачкать джинсы. Каждое движение отдавалось пульсацией внизу живота. В одной руке — телефон с фото Никиты, в другой — собственный член, горячий и твёрдый. «Друзья же так делают», — снова пронеслось в голове, и от этой фразы стало только жарче. Саша представил, что это не его рука. Что это Никита — широкими ладонями, сбитыми в зале костяшками — сжимает его член. Ведёт вверх-вниз, чуть грубее, чем нужно. Смотрит своими зелёными глазами через очки и улыбается краем губ. — Бля, — выдохнул Саша почти беззвучно. Он ускорился. Свободной рукой зажал себе рот, чтобы не застонать. Зубы впились в ладонь, сдерживая рвущиеся наружу звуки. Глаза защипало от напряжения. Всё тело дрожало — от поясницы до коленей. Тесная кабинка, запах дешёвого освежителя, холодный кафель под босыми ступнями — и фото Никиты на экране. Саша смотрел на него не отрываясь, ловя каждую деталь: родинку на ключице, тень под грудными мышцами, влажные пряди волос. Кульминация накрыла внезапно. Саша кончил с тихим, сдавленным всхлипом, который едва прорвался сквозь зажатую ладонь. Сперма попала на телефон — белыми каплями легла прямо на грудь Никиты на экране. Саша смотрел на это несколько секунд, тяжело дыша. — Господи, — прошептал он. — Что я творю. Он вытер телефон бумагой, потом свои руки, потом джинсы. Привёл себя в порядок, спустил воду в унитазе для виду и вышел из кабинки. И тут же нос к носу столкнулся с Дианой. Она стояла у раковин, скрестив руки на груди, и смотрела на него с таким видом, будто ждала здесь всё это время. — Саша, — сказала она протяжно. — Ты чего так долго? — А ты чего в мужском туалете делаешь? — огрызнулся он, чувствуя, как щёки заливаются краской. — Я зашла помыть руки, в аудитории вода холодная. — Она не двигалась с места. Глаза у неё были большие, цепкие, безумные. — А ты выглядишь... потрёпанным. — Да срал я, что ты приебалась, — рявкнул Саша, отводя взгляд. Диана хмыкнула. — Ну ты знаешь, что нельзя пропускать пару. Преподаватель заметил, что ты пропал. — Иди ты нахуй, — сказал Саша и направился к выходу. Она шла за ним по коридору, не отставая, и бубнила что-то про дисциплину и про то, что если бы он больше занимался, а не шлялся по туалетам, то у него и с концептами было бы лучше. Саша не слушал. Он чувствовал себя опустошённым — физически и морально. Тело всё ещё дрожало от пережитого, а в голове билась одна мысль: «Ты кончил на фотографию друга. Твоего друга. Который просто прислал фото после зала, потому что вы «друзья» и он ничего не помнит». Он вернулся в аудиторию, сел на своё место и уставился в монитор. Лера и Алиса переглянулись, но ничего не спросили. Диана тоже вернулась на своё место, но ещё долго стреляла в его сторону подозрительными взглядами. Пара тянулась бесконечно. Саша кое-как доделал набросок — с помощью Леры, которая подчищала самые кривые места, и Алисы, которая помогла добавить текстуру мха. К концу занятия преподаватель посмотрел на его работу, скептически поджал губы, но всё равно похвалил. «И на том спасибо», — подумал Саша. После пар Лера и Алиса собрались в Ю кафе, но Саша отказался. — У меня дела, — сказал он. — Какие дела? У тебя всегда дела, когда ты хочешь нас опрокинуть, — прищурилась Алиса. — Серьёзно. Потом в дс еще посидим. Он вышел из корпуса и направился к метро, но не доехал до дома — свернул в старый парк. Там, в глубине, стояли бетонные столы с нанесёнными досками. Сейчас, в будний день, парк был почти пуст. Саша сел на лавочку, достал телефон и открыл приложение для шахмат. Он любил шахматы с детства. В десять лет занял третье место на городском турнире, в двенадцать — получил второй юношеский разряд. Потом как-то забросил, но иногда возвращался. Шахматы успокаивали. В них была чёткая логика: если сделал правильный ход — ты выиграл, если ошибся, то проиграл. Никакой неопределённости и чувств. Он начал партию с ботом, потом переключился на живого соперника — какой-то норвежец с рейтингом чуть выше. Саша играл агрессивно, жертвовал фигуры, давил. Норвежец сдался на пятнадцатом ходу. Следующую партию Саша проиграл — зазевался на ферзя. Это разозлило, и он начал новую. Телефон тихо звякнул уведомлением. Никита: Привет. Саша замер. Пальцы зависли над экраном. Сердце забилось быстрее. Он не знал, что ответить. «Привет, как дела»? «Спасибо за фото, я на него дрочил в туалете»? Конечно, нет. Саша: Привет. Никита: Чего делаешь? Саша: В шахматы играю. В парке. Никита: О, помню, ты в школе турниры выигрывал. Ещё гордился. Саша: Ага. А ты что? Никита: Да ничего. Дома сижу. Сегодня вечером Шайо и Ваня хотят во что-то поиграть. Зайдёшь? Саша: Давай. Во сколько? Никита: В девять. Коротко, сухо, без намёков. Как будто утро и его фото были просто рядовым событием. Саша выдохнул. Может, всё и правда нормально. Просто он накручивает. Дома он накормил Мию, сам кое-как проглотил карбонару и сел за комп. До девяти было ещё полтора часа. Он открыл рабочий проект, повертел модель, добавил пару текстур — работа не шла. Мысли всё равно возвращались к фото. К тому, как он кончил на экран. К Диане с её мышиными глазами. В итоге он залез в шахматы и сыграл три партии подряд. Выиграл две, одну проиграл по глупости. Потом переписывался с Пашей зосом, потом листал ютуб шортс. Всё это было просто способом убить время, не думая о главном. В девять он зашёл в дискорд. В канале уже были: Минэнэ Урю, Шайо и Ваня. Шайо был саркастичным парнем из Самары, вечно любил вывести на эмоции и посраться. Ваня — ровный парень. — О, Зипуля пришёл! — заорал Шайо. — А мы тут обсуждаем, во что играть. — Привет, — сказал Саша, стараясь, чтобы голос звучал нормально. — Привет, — отозвался Ваня. Никита промолчал. — Может, в кс? — предложил Ваня. — Давно не играли. — Давай, — согласился Саша. — Я возьму снайперку. — Я возьму MP9, — добавил Никита. Голос у него был ровным — как всегда. Как будто вчера ничего и не было. Они запустили игру. Шайо орал, когда его зажимали, Ваня методично расстреливал всё, что движется, Никита подстраховывал и иногда тихо смеялся над Шайо. Саша старался не отставать. но руки всё равно дрожали от напряжения. Через час Ваня сказал: — Мне пора. Завтра на работу. — И я, — добавил Шайо. — Вы тут ещё сидеть будете? — Наверное, — ответил Никита. — Ладно, спокойной. Канал опустел. Остались только они вдвоём. Повисла тишина. Саша смотрел на экран, никто не собирался включать камеру. В наушниках слышалось только чужое дыхание. — Никит, — начал Саша. — Мм? — Голос у Никиты был уставшим, но не напряжённым. — Насчёт вчерашнего... и сегодняшнего тоже. Никита помолчал. Потом тихо сказал: — Я знаю. Я думал, что если буду вести себя как обычно — пришлю дурацкое фото, пошучу про «друзей», то всё станет проще. Но, наверное, стало только хуже. Саша удивился такой откровенности. Он ожидал, что Никита правда ничего не помнил. — Ты поэтому прислал ту фотку? — спросил он. — Ага. Думал, мы посмеёмся, и всё вернётся на круги своя. — Никита вздохнул. — Но ты не засмеялся. Ты вообще не ответил. — Я... — Саша запнулся. — Я был на паре. Потом в туалет бегал. Он не стал уточнять зачем. Никита тоже не спросил. — Слушай, — Никита заговорил медленно, будто подбирал слова. — Я не хочу, чтобы между нами была неловкость. Ты же мой друг. Самый близкий, наверное. И то, что вчера случилось... это просто потому что мы выпили и долго не виделись. Такое бывает. — Бывает, — эхом отозвался Саша, хотя внутри не был уверен. — Я не предлагаю делать вид, что ничего не было, — продолжил Никита. — Это было. И это было... ну, странно. Но я не хочу об этом думать. Может, просто забьём и будем жить как раньше? Саша почувствовал, как от сердца отлегло. Никаких слов, что это ошибка. Никаких ультиматумов. — Забьём, — согласился он. — Тогда договорились? — Договорились. Никита хмыкнул — не то чтобы весело, но с каким-то облегчением. — А то я уже думал, ты меня ненавидишь. — С чего бы? — Саша даже удивился. — Ну не знаю. Я вчера был... навязчивым, наверное. И сегодня с этой фоткой перегнул. — Да ладно, — Саша неловко усмехнулся. — Фотка норм. Ты прав, друзья же так делают. — Друзья, — повторил Никита, и в этом слове прозвучало что-то, что Саша не смог расшифровать. Повисла небольшая пауза. — Ладно, — сказал Никита. — Мне завтра рано вставать. — Давай, отдыхай. — Спокойной, Зипуля. — Спокойной. Никита не отключался. Саша тоже ждал. Секунд десять они молчали, и в этой тишине было что-то, что оба делали вид, что не замечают. — Саш, — вдруг сказал Никита. — М? — Ты... ладно. Ничего. Спокойной. И отключился. Саша сидел в темноте комнаты, глядя на потухший монитор. На колени запрыгнула Мия, ткнулась носом в ладонь. — Кажется, мы всё нормально обсудили, — сказал он собаке. — Мы просто друзья. И всё такое. Мия зевнула. Саша закрыл глаза, но сон не шёл. Он прокручивал в голове их разговор, каждое слово, каждую паузу. Никита сказал «друзья». Саша согласился. Всё правильно. Но почему тогда на душе так тяжко?