Вода окрасится кровью

Правильный кофе готовить следует непременно на газовой плите и в турке. Конечно, в различных заведениях общественного питания подают вкусный кофе, но бездушный машинный. Этея всыпала две ложки молотой арабики в разогретую турку и задумалась о том, как сильно ей не хотелось сегодня работать. За окном уже пели птицы, лучи солнца на кухне игриво пробивались золотыми полосами сквозь жалюзи. Перед глазами все еще стоял тот самый вчерашний ночной разговор с шерифом около дома. В воздухе витал густой, обволакивающий аромат свежесваренного кофе с нотками кардамона, корицы и гвоздики. На фоне еле слышно гудел телевизор, где приглушенные голоса ведущих снова что-то говорили про пропавших людей. — Вы, семья Тернеров, слишком часто переезжаете, да, я наводил о вас некоторые справки. И ваш брат, Уилл, коллекционирует старинные книги, и как он в столь юном возрасте, для коллекционера, добился такого успеха? — Месье Джош, на что вы намекаете? Хотите сказать, что мой брат — маньяк, который причастен к исчезновениям людей? Не слишком ли громкие обвинения без доказательств? — Ну что вы, какие обвинения? Аромат кофе поднимался тонкими спиралями, пока девушка не почувствовала запах горелого. Кофе выкипел. Где‑то за окном раздался дребезжащий звук автомобильной сигнализации. Он неприятно прорезал ту хрупкую атмосферу умиротворения, которая успела воцариться на кухне в этот час. Все вокруг нервно дышало покоем, также нервно как и она сама. «Пора увольняться, да, сегодня напишу заявление» — размышляла девушка пока переодевалась в ванной, ведь только там теперь было единственное целое зеркало во всем доме. Что-то поблескивало среди кучи грязных вещей, которые уже стоило наконец отнести в прачечную. Она выудила из бельевой корзины белую рабочую рубашку, на воротнике которой красовались две небольшие брошки: зеленое сердце и золотая пятиконечная звезда. Немного поразмыслив, девушка отколола звездочку-гвоздик и вставила ее вместо серьги в ухо, тут же решив посмотреться в зеркало. Однако в зеркале ее внимание привлекло отнюдь другое: на плече расплывался фиолетовым небольшой синяк и… след от зубов? «Вот же…!» — Любые действия имеют последствия. Первый раз за целый месяц Этея так рано пришла на работу, даже Натаниэля еще не было, и ей самой пришлось открывать кафе запасным ключом. Она неторопливо приняла поставку свежих пирожных у курьера, также неспешно принялась расставлять их на витрину. Утро было слишком тихим. Подозрительно тихим, не было даже ни одного назойливого гостя, который бы пытался дергать ручку запертой входной двери до открытия. На удивление она даже не встретила сегодня по дороге ни одного шута из цирка и не чувствовала на себе пристального взгляда, что, возможно было к лучшему. Утро было подозрительно тихим, только нарастающее чувство тревоги усиливалось в груди. В помещении был кто-то посторонний, и это совершенно точно был не босс. Она, не раздумывая, схватилась за нож для фруктов. — Эй, mon cheri, ждала кого-то другого? — Это был Уилл. Волна облегчения прокатилась по шалящим нервам. — Не хочешь отдохнуть сегодня? Только соображай по-быстрее, потому что скоро придет Нат. — Ты правда можешь меня сегодня подменить? — с горящими глазами восхитилась Тея, глядя на брата. И вот уже спустя полминуты она смотрела на свою копию, только на несколько сантиметров выше нее. Уилл Тернер никогда особо не отличался высоким ростом, но и никогда не подавал вида, что комплексует из-за этого, Этея хоть и слышала от него постоянно, что «метр восемьдесят один — вполне достаточно для роста мужчины, mon cheri», однако его тактичное замечание про «метр восемьдесят один» говорило совершенно об обратном. — Ты помнишь правила: тебя не заметят, пока сама не подойдешь и не заговоришь, — произнес Уилл голосом Этеи и поцеловал сестру в лоб, — А теперь беги скорее, пока босса нет. Увидимся вечером. — Спасибо, люблю тебя, ты лучший, — тихо ответила девушка, надевая куртку и накидывая капюшон серой толстовки. «Что ж, сегодня я повеселюсь» — мысленно радовался мужчина, помахав на прощание сестре. Этея убежала ровно за пять минут до прихода Натаниэля, Уилл в свою очередь, который теперь имел вид юной барышни, включил кофемашину для прогрева и занимался настройкой плей-листа у кассового аппарата. — Доброе утро, ты рано сегодня, а, это ты, Уилл, — буднично поздоровался владелец кофейни, «девушка» вопросительно нахмурилась. — И что на этот раз меня выдало? — «она» недовольно скрестила руки на груди. — Дэвид Боуи, она никогда не включает такую музыку, — улыбнулся Натаниэль и направился в подсобное помещение, — У Этеи все в порядке? — Да-да, — небрежно отмахнулся Уилл, — Скажи на милость, ты всегда такой спокойный и равнодушный как скала? Каждый раз удивляюсь, как ты можешь спокойно жить, зная, что в твоем окружении водятся страшные и ужасные демоны как я? — Не такой уж ты и страшный и ужасный, и у меня хороший психолог, и еще магний пью, но знаешь, пока это не мешает бизнесу, меня мало волнует человек ты или нет. Его правда. Уилл, все то время, что жил среди людей уважал честных дельцов, и Нат входил в их число, наверное, именно поэтому он и оставил его живым и невредимым, и даже не пытался стереть тому память, несмотря на то, что тот знал об истинной сущности Тернера. Мужчина, точнее «юная барышня», похлопал себя по карману брюк — тот был пуст. «Вот же маленькая сволочь!»

•☆ • ☆ • ☆ •

Пьеро с самого утра был в приподнятом настроении, хотя Джестер и велел ему не связываться с людьми, точнее с одним конкретным человеком, но все-таки расщедрился на небольшой выходной сегодня вечером. Технически он сам понимал, что ему следовало бы хорошенько выспаться хотя бы один день, но желание увидеться с его леди и не оставлять ее одну надолго было сильнее. Тем более теперь, когда Арлекин навязчиво маячил рядом в попытках украсть все ее внимание. Была еще одна проблема — ее подруга, которая пока, что так и оставалась «дураком» Билетера — что делать с этим он пока не придумал, а обещание было уже дано, бездействовать совсем тоже нельзя. Однако сейчас все его мысли занимало предвкушение момента их сегодняшней встречи, он решился пригласить ее на свидание. — …Знаешь, обычно двум людям нужно немного больше времени. «Я могу быть терпеливым, я могу быть терпеливым, ради тебя, моя дорогая Этея, я могу быть терпеливым» — повторял он про себя, когда вновь направлялся к кофейне, где она работала. Но чем ближе он подходил, тем сильнее гаденькая пиявка тревожности впивалась в сердце — нехороший знак. — О, нет, дорогая, я не уверена, что тебе действительно тринадцать, давай ты выберешь напиток без кофеина? Что на счет молочного коктейля? — тембр голоса Этеи, интонация, с которой она говорила с одним из посетителей — все звучало вроде бы так же как и обычно, но так непохоже. Артист неуверенно шагнул, подходя ближе к барной стойке. Его взгляд скользнул по всей фигуре официантки. Что-то не сходилось. Вроде бы это была та самая девушка: яркая, стройная, с длинными волнистыми волосами, которые по цвету так напоминали ему всполохи осеннего костра, легкий естественный макияж, который только подчеркивал ее природную красоту, но… но не было привычных темных кругов под глазами, он отлично знал, что девушка мало спит, и это естественное явление ни чуть не портило ее лица, а добавляло некоторого шарма. Ее легкие и уверенные движения тоже заметно отличались — сейчас она двигалась как стрекоза, порхающая над высокой травой, хотя обычно ее поведение и манера держаться были слегка «кошачьими». Глаза шута зацепились за ее бледные руки — форма и длинна ногтей может измениться за одну ночь? Еще вчера ее ногти были короткими, состриженными почти под корень, теперь же их форма напоминала заостренный миндаль, покрытые глубоким черным лаком. Но, бог с ними, с ногтями, на ее пальцах поблескивали три кольца не сильно массивных, но достаточно заметных: тонкое серебрянное на среднем пальце, из темного, почти черного, металла с крупным багровым камнем на безымянном и витое золотистое украшало большой палец. Она не носила колец до этого. Более того, он хорошо запомнил, что дома из украшений у нее были только серьги и тех было четыре пары. Сегодня сережек она не надела, а в мочках ушей не было и намека на проколы. «КТО ТЫ? ЧТО ТЫ ТАКОЕ? ГДЕ МОЯ ЛЕДИ?» — он с мрачным видом сверлил взглядом человека, который выдавал себя за его милую Этею. — Добрый день, дорогой гость, что для вас приготовить? — «она» подошла к нему с дружелюбной улыбкой и протянула дощечку с меню. Как только официантка приблизилась, Пьеро не почувствовал знакомого аромата перца и ветивера от нее. Это существо пахло иначе, чем-то горьковатым, как пахнет хвоя, после дождя, и древесная смола. Шут слегка отпрянул и отрицательно помотал головой, от чего зазвенели бубенчики на его головном уборе, а затем с печальным выражением, застывшим на его маске, покинул помещение кафе. «Как интересно, ты у нас значит Пьеро? А тебя не так легко провести» — ухмыльнулся Уилл про себя. Когда он человек, он курил. А табак помогал сохранить более естественную форму. Тернер хотя и был существом с невероятно устойчивой психикой, в отличие от людей, но долгое общение с отдельными выносящими мозг по чайной ложечке клиентами утомляло. Хамить или выводить их еще больше из себя было запрещено, по крайней мере, пока он был «ей», а настоящая Этея вряд ли бы была благодарна ему за неподобающее поведение в ее облике. Делая очередной выдох сигаретным дымом, Уилл уголком глаза заметил движение чьей-то большой тени рядом с собой. — Я ждал, когда же ты снова вернешься поговорить, она, кажется упоминала, что ты не особо разговорчив на публике, — Тернер повернулся и увидел перед собой шута в красно-черном костюме, зрачки Пьеро были сужены и было ощущение, что вот-вот из его золотых глаз полетят искры, — Не волнуйся ты так, с ней все хорошо, я Уилл Тернер, ее брат, если, конечно, она обо мне хоть что-то говорила. Пьеро медленно закипал, хотя это существо и говорило, что с его миледи все в порядке, но шут ему не доверял. Он не был человеком, не был чудовищем. «Что ты такое?!» — он кричал всем своим видом, но не решался задать вопрос напрямую, так как нарушал правило «молчания» только с Этеей. — Хм, как жаль, но так у нас диалога не получится, — Уилл потушил сигарету о кирпичную стену, — Я надеялся, что здесь, на заднем дворе, мы с тобой поболтаем, так как тут нет чужих глаз, но видимо ошибся. Артист молчал. Ярость стучала в висках так сильно, что оглушала его. Его руки сами сжались в кулаки, но он старался сдерживать свои импульсы, чтобы не вцепиться в глотку этой твари, которая нагло выдавала себя за девушку, и не разорвать на части ее прямо здесь. Существо перед ним было неизвестного ему происхождения, но то как уверенно оно держалось перед ним, подсказывало шуту, что противник будет силен. Глаза существа блеснули и сменили цвет на алый, а зрачки приобрели вертикальную форму. Оно подошло ближе и тихо произнесло: — Она — моя семья, а ради семьи я готов стать злодеем в чужой истории, так что не советую принимать опрометчивых решений, — он говорил это все с искренней, но неестественной улыбкой на лице, — И, если хочешь ее сегодня увидеть, то ничего не получится, пока она сама не захочет найти тебя. Удачного дня! Шут даже моргнуть не успел, существо на этой ноте проворно скрылось в здании кафе. Сердце неприятно защемило от последних сказанных им слов. «Пока она сама не захочет? Она специально меня избегает? Нет, быть такого не может! Миледи… она же была так добра ко мне, так смотрела на меня, нет, она не могла так поступить» — Пьеро стоял в оцепенении, и каждая новая приходящая мысль становилась мрачнее предыдущей. Из глубокой задумчивости его вывел знакомый голос позади. — Только посмотри на себя, выглядишь жалко! — Арлекин издевательски похлопал товарища по плечу, — Что, неужели тебя наконец отшили, герой-любовник? Пьеро сурово стрельнул своим золотым взором на Арлекина исподлобья, но отвечать на его колкости не стал. «Я должен найти ее» Он уже не слушал того, что в след выкрикивал ему Арлекин. Всего за какую-то четверть часа артист очутился на балконе ее дома, но в квартире было пусто. Девушки не было, но все вещи были на своих местах. Она никуда не уехала, не скрывалась, создавалось давящее впечатление, что она просто перестала существовать. После нескольких безуспешных попыток поисков Этеи по округе, Пьеро все же ненадолго вернулся в цирк ради того, чтобы переодеться во что-то более неприметное, чем цирковой наряд. Многослойность его образа, которым он пользовался в редких случаях, когда нужно было выйти в магазин, была вынужденной необходимостью, чтобы максимально сливаться с толпой людей и не привлекать к себе лишнего внимания. Хотя темные очки и тканевая маска поверх той же белой цирковой маски все равно бросались в глаза. Как и его необычайно высокий рост. Но это мелочи, которые окружающих людей мало интересовали, если не вступать в диалог, чего он естественно всеми силами избегал. Сколько прошло времени? Он потерял счет, уже бесцельно прочесывая очередную улицу в десятый или одиннадцатый раз, артист остановился у маленького магазинчика и опустился на бордюр рядом со входом, обхватив колени руками. На улице солнечная погода сменилась пасмурным небом, которое тяжело нависало над городом грязно-серым полотном. Мир вокруг потускнел. Она такая прекрасная и добрая наполнила его существование яркими красками, которые начинали блекнуть с каждым часом ее отсутствия. Он сидел, положив голову на колени, и сжимал в руках ее небольшую кожанную перчатку, которую она оставила на комоде в комнате. Ткань еще хранила едва уловимое тепло его леди, или, возможно, ему это только казалось. Он поднес перчатку к лицу, вдыхая слабый аромат ее духов. Черный перец и ветивер. Ветивер, он напоминал ему родную и далекую сейчас Бразилию, где эта трава устилает целые поля. Этот запах прожигал изнутри, напоминая о том, чего нет рядом. Он снова и снова вглядывался в улицу, надеясь уловить знакомый силуэт среди прохожих. Но люди шли мимо — чужие, равнодушные, спешащие по своим делам — не было ни единого намека на ее внезапное появление. В груди холодной и бездонной пропастью разрасталась пустота. Сама реальность резко переменилась и вновь стала чужой, враждебной, лишенной смысла без нее. Где она? Что с ней? Почему она молча исчезла? Вопросы крутились в голове, множились, сплетались в клубок, от которого перехватывало дыхание. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Улица вокруг по‑прежнему была пуста, а серое небо все так же неуверенно светилось над городом, будто готовилось вот‑вот погаснуть совсем. — Пьеро? Это ты? Так непривычно выглядишь, даже не узнала тебя сначала, богатым будешь, — Он узнал этот нежный тембр голоса, который как яркая вспышка, постепенно начал возвращать яркость красок в его существование.