Вода окрасится кровью

Подругой Этеи оказалась худая блондинка небольшого роста, она была где-то на полголовы ниже самой Теи, но при этом была весьма громкой. Она жила в малюсенькой однокомнатной квартирке, которая, по всей видимости, сдавалась в аренду посуточно. Мебели было немного и она не выглядела достаточно обжитой. Пьеро усадили в кресло на кухне и вручили чашку с какао, к которой он так и не притронулся, а теперь он с интересом наблюдал за спором двух девушек. — Шериф просто считает меня бельмом на глазу, вот и все, — Тея сидела за столом, раскачиваясь на стуле, пока Маргарет ее отчитывала. — Хм, дай-ка подумать, из-за чего же? Может из-за того, что ты обозвала «козлом» офицера на площади тогда, осенью? — Это был согласованный с мэрией митинг, я просто активный гражданин, а они пытались… — Да-да, как всегда, старая песня: то ты превышаешь скорость в черте города, потому что надо помочь соседке отвезти собаку в ветеринарку, то разнимаешь драки между хулиганами и школьниками. Можешь не продолжать, — блондинка тяжело вздохнула, — Эт, мы все всё понимаем, но если ты не при чем, тем более, я уверена более чем на сто процентов, что у тебя железное алиби, скажи на милость, нафига надо было убегать? Девушки продолжали спорить и даже не заметили, как в квартиру вошел Ласло. Он не то, чтобы был удивлен, он натурально побелел, а потом посинел от неожиданности, когда увидел шута, преспокойно сидящего в помещении. — Дамы, простите, что прерываю вашу дискуссию, но, — демон сложил ладони «домиком» и указал на Пьеро, сидящего на краю кресла, а шут заметно напрягся и помрачнел, завидев в дверях Ласло, — эта хуйня залупоглазая, что тут забыла?! Что, чему ты удивляешься? Я тебя запомнил между прочим! — Ласло! — возмущенным хором воскликнули обе девушки. Знакомство с друзьями Этеи прошло немного напряженно. И если Мэгги внимательно наблюдала за шутом своими голубыми глазами, стараясь прочесть его по тому, как он держится, по осторожным движениям, по тому, как он время от времени едва заметно касался пальцев Теи, словно проверяя, что она рядом. Для ведьмы этого было достаточно, так как в этой тихой привязанности она увидела то, что ценила больше громких слов, — надежность, спрятанную в жестах. Демон же в костюме-двойке так и стоял в дверях, скрестив руки. Он не улыбался. Его взгляд холодно и оценивающе скользил по фигуре Пьеро. В каждом движении гостя Ласло выискивал фальшь, и то, что шут не произносил ни слова, только усиливало его настороженность. Для демона молчание было не тишиной, а тайной, которую нужно разгадать. Тайны он ненавидел. Этея знакомила их, торопливо и немного нервно, будто пыталась склеить этот вечер из разрозненных кусочков. Ее слова лились быстро, как вода, стремящаяся заполнить пустоту. Мэг кивала, в ее глазах загоралось понимание, смешанное с тихой теплотой. Демон лишь изредка приподнимал бровь, будто взвешивал каждое ее слово на невидимых весах. Остаток вечера тянулся, как тягучая смола. Тея пыталась поддерживать разговор, ее голос, как заметил Пьеро, звенел чуть громче обычного, стараясь заполнить тишину, которая для кого-то была естественной, а для кого-то — подозрительной. — Что ж, было… интересно, — будто ставя невидимую, но весьма отчетливую точку, произнес Ласло. В этом «интересно» слышалось больше недоверия, чем одобрения.

•☆ • ☆ • ☆ •

Шериф Джош Уайт с детства мечтал стать судьей, однако судьба распорядилась с ним несколько иначе. Несмортря на то, что он так и не смог поступить на юридический, ему удалось с отличием закончить полицейскую академию. И все бы складывалось просто отлично, у него была завидная раскрываемость, пока он работал в Нью-Йорке, была невеста, были планы на светлое будущее, но около восьми лет назад все пошло под откос. Из-за одного инцидента на работе. И вот уже восемь лет как его перевели в другой штат, в небольшой городок, где в участке работали полные придурки. Та женщина, с которой он надеялся провести всю свою жизнь бросила его. Все рухнуло. Но он не сдавался, раз уж в большом городе не сложилось, то здесь он наконец-то почувствовал власть. Его эго тешило, что здесь, в кругу полных идиотов, он был единственным настоящим хранителем порядка. Не все шло гладко. Его с каждым годом как будто чаще мучали кошмары, иногда казалось, что он видит странные образы в уголке глаза. Но шериф списывал это на отсутствие нормального отпуска и то, что он слишком много пил кофе. А несколько лет назад в городе появились Тернеры. И все вокруг стало еще более раздражающим. Если Уилл, хотя и был слишком подозрительной личностью (о, он наверняка что-то скрывает), но никогда не был уличен в чем-то нелегальном, то его сестра была настоящей занозой в заднице. Вечно влезала в драки, без конца превышала скорость, все время спорила с патрульными… Была слишком шумной. Всегда. Джош не понимал каким образом, Натаниэль умудрился нанять ее в качестве бариста к себе в кофейню. — То есть вы даже не признаете того факта, что допустили ошибку и предъявили обвинения невиновному, не так ли? Месье Джош? — ледяной тон Уилла неприятно резал слух. — Я не допускаю ошибок. Да, мы получили записи камер видеонаблюдения, которые подтверждают ее алиби чуть позже, чем выдвинули обвинения, но… — Но вы не опросили свидетелей. И у вас не было ордера, — отрезал Уилл, — Поверьте, я способен подать жалобу на вас, и связей у меня достаточно, чтобы она точно дошла до кого следует. Всего хорошего! Опять полиция. Опять у нее проблемы на ровном месте, благо, что на этот раз она ничего не натворила. Но Уилла сейчас беспокоило совсем другое. Что-то нехорошее происходило в городе, но вот что именно? Да, некоторые люди пропадали, но это не редкость, и это его по большей части не волновало никогда. Вопрос был в другом: откуда здесь взялся призрак человека, давно похороненного в другой части материка?

•☆ • ☆ • ☆ •

Следующее утро выдалось солнечным и подозрительно бодрым. Пьеро стоял под дверью квартиры Мэгги, где временно решила остановиться Тея, а в руках сжимал небольшой полиэтиленовый пакет. Этея была весьма удивлена его визиту. Он не произнес ни слова, но весь его вид кричал громче любых фраз. Шут энергично кивнул, чуть не врезавшись в дверной косяк от избытка энтузиазма, и с торжественным видом поставил пакет на тумбочку у двери. В его сияющих золотых глазах читалось: «Я все принес! Все, что может понадобиться!» Из пакета подозрительно выглядывал край яркой упаковки, на котором Тея мельком заметила надпись «Tampax». Девушка медленно перевела взгляд с пакета на него, потом снова на пакет и снова на Пьеро. На секунду ей захотелось притвориться, что она его не узнала, захлопнуть дверь, развернуться и уйти вглубь квартиры, но любопытство и легкий ужас оказались сильнее. — Что именно ты принес? — осторожно спросила она, будто боялась, что любое резкое слово заставит содержимое пакета самопроизвольно выпрыгнуть наружу прямо на коврик у двери. Артист снова закивал так, что зазвенели бубенчики на его головном уборе, будто ждал этого вопроса и принялся торопливо вытаскивать вещи из пакета и выкладывать их на тумбочку: несколько упаковок прокладок с разными каплями, тампоны, грелку, обезболивающее, несколько плиток шоколада и две бутылки негазированной воды. Каждое движение было напряженным, старательным, как будто от того, насколько правильно он все разложит, зависело все его будущее. Из глубины прихожей выглянула Мэгги и тут же отпрянула за угол, прикрыв рот ладонью, давясь беззвучным смехом. Тея метнула раздраженный взгляд в сторону подруги и снова повернулась к Пьеро, который теперь замер над выложенными вещами, словно сам ужаснулся тому, что сотворил. Его щеки стремительно наливались румянцем, а в глазах мелькала паника пополам с отчаянной надеждой: «Миледи, скажи, пожалуйста, что я молодец. Ну хоть чуть-чуть». — Ты… серьезно? — проговорила девушка, пытаясь сохранить лицо и не рассмеяться ему прямо в грудь. — Ты пришел спасать меня от месячных, как рыцарь в сияющих доспехах с пакетом из аптеки? Он снова кивнул, но уже не так уверенно. Потом вдруг резко замахал руками, будто пытался поймать ускользающие слова, и в этом жесте было столько неловкости, что у девушки защемило сердце. Он не мог сейчас объяснить вслух, не мог оправдаться, не мог сказать: «Я просто так много о тебе думаю, что хочу уберечь от любой возможной беды» — но все это читалось в его глазах, в том, как он сжимал и разжимал пальцы, в том, как отчаянно старался быть полезным. — Ага, я заметила, — добавила она мягче, видя, как его лицо становится все краснее, а взгляд все беспомощнее, — Но я вообще не понимаю с чего ты взял, что у меня сейчас месячные. Так с чего ты решил, что?.. Он моргнул, будто каждое ее слово падало ему на плечи тяжелыми камнями. Потом медленно обвел взглядом аккуратно разложенные вещи, словно видел их впервые, и вдруг уронил голову, прикрыв глаза ладонью. Его плечи слегка дернулись, то ли от стыда, то ли от попытки сдержать смех над самим собой. Подруга в прихожей снова выглянула, встретилась взглядом с Эт и тут же уткнулась носом в рукав, трясясь от беззвучного хохота. Шут даже не посмотрел в ту сторону. Он вообще старался не смотреть никуда, кроме как на свою миледи, будто она была единственным безопасным местом в этой внезапно ставшей невыносимо неловкой ситуации. Он поднял на нее глаза, в которых читалось столько смущенной мольбы, что она не выдержала и улыбнулась. Тогда он чуть наклонил голову, будто спрашивал: «Прости, я сделал что-то не так? Ты теперь сердишься на меня?» Она подошла ближе, легонько коснулась его руки и покачала головой: мол, все в порядке, я не сержусь. Он выдохнул так тихо, что этого, наверное, не услышала даже Этея, но по тому, как опустились его напряженные плечи, стало ясно, что он наконец-то смог дышать. Тогда шут быстро, почти судорожно, сгреб с тумбочки шоколад и бутылки с водой, а остальное торопливо запихал обратно в пакет. Его пальцы дрожали, а щеки все еще пылали, но в движениях появилась какая-то новая решимость: если нельзя исправить ситуацию, можно хотя бы спрятать улики. Подруга наконец справилась с приступом смеха, вытерла слезы и выглянула снова, но уже с виноватой улыбкой. — Прости, — произнесла она, все еще посмеиваясь, — Но это было… очень трогательно. В каком-то своем, особенном смысле. Пьеро не поднял на нее глаз. Он стоял, вжавшись в дверной проем, и смотрел только на Этею, будто она была его якорем в этом шторме неловкости. Потом он снова коротко кивнул, и решительно протянул ей шоколад. В этом жесте читалось: «Давай сделаем вид, что остального не было». — Никто ничего не забудет, поверь мне, — сказала она мягко, принимая из его рук сладости, — Но мы можем сделать вид, что этого утра не было. По крайней мере, до тех пор, пока не съедим сладкое. Когда девушки вновь остались наедине, Этея принялась варить кофе, попутно проверяя сообщения на телефоне. Их было немного и все были от Уилла. — Слава звездам, — с облегчением выдохнула рыжеволосая, — Можешь меня поздравить — обвинения сняты, но Уилл написал, что они могут меня вызвать в качестве свидетеля. — Отличные новости, можем пойти вместе, когда позовут, на всякий случай, — протянула Мэгги, делая глоток ромашкового чая, — Извини, что снова возвращаюсь к этой теме, но, не могу не отметить, что этот парень из цирка — золото. Вы уже?.. — Пока нет, — ответила Тея, добавляя корицу и кардамон в турку, — И я не знаю… У меня столько противоречий внутри, но могу тебе прямо сказать, что сложно давать кому-то шанс и надежду, пока не переспите. Каким бы распрекрасным человек ни был, какие бы хорошие намерения у него не были, но все это не имеет смысла, если вы не подходите друг другу в постели. И, все еще не выходит из головы, я не понимаю почему он решил, что у меня эти дни? Если только… Нееет, погоди, но его там точно не было! — воскликнула девушка, мысленно прокручивая в голове детали прошедшего дня. «Я абсолютно уверена, что его там не было в тот момент, так откуда он мог услышать?» — Ладно, проехали, это пока останется загадкой. Так, ты мне все-таки расскажешь про того проклятого и его проклятие? — Ах да, точно, — спохватилась блондинка и достала из-под стола резную деревянную шкатулку и несколько ветхих бумаг, — Значит слушай, все началось в тысяча шестьсот двадцать третьем году…

•☆ • ☆ • ☆ •

— Когда ты говорила «пойдем развеемся», то не уточняла, что мы пойдем похищать человека, — вздохнула Тея, оглядывая внушительный «арсенал» внутри багажника старого пикапа. Здесь были веревки, топор, канистра с керосином, ритуальные свечи и несколько разной массивности цепей. — Нууу, я бы не назвала это похищением, да и, к слову, это всего лишь план «Б». — Я надеюсь он нам не понадобится, — сердито фыркнула Эт, — С меня только-только сняли ложные обвинения, шериф и так явно меня недолюбливает, ему только повод дай. — Кстати говоря, я забыла упомянуть, в общем, тот проклятый… — Мне уже не нравится, как ты начала. — М, да, в общем этот проклятый, которому я хочу помочь, это и есть ваш шериф Уайт. — Я. Не. Хочу. Этого. Слышать. — Ну, Эт! — Не хочу! Этея обхватила свою шею руками и закатила глаза. Что может быть лучше? Она медленно развернулась на пятках, поворачиваясь спиной к Мэгги. Девушка тупо уставилась на темный вечерний парк, который был через дорогу. Она почувствовала как легкий холодок и мурашки пробежали у нее по шее, а краем глаза заметила массивную тень неподалеку. «Нет, ну нет, только не говорите мне, что…» — да. Ей не померещилось. Тихо и пристально наблюдая за ней, из-за угла показалась фигура Пьеро. — Эт, ты уверена, что это хорошая идея? Может он все-таки пойдет домой или в цирк, или куда-нибудь в безопасное место? — произнесла Мэгги, очерчивая круг на земле вокруг шута и нанося по периметру странные символы. — Он не уйдет, тем более теперь, когда ты упомянула про «опасность», — тяжело вздохнула Этея, а затем обратилась к артисту, — Пьеро, послушай, со мной точно все будет нормально, давай, ты вернешься в цирк? Ну, или можешь подождать у меня дома? Шут энергично отрицательно замотал головой. — Бля… Хорошо, но только не смей выходить из круга, — строго произнесла она, а затем подошла и вложила в его ладонь серебрянную монетку, — И вот это, тоже на всякий случай держи при себе, и еще раз: чтобы ты не увидел, чтобы вокруг не происходило — ни в коем случае не заходи за черту!

•☆ • ☆ • ☆ •

Поздний вечер накрыл парк тяжелым, бархатным сумраком, а над деревьями, огромная и безупречно круглая, висела полная луна, которая заливала аллеи холодным серебристым светом, от чего тени становились резкими, почти режущими, а привычные очертания скамеек и урн превращались в нечто чужое, настороженное. В этом свете даже воздух казался гуще, будто сам парк затаил дыхание. Шериф приходил сюда не ради прогулок, а просто чтобы побыть одному, чтобы тишина хоть ненадолго заглушила тот бесконечный внутренний монолог, который не давал ему спать по ночам. Пальцы нервно теребили пуговицу на куртке, взгляд скользил по асфальту. Он не ожидал, что его здесь караулят. Поэтому, когда из-за густой живой изгороди бесшумно вышли две девушки, он вздрогнул так, будто его ударили током. Та, что пониже, со светлыми волосами и голубыми глазами, держала в руках потрепанную сумку, набитую всякой мелочью: свечами, мешочками с травами, какими-то старыми ключами на цепочке. Второй девушкой была Тернер, она сжимала в пальцах потрепанные страницы пожелтевшего от времени пергамента, будто это был ее щит. — Джош Уайт, — тихо, но твердо начала Мэгги, — Нам нужно поговорить. Он нахмурился, инстинктивно выпрямляясь, включая в себе полицейского готового к любому подвоху. — Что вам нужно от меня? Тернер, с тебя пока сняли все обвинения, если вы за этим пришли. — Мы знаем про то, что с тобой происходит, — продолжила блондинка, не подходя слишком близко, будто боялась спугнуть его, как дикого зверя. — Про вещи, которые двигаются сами, про холод, который появляется из ниоткуда, про сны, от которых ты просыпаешься в холодном поту. — Слушайте, если это какой-то розыгрыш… — напрягся шериф. — Это не розыгрыш, — спокойно перебила его Этея, опустив взгляд на бумаги в руках, — Ты никогда не задумывался, почему в твоем роду, начиная с семнадцатого века ни один мужчина не доживал до сорока лет? Почему ты видишь странные силуэты, похожие на духов прошлого, которых кроме тебя никто другой не замечает? Джош фыркнул, скрещивая руки на груди. В его взгляде читалось раздражение пополам с усталостью. — Я не верю в эту мистику. У меня в голове не укладывается. Это просто совпадение, просто генетическое заболевание сердца. А у меня просто… переутомление. Недосып. Галлюцинации от кофе. И вообще, какого черта я тут оправдываюсь?! Девушки переглянулись. В их взглядах не было насмешки — только терпеливое понимание, от которого ему почему-то становилось еще неуютнее. — Ты не обязан верить, — мягко сказала Мэгги, — Просто позволь нам помочь. Он хотел сказать «нет», хотел развернуться и уйти, но что-то в их спокойствии, в этой странной уверенности заставило его замереть. И в этот момент парк ответил за него. Луна на секунду словно померкла, будто по ее диску скользнула невидимая тень. Пустая пластиковая бутылка у ног Джоша подпрыгнула, перевернулась и покатилась прямо к его ботинкам, но не по инерции, а будто ее кто-то толкнул. Потом она резко встала на дно и замерла, подрагивая мелкой дрожью, как загнанное животное. Джош побледнел. Его пальцы, только что сжатые в кулаки, слегка разжались, а в глазах мелькнуло то самое выражение, которое появляется у человека, когда реальность дает трещину и сквозь нее проглядывает что-то, чего быть не должно. — Вот это… это не ветер, — прошептал он, глядя на бутылку, будто она могла ему все объяснить. Сначала их всех обдало холодом, но не таким, что бывает от ветра, а тот, что пробирается под кожу, как ледяные пальцы. Пожухлая прошлогодняя листва на земле вдруг зашевелилась, хотя воздух стоял неподвижно, и из этого шевеления начала складываться фигура: нечеткая, рваная, будто сотканная из теней и инея. Она росла, вытягивалась, и в ее очертаниях проступало что-то знакомое — тот самый силуэт, который Джош столько раз видел во сне. Ветер ударил резко, как пощечина, и скамейки вдоль дорожки заскрипели, будто кто-то тяжелый на них садился. Фонарь над ними мигнул и погас, оставив их в свете луны, который теперь казался не серебристым, а свинцовым. Джош стоял, ссутулившись, и в его позе читалась тяжесть человека, который слишком долго тащил на себе то, что не должен был. А рядом, плечом к плечу, стояли две девушки. — Держи линию, — тихо скомандовала Мэг, не глядя на подругу, но протягивая ей руку, — Не давай ему прорваться между нами. Этея кивнула, сглотнула и распрямила плечи. Ее оружие было до смешного простым — пять серебряных монет. Не зачарованных, не освященных, не отлитых в полнолуние, а самых обычных. Но серебро, даже простое, умеет резать то, что не имеет формы. Фигура из теней дрогнула, словно усмехнулась, и рванулась вперед, но не на ведьму, а вбок, туда, где стояла Тея туда, где была брешь, где не было магии, только тепло живого сердца и пять серебряных монет. Тень метнулась к ней, и она, разжав кулак, швырнула первую монету вперед, не как оружие, а как маленький щит из холодного металла. Монета полетела по дуге, сверкнув в лунном свете, и там, где она пролетала, воздух будто рвался, оставляя за собой тонкие, едва заметные разрезы. Тень наткнулась на эти невидимые барьеры, зашипела, как раскаленное железо в воде, и отпрянула, теряя четкость. — Еще! — крикнула ведьма, — Бросай! Не давай ему собраться! Джош, соберись, ты должен вспомнить, две тысячи восьмой, Нью-Йорк и дело о краже! Застреленный подозреваемый! Этея швырнула еще две монеты, целясь не в тень, а в пространство вокруг нее, очерчивая круг, отрезая пути отхода. Металл звенел, ударяясь о плитку, и каждый звон был как удар в маленький колокол, прогоняющий тьму. Третья монета ударилась о бордюр и отскочила, покатилась по асфальту, и тень метнулась за ней, будто хотела растоптать, уничтожить эту маленькую серебряную искру. Но Мэгги уже была там. Она провела рукой по воздуху, будто разрывая ткань, и прошептала слова, которые не учили в школах и не писали в книгах. Тень застыла, на мгновение потеряв форму, превратившись в вихрь из пепла и холода. — Что, что я должен сделать?! — паниковал шериф. — Он хочет извинений, — проговорила рыжеволосая девушка, все еще сжимая в пальцах последние две монеты, — И поэтому не может уйти. Ведьма на секунду закрыла глаза, словно прислушиваясь к чему-то далекому, потом кивнула. Тень, воспользовавшись минутной заминкой, снова обрела более видимые очертания и рванулась вперед, сбивая Этею с ног. Две монеты выпали из рук и покатились по брусчатке под скамью. — Пьеро, НЕТ! — рявкнула Тея, видя как шут, который все это время стоял поодаль дернулся в ее сторону. Ее строгий пронзительный голос заставил его остановиться, но ему было невыносимо просто стоять в стороне, когда ей угрожала опасность. Хотя он до конца не понимал, что именно происходит, и не верил, что этот дух действительно реален. Но полтергейст действительно был реален и сейчас душил шерифа, приподняв его над землей. — Эт, монеты! Я не могу, я могу задеть Джоша! — с бессилием в голосе крикнула блондинка. Только вот у девушки сейчас не было ни одной, чтобы снова бросить ее в призрака. — Миледи! — крикнул шут, чтобы снова привлечь Этеи. Девушка оглянулась и увидела, что тот бросил ей ту самую монету, шестую. Она ловко подхватила ее в воздухе и метнула в призрака. Силуэт на время рассеялся, и шериф упал на колени, откашливаясь. — П-прости… Это моя вина! Прости! — залепетал Уайт, но вихрь из теней только сильнее завыл и сгустился вокруг него. Вихрь снова сложился в темный силуэт и замер, и в его рваных очертаниях вдруг проступило нечто человеческое. «Это не работает, что-то не так.» — промелькнуло в голове Этеи, и она бросила взгляд на подругу, которая полезла в сумку и принялась копаться в старых записях. — Ласло придурок! Это не тот парень! — внезапно сказала она, и голос ее прозвучал тверже, чем раньше, — Не осужденный. Это кто-то ближе. Кто-то, кого ты знаешь. Джош дернулся, будто его ударили. — О чем ты? — Смотри, — она кивнула на руки призрака: пальцы были сжаты так сильно, что побелели костяшки, а на запястье белела старая царапина — след от ремня безопасности, — Это не про несправедливость суда. Это про аварию! Про чувство вины, которое не отпускает. Он хотел возразить, открыть рот, чтобы снова сказать: «Вы все не так поняли», но слова застряли в горле. Перед глазами встала та ночь — скользкая дорога, дождь, фары, летящие навстречу, и голос друга, который он до сих пор слышал в шуме ветра: «Да ладно, я сам виноват, не парься». Только Джош не мог «не париться». Он сидел за рулем. Он должен был быть внимательнее. Джош закрыл лицо руками. Плечи его дрогнули, но он сдержал вздох, будто стыдился даже этой слабости. — Как я могу перестать? — прошептал он, — Я был за рулем. Я должен был… — А ты должен был быть всесильным? — мягко перебила блондинка, тихо подходя к нему, но не касаясь, а просто чтобы быть рядом, — Никто не может быть всесильным. Даже полицейские. Даже самые лучшие. Тишина опустилась на парк, плотная и тяжелая. И в этой тишине Джош наконец услышал не ветер, а тот самый голос, который столько лет прятался за шумом. Не обвиняющий. Не злой. Просто усталый и очень знакомый. Он опустил руки, посмотрел прямо перед собой, будто видел сквозь темноту, и тихо, но отчетливо произнес: — Прости меня. Я не смог тебя уберечь. Я до сих пор просыпаюсь и думаю: а если бы я ехал медленнее, если бы мы не поехали той дорогой… Прости, что я все это время винил себя, и тем самым как будто делал твою смерть моей личной трагедией, а не нашей общей бедой. Фигура призрака, застывшая перед шерифом, начала рассыпаться. Не с грохотом, не с криком, а тихо, как тает иней на рассвете — сначала теряя плотность, потом превращаясь в серебристую пыль, которая кружилась в лунном свете и оседала на траву, на асфальт, на плечи Джоша. Когда все стихло, парк снова стал просто парком. Фонарь над ними моргнул и загорелся, заливая дорожку привычным желтым светом. Ведьма опустила руки, и в ее движениях появилась обычная человеческая усталость. Мэгги медленно выдохнула, будто только что держала дыхание несколько минут. — Он ушел, — сказала она тихо, — Ему не нужны были ритуалы. Ему нужно было услышать, что ты наконец перестал пытаться нести эту вину в одиночку. Джош сидел, слегка покачиваясь, будто только что выбрался из сильного течения. Руки его все еще дрожали, но в груди было не пусто — там наконец-то стало чуть легче, как будто тяжелый рюкзак, который он носил годами, кто-то тихо снял с его плеч. — Спасибо, — проговорил он, глядя то на одну девушку, то на другую, словно пытался запомнить этот момент, чтобы потом, когда сомнения вернутся, вспоминать: были люди, которые не смеялись, не говорили «соберись», а просто помогли услышать то, что давно просилось наружу. — О, а вы тут и без меня управились, чудненько, — воксликликнул Ласло, который появился словно из ниоткуда, — Я тут кое-что напутал в записях, но вы уже разобрались, никогда в вас не сомневался. — Ты идиот! — прошипела блондинка, метнув гневный взгляд на демона. — Ой, подумаешь, с кем не бывает, ты же уже не маленькая деревенская девочка, даже магию практикуешь. — Ммм, вот оно как. Позволь тебе напомнить, что любую магию надлежит совершать с любовью, радостью или по зову праведного гнева… — Мэг, положи арматуру. — Это, блядь, моя волшебная палочка, — рявкнула Мэгги и побежала за рванувшим с места Ласло, — А ну иди сюда, придурок! — Эм, вы уверены, что им не нужна помощь? — обратился Джош к Этее и подошедшему к ней шуту. — Им не нужна помощь, с ними все будет в порядке, — выдохнула Этея с облегчением и взяла за руку Пьеро, в глазах которого было беспокойство смешанное с радостью того, что все закончилось благополучно, — А тебя я просила не покидать круг, ты чем думал, м? Но тот ей не ответил, а смущенно отвел взгляд и чуть сильнее сжал ее ладонь своей.

•☆ • ☆ • ☆ •

На выходе из парка стояли трое, как из каритактуры: полицейский в форме, рыжеволосая девушка и шут из гастролирующего цирка. — То есть все-таки призраки, ведьмы, демоны — реальны? — спросил Уайт. — Ну, вы сами все видели, а верить или нет — вам решать, — ответила она, — Но знаете, мой вам совет: живите своей обычной жизнью, не лезьте в мистику, туда, где вам не хватает власти. Это того не стоит. — Что ж, я вас услышал, доброй ночи, — попрощался шериф. — Доброй ночи. О, и, месье Джош, в цирке тоже живут призраки, поэтому держите ваших офицеров подальше, — улыбнулась она на прощание, а Пьеро лишь удивленно взглянул на девушку: «В смысле? Где?» Но она обхватила его за локоть и повела его за собой. Шериф возвращался домой с таким чувством, как будто с него наконец сняли тяжелые кандалы. Он посмотрел на небо и тихо прошептал в темноту: — Береги себя там. А я… я постараюсь не тащить это все на себе. И ему показалось, что в ответ ветер снова шевельнулся рядом, но на этот раз не сердито, а почти ласково, как будто кто-то кивнул в темноте: «Я знаю. Ты справишься». Фонарь над его головой внезапно моргнул и погас, погружая его в темноту улицы, куда не достигал лунный свет. В этой темноте раздался отчетливый и глухой звук ломающихся костей, и беззвучный крик, который так и не обрел звуковой формы. Тело Джоша грузно повалилось на асфальт.