Вода окрасится кровью

5 лет

Маленькая Алтея сидела на краю кровати, сложив ладошки, и шептала заученные в приюте слова, будто прятала в них все свое маленькое, хрупкое доверие к миру. Велиал замер в дверном проеме, тень его силуэта легла поперек половиц. — Мы не молимся, — процедил он, его голос прозвучал резко и холодно, — Никогда. Господь не слышит молитв таких, как мы, если ты забыла… Демон осекся. Перед ним сидела не та душа, не тот старинный друг, с которым когда-то они делили поле боя. Перед ним было новое существо — чистое, без воспоминаний, без шрамов их общей истории. Она вопросительно подняла на него свои большие янтарные глаза. — То есть… — пробормотал он, — Не надо. Не трать на это время. Алтея чуть склонила голову, словно пыталась разглядеть его сквозь тьму. — А если я попрошу, чтобы он тебя тоже защищал? — Бесполезно. Вспомни сама, сколько ты раз ты молилась в приюте, но Господь к тебе так не пришел и не защитил. Алтея поджала губы и забралась под одеяло, укрывшись с головой. Послышался тихий всхлип. Демон постоял еще немного, потом тихо прикрыл дверь и остался стоять в коридоре. «Ну и что прикажете с ней делать?» — контракт, который он когда заключил со своим другом, сильно обжигал его шею.

•☆ • ☆ • ☆ •

— Смотри, какой большой паук! Велиал замер и вдруг почувствовал, как по его спине пробежал холодок и древний, инстинктивный ужас, который он считал давно забытым. Не раздумывая, он взмахнул рукой, и паук исчез в вспышке темной энергии. — Ты его… убил? Ты что, боишься пауков? Они же милые! Так нельзя! — Я не боюсь пауков! — рявкнул демон, слишком громко, но чтобы это звучало убедительно, — Просто некоторые из них ядовиты! С тех пор Алтея время от времени нарочно показывала ему картинки с пауками в книгах и с невинным видом спрашивала: «А этот тоже опасен?», а демон делал вид, что его ничто не трогает, но каждый раз чуть вздрагивал.

•☆ • ☆ • ☆ •

— Смотри, тут картинки! — воскликнула она, тыча пальцем в страницу старой книги в потрепанном переплете и со странными символами на обложке, — А вот это кто? Похоже на дракона, только у него три головы! Велиал метнулся к ней, выхватил книгу так резко, что страницы жалобно зашелестели, и захлопнул ее с глухим стуком. — Это не картинки. Это печати. И эту книгу нельзя трогать. Вообще. — Почему? — не унималась Алтея, — Она же красивая. И пахнет интересно… как в лесу после грозы. Демон закатил глаза. Ну, или попытался, по крайней мере, потому что на самом деле у него не было такой привычки. — Потому что «интересно» в нашем доме почти всегда значит «опасно». — А ты всегда будешь меня спасать, если я случайно что-то натворю? Он замер, будто этот вопрос пробил в его броне маленькую, но ощутимую дыру. — Да, — буркнул он после паузы, — Буду. Даже если ты решишь прочитать вслух все страницы подряд. — Тогда можно я просто посмотрю на картинки, а ты будешь рядом? — радостно улыбнулась она. Демон тяжело вздохнул, сел на пол рядом с ней и мрачно кивнул: — Только не трогай. И не читай. И даже не пытайся угадать, что там написано. — Обещаю! — Алтея осторожно открыла книгу на самой безобидной странице и прильнула к ней, а демон сидел рядом, напряженный, как натянутая струна, готовый в любой момент сорваться и стереть любую случайно активированную магию. — Только ты, наверное, зря переживаешь, я еще не умею читать!

•☆ • ☆ • ☆ •

— А ты когда-нибудь плакал? — вдруг спросила она, обняв колени и сидя на полу, когда разглядывала как по стене скользят тени. Велиал, который в этот момент пытался разобраться с механизмом старинных часов, замер с шестеренкой в руке. — Нет, — коротко ответил он. — Никогда-никогда? — Никогда. — А почему? Он положил шестеренку, выпрямился и посмотрел на нее так, будто она спросила что-то совершенно немыслимое. — Потому что слезы — это слабость. А я не слабак. Алтея склонила голову набок, изучая его, как будто он был редким насекомым в банке. — А если очень-очень грустно? — Мне не бывает грустно. — А если бы я ушла? От этого вопроса в комнате будто стало темнее. Демон сжал кулаки, и на мгновение его голос потерял всю свою привычную твердость. — Ты не уйдешь. — Но если бы? Велиал помолчал, подбирая слова, которые не звучали бы слишком уязвимо. — Если бы ты ушла, я бы… не плакал. Я бы нашел тебя. И вернул. Алтея улыбнулась, будто это было самым правильным ответом на свете. — Тогда ладно. Значит, плакать не обязательно. Главное, чтобы ты меня нашел. «Она ведь даже не понимает, насколько на него… нее похожа»

•☆ • ☆ • ☆ •

— Ой, смотри! У нас гость! — радостно воскликнула она, указывая на угол, где завелась маленькая любопытная тень. — Это не гость. Это… бес. — А можно я с ним познакомлюсь? — Нельзя. — Но он же машет! — Это не махание. Это искажение пространства. Алтея надулась. — Ты всегда говоришь «нельзя». А я хочу, чтобы у меня был друг. Велиал застыл, будто эти слова ударили его сильнее булавы. Он медленно выдохнул, стараясь вернуть себе привычное безразличие. — Хорошо. Но только посмотри. Не трогай. Не разговаривай. И если он начнет расти — сразу отойди. И вообще, почему бы тебе не завести нормальных друзей? На улице полно обычных детей. Алтея, проигнорировав его вопрос, послушно встала на безопасном расстоянии и помахала тени рукой. — Привет! Меня зовут Алтея! А тебя как? Тень замерла, потом мелко задрожала, будто хихикала, и исчезла. Алтея обернулась к демону с видом полного удовлетворения. — Он сказал «привет»! — Он ничего не сказал, — Велиал прикрыл глаза ладонью. — Сказал! Просто ты не услышал. Он хотел было возразить, но увидел ее сияющее лицо и понял, что спорить бесполезно. Вместо этого он буркнул: — В следующий раз, если появится еще одна «говорящая тень», сначала скажи мне.

•☆ • ☆ • ☆ •

Алтея притащила в комнату коробку с настольной игрой, которую когда-то еще в приюте ей подарила добродушная старушка сестра Роза. — Давай поиграем! — предложила она, рассыпая фишки по столу. — Я не играю. — Почему? — Я не играю в азартные игры с детьми, женщинами и стариками. — Но это не азартная игра! Это ходилки! Он хотел снова сказать «нет», но увидел, как она старательно раскладывает карточки. — Ладно, — вздохнул Велиал, — Объясни правила. Только коротко. — Все просто! Мы ходим по полю, собираем звезды, а кто первый дойдет до конца — тот победил! И тут еще есть лестницы и змеи! И уже через час демон хмуро смотрел на свою фишку, которая застряла на клетке со змеей и надписью «Пропусти ход», а Алтея радостно хихикала. — Ты проиграл! — Я не проиграл. Я… стратегически отступил. — Ага! Значит, в следующий раз я снова выиграю! Демон попытался сохранить серьезное лицо, но уголки его губ предательски дрогнули. — Может быть. Но в следующий раз я буду играть всерьез. Велиал никогда не проигрывал и не поддавался, что касалось любых игр, азартными они были или нет. «Подрастет, надо будет запретить ей даже приближаться к казино.»

•☆ • ☆ • ☆ •

— И запомни, — строго говорил Велиал, водя пальцем по краю стола, — сюда не лезь. Здесь может быть… нестабильная энергия. — А что такое «нестабильная энергия»? — с любопытством спросила Алтея. — Это когда ты трогаешь то, что нельзя, а потом полкомнаты исчезает. Девочка на секунду задумалась, потом кивнула с серьезным видом. — Поняла. Не трогать. — Молодец. — А вот это? — она показала на маленький стеклянный флакон с мерцающей жидкостью. — Не трогать. — А это? — на стопку старых книг. — Нет. — А тебя можно потрогать? От этого вопроса Велиал оторопел, будто его спросили, можно ли потрогать бешенного медведя. — Ну… можно, — нехотя произнес он, слегка отводя взгляд, — Но аккуратно. Алтея осторожно коснулась его ладони, потом улыбнулась: — Ты теплый. Я думала, демоны холодные. — Демоны… бывают разные, — уклончиво ответил он, стараясь не выдать, как ему приятно это простое прикосновение.

•☆ • ☆ • ☆ •

Велиал сидел на подоконнике и смотрел, как за окном медленно стекает по стеклу дождь. Алтея устроилась рядом и болтала ногами, не доставая до пола. — Подумай хорошенько, какое имя тебе нравится, — сказал он, не глядя на нее, — Вот, смотри: Ламия, Мания или Асм… Нет, есть еще много вариантов: Цирцея, Прозерпина, Никс. Звучит весомо, достойно. Алтея нахмурилась, пытаясь разобрать сложные слова. — А зачем вообще менять имя? Демон наконец повернулся к ней. В его глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность, которую он тут же попытался спрятать за привычной суровостью. — Потому что твое имя слишком неподходящее. «Алтея» — это про исцеление. Про надежду. А здесь… здесь этим словам быстро ломают хребет. Хорошо, раз тебя не устраивают мои варианты, то придумай сама, пусть у тебя будет имя без смысла. Нейтральное. Чтобы никто не мог им ранить. Девочка помолчала, перебирая пальцами край своего платья. — Но если я уберу смысл, я стану другой? — Нет, — почти резко ответил он, — Ты останешься собой. Просто спрячешь самое уязвимое. «Какой идиот из того приюта додумался назвать ее Алтея?» Она снова задумалась, потом тихо сказала: — Тогда давай просто уберем букву «Л». Получится Этея*. — Этея, — задумчиво проговорил он, — Пусть будет Этея. Звучит хорошо. — А у тебя вообще есть имя? — Зачем тебе? — Ну… чтобы звать. Когда ты далеко, а мне нужно, чтобы ты пришел. Он помолчал, потом неохотно процедил: — У меня их было много. И ни одно не осталось хорошим воспоминанием. — Тогда я могу придумать новое! — радостно предложила Этея. — Не надо. — Можно я буду звать тебя… ну, например, Тень? Или Страж? Или… — не унималась она. — Хватит, — резко оборвал он, — Не придумывай мне имена. Я не игрушка, чтобы меня называть, как захочется. Она сжалась, будто от пощечины, и опустила голову. Демон тут же пожалел о своих словах. — Прости, — пробормотал он, — Я хочу, чтобы ты понимала, имя — это не просто звук. Это история. А моя история мне не нравится. Девочка подняла на него глаза, в которых затаилась обида. — Зови меня Уилл, — вздохнул он.

•☆ • ☆ • ☆ •

Этея пыталась завязать шнурки на своих ботинках, пальцы не слушались, и узел получался кривым. — Дай я помогу, — предложил Уилл. — Нет! Я сама! — упрямо сказала она. Он замер, потом медленно убрал руку с ее ботинка. — Ладно. Сама. Прошла четверть часа. Этея хмурилась, дергала за концы, снова распутывала и снова пыталась. Наконец узел получился, конечно, не идеальный, но крепкий. — Вот! — торжествующе сказала она, поднимая на него глаза, а Уилл кивнул в ответ, будто это было важное достижение.

•☆ • ☆ • ☆ •

Этея сидела за столом и с сомнением смотрела на чашку, от которой поднимался пар странного фиолетового оттенка. — Это точно чай? — спросила она, осторожно принюхиваясь. — Конечно, — буркнул Уилл, скрестив руки, — Мой личный рецепт. Укрепляет дух. — А почему он светится? — Это… полезные минералы. — Ты опять добавил что-то из своих колб, да? — Этея посмотрела на него так, будто видела насквозь. — В малых дозах это безопасно, — нахмурился он. — А в больших? — В больших ты сможешь видеть сквозь стены. Но нам это не нужно. Девочка осторожно отпила глоток и поморщилась: — Горько! — Ладно, признаю. Это не лучший мой рецепт, — фыркнул он и сам не понял, как из этого фырчания получился почти нормальный смешок. — Давай сделаем обычный ромашковый чай. С сахаром. — Ромашковый… с сахаром? — Да. Как у сестры Розы. Она всегда наливала мне чуть-чуть, совсем некрепкий, и клала ровно две ложки сахара. Говорила, что горечь и так приходит сама, а сладость надо добавлять специально. — Хорошо. Обычный чай. Ромашковый. С сахаром.

•☆ • ☆ • ☆ •

Однажды ночью Этея проснулась от собственного крика. Уилл оказался рядом еще до того, как эхо крика успело растаять в воздухе. — Что случилось? — его голос звучал низко и опасно, готовый обрушиться на любого врага. Девочка дрожала, прижимая колени к груди, и смотрела мимо него, туда, где сейчас ничего не было. — Они думали, что я одержима. Они… они говорили, что я дьявол. Демон сел рядом, не касаясь ее, чтобы не напугать еще сильнее, и ждал, пока слова найдут выход. — Крест на спине… — прошептала она, — Было больно. И очень тихо. Как будто все затаили дыхание и ждали, что я стану чудовищем. — Здесь никто больше не поставит тебе клеймо, — тихо, но твердо сказал он, — Здесь ты не одержимая. Ты просто видишь чуть больше, чем другие. И это не проклятие. Это… особенность. — А если тени снова начнут шептать? — Этея подняла на него глаза, мокрые от слез. — Тогда мы с ними поговорим. Или прогоним. Или заставим замолчать. Она робко потянулась к его руке и вцепилась в край рукава. — Ты не боишься моих теней? Демон осторожно накрыл ее пальцы своей ладонью. — Я не боюсь теней. Я сам в каком-то смысле тень.

•☆ • ☆ • ☆ •

— Сестра Роза всегда говорила, что у каждого человека есть свой тихий уголок в сердце. Даже если снаружи все громко и страшно, внутри можно найти место, где спокойно. — И ты его нашла? Свой тихий уголок? Этея кивнула. — Когда сестра Роза садилась рядом и просто держала меня за руку. Не читала проповеди. Не спрашивала, что со мной не так. Просто была рядом. — Значит, она была хорошим человеком. — Она была единственной, кто видел во мне просто ребенка. А не одержимую. Ему нечего было ответить, и он лишь тихо вздохнул.

•☆ • ☆ • ☆ •

— Мы должны вымести всю пыль! — объявила она, решительно размахивая большим веником в руках, — Тогда дом станет счастливым! Демон наблюдал за этим с выражением лица, которое можно было бы назвать «вековым страданием». — Счастье не зависит от пыли. — Зависит! — уверенно заявила Этея, — Сестра Роза говорила, что когда в комнате чисто, мысли тоже становятся чище. — Ладно. Но я не буду махать этим… инструментом. — Тогда ты можешь убирать пыль магией! — предложила девочка. — Моя магия — это не щетка для уборки. — А ты попробуй! Демон закатил глаза, хотя и неуклюже, но это начинало становиться новой привычкой. Он взмахнул рукой, пыль послушно собралась в аккуратный шар и исчезла. — Вот! Теперь у нас и чисто, и волшебно! — Этея восхищенно захлопала в ладоши, не обращая внимания на то, что Уилл под нос бурчал что-то про «ненужные хлопоты».

•☆ • ☆ • ☆ •

Вечером Этея устроилась на ковре, обняв подушку, и посмотрела на Уилла с видом заговорщика. — Расскажи мне страшную сказку! — Зачем? — нахмурился он, — Чтобы ты потом не могла уснуть? — Чтобы я знала, что даже самое страшное можно победить. Сестра Роза говорила, что если проговорить страх вслух, он становится меньше. Демон тяжело вздохнул, будто ему предложили снова пройти через все свои битвы. — Ну, хорошо, — потянулся к небольшой книге в потрепанном кожанном переплете, на которой не было никаких опознавательных знаков. История о прекрасной герцогине и ее верном рыцаре была мрачной. Без счастливого конца: герцогиня стала королевой, но умерла, а рыцарь хоть и стал королем в другом королевстве, но в итоге стал изгнанником. Этея слушала, затаив дыхание, а когда он закончил, тихо сказала: — Эта сказка хорошая и не страшная, а грустная. Почему они не могли вместе сбежать куда-нибудь и жить долго и счастливо? — Потому что это политика. Да и они были просто хорошими друзьями, тут ни намека на любовь нет. Зачем им сбегать куда-то?

•☆ • ☆ • ☆ •

Этея разложила на полу мелки и изрисованные бумажные листы и с важным видом объясняла: — Смотри, это ты. А это я. А это наш дом. А вот тут — сестра Роза. Она улыбается. — Красиво, — неохотно признал Уилл, рассматривая неровные линии. — Правда? — просияла девочка, — Тогда давай нарисуем еще что-нибудь. Например, дракона! — Драконов не надо, — быстро сказал он, — В нашем доме и без них хватает… сложностей. — Тогда нарисуем кота! — не сдавалась Этея, — Коты добрые. — Коты — эгоисты, — хмыкнул он. — Зато они мурлычут.

•☆ • ☆ • ☆ •

— Значит, так, — строго говорил Уилл, расхаживая по комнате, будто читал лекцию перед целым легионом демонических тварей, — Если видишь в углу что-то, что шевелится, но не должно шевелиться, — не подходи. Если слышишь шепот, когда в доме тихо, — не отвечай. Если чувствуешь, что волосы встают дыбом, — беги ко мне. Этея сидела на стуле, поджав ноги, и смотрела на него с видом прилежной ученицы, но в глазах плясали смешинки. — А если я сама захочу, чтобы что-то шевелилось? — спросила она. — Зачем? — Ну, например, чтобы было веселее. Уилл остановился и посмотрел на нее так, будто она предложила вызвать ураган ради игры в кораблики. — В нашем доме веселье не должно сопровождаться шевелением темных углов, — отрезал он. — Ладно, ладно, — вздохнула Этея, — Тогда расскажи, что можно делать, чтобы не было страшно? — Можно… — начал он неуверенно, — можно просто сидеть и слушать, как тикают часы. Это значит, что время идет, а ничего плохого не происходит. — А можно сидеть и слушать, как ты дышишь? — просто спросила она. От этой детской прямоты демон на мгновение растерялся. — Ну… можно, — пробормотал он, — Но не слишком близко. — Хорошо, — кивнула Этея и сползла со стула, чтобы сесть неподалеку, там, где было слышно тихое, ровное дыхание демона. И он вдруг в его голове что-то щелкнуло: впервые за столетия кто-то ищет в нем не угрозу, а защиту — и это чувство было одновременно пугающим и удивительно… приятным?

•☆ • ☆ • ☆ •

Этея вбежала в комнату, сияя, и протянула Уиллу маленький сверток, перевязанный обрывком ленты. — Это тебе! — выпалила она, — Я нашла его сегодня. Он красивый! Демон осторожно взял сверток и развернул его. Внутри лежал гладкий камешек, отполированный водой, с тонкой прожилкой, похожей на серебряную нить. — Он ловит свет, — гордо объяснила Этея, — Смотри! Она поднесла камешек к окну, и он действительно вспыхнул мягким, теплым блеском. — Спасибо, — наконец произнес он, и это слово прозвучало непривычно, будто он говорил на давно заброшенном языке. — Тебе правда нравится? — с надеждой спросила девочка. — Нравится, — кивнул он, сжимая камешек в ладони, — Я буду хранить его.

•☆ • ☆ • ☆ •

— Там кто-то есть, — тихо сказала она, глядя в окно, где сгущались сумерки, — В тени. Он смотрит на нас. Уилл подошел к окну и вгляделся в темноту. Он не видел ничего, кроме обычных вечерних теней. — Нет там никого, — спокойно ответил он. — Но я чувствую… — настаивала она. — Ты чувствуешь ветер и холод, — перебил он, — Тени всегда кажутся живыми, когда темнеет. — А ты не боишься? — Я не боюсь, — твердо сказал он, — И тебе не надо бояться. Если бы там было что-то опасное, я бы уже это почувствовал. А сейчас там только ночь. Этея медленно и неуверенно кивнула. — Если вдруг станет страшно, — добавил Уилл, — ты всегда можешь прийти ко мне. Даже если я буду казаться сердитым. Даже если буду молчать. Я все равно буду здесь. — Хорошо, — прошептала она.

•☆ • ☆ • ☆ •

Этея тащила демона за рукав по узкому проходу между домами, туда, где стены почти сходились над головой, а воздух был прохладным и сырым. — Смотри! — выдохнула она, указывая на нишу в стене, где умещались ровно двое, если стоять очень близко, — Это наше место. Нас тут никто не найдет. Уилл огляделся, нахмурился, потом все-таки кивнул: — Хорошо. Наше. — И если станет страшно, мы будем приходить сюда. Тут тихо. Он присел на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне, и серьезно посмотрел ей в глаза. — Если станет страшно, то ты приходишь ко мне. Не прячься одна. Даже если я буду казаться сердитым. Даже если скажу «не мешай». Я все равно услышу. Этея кивнула, но потом хитро улыбнулась: — Но сюда тоже можно приходить. Просто чтобы посидеть. Демон фыркнул, будто это была самая нелепая идея на свете, но сел на пол ниши, прислонившись спиной к стене, и махнул рукой: — Ладно. Посидим. Пять минут.

•☆ • ☆ • ☆ •

Совместный поход в магазин выдался не слишком удачным. Демон по привычке, со свойственной ему легкостью обдурил продавщицу, которая в итоге не то, что не взяла с них денег, так чуть было не отдала лишнего из кассы. — Ты же солгал, — пролепетала девочка, когда они шли по улице, — Сестра Роза говорила, что так поступать нехорошо. Демон остановился, на секунду ему показалось, что этот тихий упрек ударил сильнее любого проклятия. — Роза, Роза, Роза! — злился он, и голос его раскатился по переулку, заставляя голубей срываться с крыш, — «Сестра Роза так бы не сказала», «А вот сестра Роза»… Нет больше сестры Розы! Она умерла. У‑мер‑ла! Хватит хвататься за то, чего больше нет! — Ты… ты злой! Просто чудовище! Уилл сильнее нахмурился, радужки глаз сверкнули алым, а вертикальные зрачки сузились тоньше струны. Этея попятилась, прижимая к себе сверток с хлебом, и в ее глазах стояли слезы, она запнулась о брусчатку и, не оглядываясь, бросилась по переулку прочь. Демон стоял, глядя на уже пустую улицу, в его груди клокотало тяжелое и привычное раздражение. «Пусть побегает» — подумал он холодно. Он развернулся и побрел домой. Может он и хотел заняться своими делами, но руки не слушались. Теперь уже непривычная тишина гадко давила на виски. Через час он понял, что не может просто сидеть. Через два — что не может спокойно дышать. Ближе к ночи Уилл вышел на улицы города, где уже тускло горели фонари. Он шел, не чувствуя холода, и тьма вокруг него будто становилась послушнее, помогая искать. И наконец нашел. В узком проеме между домами, там, где Этея как‑то показала ему «их место», она сидела, подтянув колени, и дрожала, но уже не плакала. — Ты… — он запнулся, не зная, какое слово подойдет лучше: «глупая» или «безрассудная» — Ты зачем убежала? Этея подняла на него глаза, в которых не было ни упрека, ни радости, а только усталость. — Я думала, что ты не захочешь меня видеть. Уилл медленно опустился на корточки напротив нее, стараясь не делать резких движений. — Не хотел, — признался он тихо. — Сначала не хотел. Но не смог просто оставить тебя тут одну. Девочка чуть подвинулась, освобождая место. Он сел рядом, не слишком близко, но так, чтобы их плечи почти касались. — Прости, — тихо сказал он, — Я не хотел кричать. Просто… иногда, чтобы выжить, приходится делать вещи, которые не нравятся даже мне. Но это не значит, что они правильные. Этея кивнула, уткнулась лбом ему в плечо, и Уилл, сам того не замечая, обнял ее, прикрывая от ветра. — В следующий раз, если я кричу, — сказал он, подбирая слова осторожно, как хрупкие вещи, — не убегай. Даже если страшно — стой. Даже если я злюсь. Этея помолчала, потом тихо спросила: — А все-таки, если бы сестра Роза была тут, ты бы так не поступил? Не стал бы лгать? — Наверное, нет, — признался он, — Наверное, я бы нашел другой способ. — Тогда давай в следующий раз вместе искать другой способ.

7 лет

— Значит, так, — Уилл сидел на краю стола и пытался выглядеть как «обычный взрослый», что у него получалось примерно так же, как у волка домашняя собака, — Когда идешь по улице, не смотри на людей слишком пристально. Они пугаются. — Почему? — спросила Этея, старательно опуская взгляд в пол, но тут же снова поднимая его, потому что не могла удержаться. — Потому что у меня… ну, у нас… взгляд не такой, как у всех. — А какой? — Такой, будто я решаю, съесть тебя или просто прогнать. Этея хихикнула, потом тут же прикрыла рот ладошкой, будто испугалась, что он обидится. — Прости. — Ничего, — фыркнул Уилл, но уголок его губ чуть дрогнул, — Главное, чтобы ты не смеялась громко на людях. Это тоже пугает. — А дома можно? — Дома можно. Этея радостно подпрыгнула, и Уилл поймал себя на том, что ему нравится этот звук — ее смех, легкий, как звон колокольчика.

•☆ • ☆ • ☆ •

— Почему, когда я каждый раз говорю «не надо», «нельзя» или «не ходи туда», то ты делаешь все ровным счетом наоборот! — рявкнул демон. — Я просто гуляла! А потом встретила бездомную собачку. Она была похожа на домового, как из книжки! — возразила девочка. — Кобольды — это не собачки. И не милые домовые. Это опасные твари. — Но ничего же плохого не случилось… — Потому что я вовремя рядом оказался! Ох, звезды, дайте мне терпения, — прошипел он.

•☆ • ☆ • ☆ •

Этея пришла к Уиллу с серьезным лицом и прошептала: — Я кое‑что знаю. Но никому не скажу. Честное слово. — Что ты знаешь? — нахмурился он. — Что иногда ты стоишь у окна и смотришь на город, будто ждешь, что кто‑то придет. Но никто не приходит. Демон застыл, словно его поймали за чем‑то постыдным. — Я просто много думаю. — Можешь мне довериться, — возразила Этея. — Я умею хранить секреты. Он попытался снова закатить глаза, но взглянув на нее, понял, что спорить бесполезно. — Ладно. Пусть будет секрет. Но помни: если ты его хранишь, значит, ты не имеешь права его случайно выдать. Ни словом, ни взглядом, — произнес он поддерживая ее игру. — Обещаю! — торжественно сказала девочка.

•☆ • ☆ • ☆ •

Однажды Этея встала перед ним, уперев кулачки в бока, и выпалила: — Ты меня не любишь! Ты все время ругаешь, все запрещаешь, а сестра Роза… — Не смей сравнивать меня с ней! — рявкнул Уилл, не дав ей закончить фразу. Девочка замерла, потом резко развернулась и убежала. На этот раз не в нишу между домами, а куда‑то дальше, туда, где он не знал ее тайных мест. Он хотел остаться на месте, хотел дать ей время остыть, но уже через несколько минут понял, что не может. Город был слишком большим, слишком темным, слишком чужим для нее. Он долго искал ее, спрашивая иногда у редких прохожих, всматривался в каждую тень, пока наконец не увидел знакомый силуэт у старой часовни. Этея сидела на ступенях, обняв колени, и смотрела на звезды, будто пыталась найти среди них кого‑то знакомого. — Иди сюда, — тихо позвал он. Она не обернулась. — Пожалуйста. Тогда она медленно встала и подошла. Он не стал ничего объяснять, просто снял свое пальто и накинул ей на плечи. Ткань была тяжелой, но теплой. — Я не умею любить так, как люди, — сказал он наконец, — Но я умею защищать. И я буду это делать, даже если ты будешь злиться на меня каждый день.

10 лет

Однажды вечером Этея вдруг спросила: — А если я стану такой, как ты? Жестокой? Страшной? Уилл посмотрел на нее так, будто она спросила, может ли солнце стать луной. — Ты не станешь. Ты — человек. У тебя свое сердце, свои страхи и свои радости. — Но я вижу тени. Я слышу шепот. Разве это не значит, что я… меня тоже коснулось? — Видеть тени — не значит быть тенью. Слышать шепот — не значит ему подчиняться. Ты можешь знать о тьме и при этом оставаться собой.

•☆ • ☆ • ☆ •

— Наверное, тебе было бы лучше без меня. Я все ломаю, все забываю, все делаю не так… — Никогда не говори так, — сказал он твердо, — Ты не обуза. Ты… причина, по которой я вообще стараюсь делать все правильно. — Правда? — Правда. — Тогда я буду стараться быть лучше, — она подняла на него глаза, в которых еще стояли слезы, но уже пробивалась надежда. Он подошел и осторожно положил ей ладонь на макушку. — Просто будь собой. Этого достаточно.

•☆ • ☆ • ☆ •

Чемоданы стояли у двери купе, Этея смотрела в окно поезда, где мелькала чужая земля, чужие дома, чужие деревья. Все вокруг одинаковое и все чужое. — Почему мы опять уезжаем? — спросила она, не оборачиваясь, на Уилла, — Я только начала привыкать к этому городу. — Потому что здесь стало небезопасно. — А куда мы едем теперь? — В Марсель. — А почему туда? Ты там уже был? — Да. Но очень давно, поэтому можно будет задержаться там подольше, — ответил Уилл, но в ее глазах не было никакого энтузиазма от этой затеи, — А еще, там есть Средиземное море. — Тогда давай поскорее туда! — при упоминании моря она широко улыбнулась, впервые за несколько дней.

•☆ • ☆ • ☆ •

Они сняли маленькую квартиру в Марселе, с видом на узкий дворик, где по утрам пели птицы. Этея сидела на подоконнике, болтая ногами, и пыталась прочитать длинную фразу на новом языке. — Un chasseur sachant chasser doit savoir chasser sans chien**, — протянула она, морща нос, — Зачем столько букв, если больше половины не читаются? Уилл стоял рядом у окна, скрестив руки, и выглядел так, будто учил летать рыбу. — Потому что язык — это не только буквы и слова. Это способ видеть мир. Вот французы, например, видят мир через оттенки. — А ты? — нахмурилась она, — Ты как видишь? — Я вижу мир через угрозы, связи и возможности. Но хочу, чтобы ты видела его шире. Этея фыркнула, но снова повторила фразу на французском, уже чуть увереннее. — Так-то лучше, — буркнул он, стараясь не выглядеть довольным. — Ты гордишься мной? — Ни в коем случае, — быстро ответил он.

13 лет

Этея ввалилась в дом, зажимая разбитый кулак, и попыталась проскочить мимо Уилла к своей комнате. Но он был не из тех, мимо кого можно проскочить. — Стой, — голос его прозвучал ровно, но от этого только страшнее, — Дай руку. — Не надо! — огрызнулась она, — Я сама! — Ты не сама. Ты вломилась сюда, как ураган, и если у тебя трещина в кости, я должен знать. Она фыркнула, но руку все-таки протянула. Он осторожно осмотрел ссадины, промыл их чем-то холодным и жгучим, от чего Этея шипела, как разъяренная кошка. — За что хоть дралась? — спросил он, не поднимая глаз, и продолжил накладывать повязку. — Ребята в школе сказали, что ты… ну, монстр. И что я с ним живу. — Понятно. И ты решила, что кулаками докажешь, какой я хороший? — Да! — выпалила она, — Потому что ты не монстр! Он хмыкнул, но в этом звуке не было насмешки. — Спасибо, — тихо сказал он, — Но в следующий раз, если кто-то будет говорить что-то про меня, приходи ко мне. Я сам разберусь. А ты… береги руки. Они тебе еще пригодятся для чего-то получше, чем разбивать чужие носы. — Я не просила за меня заступаться! — буркнула она и отвернулась, чтобы Уилл не заметил, как дрожат ее губы. — И не надо просить, — спокойно ответил он, — Просто знай, что я могу. «Пора переезжать.»

•☆ • ☆ • ☆ •

— Я помогла старушке донести сумки! — гордо объявила она, — И она сказала, что я добрая! — Это хорошо. Но ты должна понимать: доброта — это не только про помощь. Это еще и про границы, — произнес Уилл, поднимая взгляд от книги. — Какие еще границы? — Такие, которые не дают другим сесть тебе на шею. Или использовать твою доброту как слабость. — Ты опять все портишь! Я просто хотела, чтобы ты порадовался за меня. Он отложил книгу и посмотрел на нее так, будто видел не упрямую девчонку, а кого-то гораздо более хрупкого. — Я радуюсь. Правда. Но я хочу, чтобы твоя доброта не стала твоей болью. — Ладно. Но можно иногда просто радоваться, без лекций? — Можно.

•☆ • ☆ • ☆ •

— Я имею право знать, куда ты ходишь по ночам! — кричала она, — Вдруг с тобой что-то случится! — Со мной ничего не случится. Я старше этого города. — Но я волнуюсь! И вообще, ты не можешь просто так исчезать! — Хорошо, — сказал он, — Если я ухожу, то буду оставлять знак. Вот здесь, на подоконнике будет камешек. Если камешка нет — я дома. Если есть — я скоро вернусь. — Ты ведь в курсе, что можно пользоваться телефоном? — В курсе, только ты свой постоянно забываешь заряжать, — укоризненно заметил он, — А теперь иди спать. Завтра у тебя школа, и, судя по твоему виду, тебе нужно хотя бы три часа тишины.

•☆ • ☆ • ☆ •

Этея ворвалась в комнату, красная как рак, и прошипела: — Помоги! Мне… мне плохо! — Что случилось? — резко спросил Уилл, — Перелом? Отравление? Проклятие? — Нет! — она почти плакала от смущения, — Это… это… женское! Он на секунду замер, потом его лицо разгладилось, будто он наконец понял, о чем речь. — А, — спокойно сказал он, — Понятно. — Ничего тебе не понятно! — Ладно, — он говорил так, будто объяснял, как включить свет, — Сейчас принесу прокладки. У меня… в шкафу есть запас. На всякий случай. — ТЫ ЧТО, ЗАРАНЕЕ КУПИЛ?! — ее голос взлетел до ультразвука. — Конечно, — невозмутимо ответил он, — Я демон, а не идиот. Я знаю, как все устроено. У меня даже книги есть. Хочешь, дам почитать? Или, могу почитать тебе вслух. — НЕ НАДО МНЕ НИКАКИХ КНИГ! — завопила она, — НЕ ХОЧУ НИЧЕГО ЗНАТЬ! Уилл тем временем уже достал все необходимое и положил на стул, а потом сел напротив и посмотрел на нее так серьезно, что она невольно замолчала. — Послушай, тут нет ничего постыдного, — начал он, — Пойми, я уже давно готов к любому разговору. Вот, например, когда-нибудь ты встретишь мужчину, и если вы решите провести вместе ночь, то ты должна знать, как защитить себя… Этея закрыла лицо руками и простонала: — Убей меня. Прямо сейчас. Пожалуйста. — Прости, — вдруг сказал он, — Ты права. Сейчас тебе не нужны лекции. Сейчас тебе нужно просто, чтобы кто-то посидел рядом и сказал, что все нормально.

•☆ • ☆ • ☆ •

— А что будет, когда я вырасту? Уеду? Заведу свою жизнь? Тебе будет грустно? — Немного, — признался Уилл, — Но я хочу, чтобы ты жила. Может не здесь, не со мной, если это не твое. Я хочу, чтобы у тебя был выбор. — Знаешь, — сказала она, — иногда мне кажется, что ты самый нормальный человек из всех, кого я знаю. Даже несмотря на то, что ты демон.

•☆ • ☆ • ☆ •

— Быть мерзкой тварью с утра — твое неприкосновенное право, и никто, слышишь, никто не в праве у тебя его отбирать. Цокай, ворчи, вздыхай, ненавидь всех и бубни. Ни в чем себе не отказывай. — Спасибо за разрешение. Очень ценно, — пробурчала Этея, не поднимая глаз от тарелки с кашей. Демон чуть склонил голову, взвешивая ее тон. — Всегда пожалуйста. Но помни: право ворчать не освобождает от обязанности есть кашу. Иначе к полудню ты станешь не просто ворчливой, а голодно-ворчливой. А это уже перебор даже для меня. — Ты все портишь. — Зато ты остаешься в живых. Это моя специализация. — А если я скажу, что она невкусная? — Тогда я скажу, что ты имеешь право так считать. Но съесть все равно надо.

•☆ • ☆ • ☆ •

— Встань ровно, плечи назад. Не смотри на грушу, как на личного врага — смотри, как на задачу. Этея фыркнула, поправляя перчатки, которые были ей чуть великоваты. — Она и есть враг, она все время бьет в ответ! Уилл сдержал улыбку и шагнул ближе, поправил ее стойку легким касанием. — Потому что ты даешь ей шанс. Держи локоть. Вот так. И не вкладывай всю силу сразу — сначала научись попадать туда, куда целишься. Девочка прищурилась, прицелилась и врезала по груше. Та качнулась так, что Этея чуть не потеряла равновесие. — Опять! — рявкнул демон, но тут же смягчил тон, — Ты заваливаешься вперед. Ты не тараном ломаешь стену, а наносишь удар и возвращаешься в защиту. Как будто между тобой и грушей — огонь. Ты касаешься и отходишь. — Легко тебе говорить, — пропыхтела Этея, — Ты же не человек! У тебя равновесие идеальное. — Зато у тебя злости через край. Направь ее, пожалуйста, не в крик, а в кулак. Пусть она будет топливом, а не дымом. Она стиснула зубы, сделала вдох, встала тверже и снова ударила — на этот раз четко, без лишнего размаха. Груша дернулась, Этея удержала стойку и даже не покачнулась. — Вот так. Теперь это уже не просто махание руками. — Значит, я могу еще? — Можешь. Но только пять минут, а потом перерыв. И без геройства. — Без геройства, — повторила она, но в глазах уже плясали искры азарта. — И не забывай дышать. Даже демоны дышат, когда дерутся.

15 лет

Ночью Этея пришла к нему в кабинет, не включая света. — Мне страшно, — призналась она, — Все меняется. Я не понимаю, кто я теперь. Мне порой кажется, что я боюсь саму себя, своих мыслей. Уилл подвинулся, освобождая место на диване. — Садись, — тихо сказал он, — Иногда не нужно понимать. Она села, прижавшись к его плечу, и он накрыл ее пледом. — Ты все равно останешься собой, — сказал он, — Просто ты еще растешь. Это естественно. Вот, например, как дерево, сначала оно маленькое и тонкое, а потом раскидывает ветви, но это все равно то же дерево.

•☆ • ☆ • ☆ •

Этея кружилась по комнате, не замечая ничего вокруг, и задела локтем стопку книг так, что те с грохотом посыпались на пол. — Марк такой… такой внимательный! — выдохнула она, падая на стул и сияя так, будто сама стала источником света, — Когда я рассказывала про то, как боюсь темноты, он не посмеялся… И еще! Он принес мне цветы, — она вытащила из сумки маленький букетик сухих полевых цветов, — просто так. Без повода. Уилл стоял у окна, скрестив руки, и посмотрел на эти цветы так, будто они могли в любой момент превратиться в ядовитых змей. — И что? Во-первых, ты не боишься темноты, — процедил он, — Во-вторых, ну, принес он букетик. Это не делает его святым. — Ты не понимаешь, — горячо возразила Этея. — Он замечательный! Он не ищет повода что-то от меня получить. Он просто… хороший. — Ой, я тебя умоляю, он же мужчина! — воскликнул он, — У них у всех есть второй план. — Не смей так говорить! Ты всех судишь по себе, а он не такой! — Может, и по себе, — тихо, но жестко ответил он, — Но я знаю, как выглядит тьма. И она не всегда приходит с рогами и хвостом. Иногда она приходит с цветами и тихим голосом. — Если ты будешь так говорить, я вообще ничего тебе больше не расскажу! — Ладно, — пробормотал он, — Рассказывай. Но если он сделает хоть шаг не туда — я буду рядом.

•☆ • ☆ • ☆ •

Этея стояла перед зеркалом, хмуро разглядывая свое отражение. Уилл наблюдал за ней с порога, стараясь не выглядеть слишком навязчивым. — Перестань на меня так укоризненно смотреть! — рявкнула она, — Я уже не ребенок! — Знаю, — спокойно ответил он. — Тогда не относись ко мне как к ребенку! — Как тогда? — Как к равной. Чтобы ты не решал все за меня. Чтобы спрашивал. — Хорошо. В следующий раз, когда нужно будет принять решение, я спрошу тебя. Но помни: ответственность — это не только право голоса. Это еще и последствия.

•☆ • ☆ • ☆ •

Этея вернулась домой поздно, с опущенной головой, и сразу прошла к себе. Но Уилл уже знал: если она не смотрит в глаза — значит быть беде. — Рассказывай, — приказал он. — Не хочу, — буркнула она. — Рассказывай. — НЕТ! Он тяжело вздохнул. — Послушай, может у меня плохо получается, но я все время пытаюсь до тебя донести, что ты нужна мне любой — оступившейся, опозорившейся, какой угодно, все проблемы в дом. Что ты думаешь, я с тобой сделаю? Ну, покричу, постучу кулаком по столу, но мои плечи всегда рядом, чтобы ни случилось. Она вздохнула, и этот вздох был таким взрослым, что у него внутри что-то сжалось. — Я доверилась не тем людям. Пошла с ними туда, где не должна была быть. Чуть не попала в беду. Но все обошлось. — Зачем? — спросил Уилл, а его взгляд поймал ссадины на ее руках и коленях. — Хотела доказать, что я самостоятельная. — Самостоятельность — это не когда делаешь все наперекор. Это когда умеешь вовремя остановиться и сказать: «Мне нужна помощь».

•☆ • ☆ • ☆ •

Была глубокая ночь, а Этея сидела на ступенях около входной двери и смотрела на беззвездное небо. Она не встала, когда Уилл подошел к дому, а только подняла на него свои янтарные глаза. — Почему ты сидишь тут так поздно? — Где ты был? — Ты не ответила на мой вопрос. — Где ты был? — этот вопрос звучал твердо и холодно. — Выезжал по работе. — Я вижу, когда ты врешь. И у тебя кровь на рукаве. Уилл, не поворачивая головы, опустил взгляд на рукав своего пальто. «Блять.» — Это из-за того, что я рассказала? Вчера вечером? Ты ходил к тем людям? — Нет. — Не ври. Что ты сделал? — Ничего. — Что ты сделал? — Просто поговорил. — Просто поговорил? А кровь откуда? Может я еще ребенок, но я не идиотка, — она резко поднялась со своего места, стоя на ступеньке так, что они поравнялись ростом, — Только не говори, что ты их убил! Уилл перевел взгляд на небо и промолчал. — Серьезно?.. — Ты просила «не говорить». — Ты… ты… Бездна, ты понимаешь, что так нельзя! Даже если это плохие люди! Судьба их все равно накажет, но не тебе выступать ее орудием! А ты вечно видишь только силу и угрозу. Ты не видишь боли! Любая жизнь имеет ценность! — Не в моем мире, — жестко отрезал он, а его взгляд полыхнул алым цветом, — В моем мире опасность убирают до того, как она ударит тебя снова. — Конечно! Потому что ты не человек, ты — демон! Уилл слегка покачнулся и прошел мимо нее к входной двери. — Ты имеешь право злиться. Но не смей больше говорить, что я не вижу боли. Я вижу ее каждый раз, когда думаю о том, что могу тебя потерять, — тихо произнес он, заходя внутрь. Это был первый настоящий скандал, после которого в доме надолго повисла тяжелая тишина. На следующее утро Этея стояла у двери, теребя край свитера, и выглядела так, будто собиралась идти не на кухню, а на эшафот. — Прости за вчерашнее, — буркнула она, не поднимая глаз, — Я… я сказала лишнее. Уилл, который как раз пытался сварить кофе, (и делал это с таким видом, будто это был древний ритуал, требующий полной концентрации), кивнул. — Принято. — И ты… ты не злишься? — Злюсь, — честно ответил он, — Но мы оба хороши. — Я просто… мне страшно, когда ты делаешь что-то вот так. Решительно. Окончательно. Он поставил чашку с кофе на стол и посмотрел на нее. — И ты меня прости, мне не стоило… Ох, каждый раз, когда я выбираю между твоей безопасностью и чьими-то… чувствами (прим. автора — нихуясе, «чувствами», говори прямо — «жизнями», ты, блять, дружочек, людей убил, на секундочку, хах, блять «чувствами»). И я выбираю безопасность. Не потому что мне все равно, а потому что ты — важнее. Но я обещаю тебе, что больше так не буду. (прим. автора — ага, как же, пизди больше. Будешь, я тебя знаю, я тебя написала) «Ну или по крайней мере, постараюсь, чтобы ты об этом не узнала.» (прим. автора — да-да, я же говорю)

•☆ • ☆ • ☆ •

— А если я стану жесткой, как ты? Если перестану жалеть людей, потому что так проще? — Ты не станешь, — твердо ответил Уилл. — Откуда ты знаешь? — ее голос немного дрожал, — Я уже кричу на людей, спорю со всеми подряд. Иногда мне хочется просто… закрыть дверь и никого не видеть. — Быть жестким — не значит быть черствым. Я закрываю дверь, чтобы защитить то, что внутри, а ты кричишь, потому что тебе больно от несправедливости. Это разные вещи. — А если я потеряю себя? — Тогда я напомню тебе, кто ты, даже если ты будешь злиться на меня за это.

16 лет

— Я не пойду на ту вечеринку. — Почему? Ты так хотела, — Уилл удивленно поднял бровь. — Потому что… я посмотрела на тех, кто ее устраивает, и мне не нравится, как они смотрят на людей. Как будто другие для них — игрушки. — Хороший выбор, — коротко кивнул он, сдерживая порыв ответить «А я ведь говорил!» — Правда? — Правда. Уметь сказать «нет» — это тоже сила.

•☆ • ☆ • ☆ •

Однажды Уилл вернулся домой и обнаружил, что Этея накрыла на стол, зажгла свечи и даже попыталась испечь что-то, что выглядело как нечто среднее между овощным рагу и черными углями. — Что это? — Ужин! Я подумала, что ты, наверное, устаешь. И, ну, хотела сделать приятно. — Спасибо. Это… очень приятно. — Только не ешь, ладно? Я сама не знаю, что там получилось. Он фыркнул, и этот звук был почти смехом. — Договорились, но я все равно буду помнить, что ты старалась.

•☆ • ☆ • ☆ •

«Как иронично, Асмодей, уже столько лет я задаюсь этим вопросом, почему ты выбрал именно Рождество? Что это за шутка такая.» — думал Уилл, глядя на падающий снег. На ее день рождения Уилл принес старую кулинарную книгу, потрепанную, с загнутыми уголками и старыми пометками на полях. — Это для тебя, с днем рождения. — Ого! Я надеюсь это не одна из тех книг с печатями на латыни? — Этея осторожно взяла книгу и провела пальцами по обложке. — Нет. В ней рецепты, которым сотни лет. И ошибки, которые кто-то уже совершил, чтобы ты не повторяла их. — Спасибо, это самый лучший подарок! — Не благодари. Просто используй, — сказал Уилл, чуть отворачиваясь.

17 лет

— Тебе бывает одиноко? — Бывает, — неохотно признался он. — И что ты делаешь? — Ничего. Просто жду, когда это пройдет.

•☆ • ☆ • ☆ •

Этея стояла у плиты, сосредоточенная, как алхимик над философским камнем, а Уилл наблюдал из угла, стараясь не мешать, но не мог не заметить, как уверенно она двигалась. — Соль? — спросила она. — Чуть меньше. — Перец? — Больше. Она кивнула, будто это были не советы, а военные приказы, и продолжала работать. Когда блюдо было готово, она поставила тарелку перед ним. — Пробуй и огласи свой вердикт. Только честно! Он взял вилку, попробовал и на секунду замер. — Хорошо. — Только «хорошо»? — нахмурилась она.

•☆ • ☆ • ☆ •

— Сядь, — спокойно приказал Уилл, глядя на то, как Этея металась по дому, роняя тетради, книги и путаясь в словах. — Не могу! — задыхалась она, — Мне надо все повторить! — Сядь. Пять минут. Просто посиди. Она рухнула на стул, будто из нее выкачали все силы. — Вот, — он поставил перед ней чашку с кофе — без магии, без странных добавок, просто горячий и ароматный, — Пей. И слушай. — Что слушать? — Тишину и свой голос. Ты знаешь материал, ты готовилась. Остальное — это просто шум. — Спасибо, — прошептала она. — Пожалуйста. А теперь иди и помни: если станет страшно, просто сделай вдох. Один. И скажи себе: «Я могу». Ни пуха, ни пера. — К черту! — кивнула она, взяв сумку, и вышла за дверь. Уилл остался стоять у порога, глядя ей вслед, и шепнул в пустоту: — Пусть все будет хорошо, — впервые за долгое время он не просил этого у тьмы, а у мира.

19 лет

— Я могу сама дойти до дома! — кричала Этея идя по улице, — Мне не нужна тень за спиной! — Нужна, — спокойно ответил Уилл. — Нет! Он остановился, повернулся к ней, и в его взгляде была усталость. — Когда ты будешь стоять перед выбором, где один неверный шаг может стоить тебе жизни, тогда ты сможешь сказать «я сама». А пока я буду рядом, даже если ты этого не хочешь. Этея сжала кулаки, хотела снова закричать, но вдруг поняла, что кричать не на кого. Он не спорил, не давил, просто стоял и ждал, когда буря в ней уляжется. — Ненавижу, когда ты прав, — пробурчала она. — Привыкай. Со мной это случается часто.

•☆ • ☆ • ☆ •

— Вот! Я заработала! Сама! Без твоей помощи! — Этея швырнула на стол несколько купюр. — Поздравляю. Но зачем ты купила эти ботинки? Они стоят больше, чем ты зарабатываешь за неделю. — Потому что они красивые! — Красота не греет зимой. — Ты опять все портишь! Ты видишь только плохое! — Я вижу последствия, а они бывают тяжелыми. Этея нахмурилась и отвернулась. — Прости, я не хотел обесценить твой труд. Просто… я не умею радоваться мелочам. — Научись, — тихо сказала она, — Хотя бы ради меня.

•☆ • ☆ • ☆ •

Они сидели на крыше, откуда был виден весь город — огни, мосты, бесконечное движение. Этея смотрела вдаль и вдруг сказала: — Я хочу снять свою квартиру. Уилл замер, будто она сказала, что собирается прыгнуть вниз. — Зачем? — Затем, что я хочу просыпаться и знать, что это мой дом. Что я сама его выбрала, сама заплатила, сама все устроила. — Понимаю. — И… я хочу, чтобы мы жили раздельно, но обязательно в одном городе. Чтобы я могла прийти к тебе, если станет страшно. Или если просто захочется кофе. — Ты выросла слишком быстро, — тихо произнес он. — Время идет быстро, но это не значит, что мы станем дальше друг от друга. — Ладно. Раздельно, но в одном городе. И если ты не будешь отвечать на сообщения больше двадцати часов, то я приду. Без спроса. — Договорились, — рассмеялась она.

20 лет

— Расскажи про свою жизнь. До меня. — Там нечего рассказывать, — процедил он. — Всегда есть что-то. — До тебя я не искал смысла. Просто выживал. — И все что ли? — Ого, сколько времени, ладно, я побежал. Время — деньги. — Эй, это нечестно!

•☆ • ☆ • ☆ •

Каждый год он думал, что день рождения в Рождество — это ирония и злая шутка. В квартире пахло корицей, ванилью и чем-то праздничным, но в то же время очень личным. Этея стояла у окна, наблюдая, как падает снег, и улыбалась. — С днем рождения, — коротко сказал он, протягивая небольшую коробку. Она открыла коробку и увидела внутри маленькие серебряные серьги в форме птиц, раправляющих крылья. — Чтобы ты всегда помнила, что даже если упадешь, ты можешь снова взлететь. — Спасибо. За все. За то, что был рядом, даже когда я кричала, ругалась и не слушала. — Я всегда буду рядом, — сказал он, — Даже если ты будешь жить в другой квартире. Даже если будешь ругаться, что я слишком часто прихожу. — Обещаешь? — Обещаю.

•☆ • ☆ • ☆ •

Этея уже не влетала в кухню вихрем, а появлялась спокойно, с чашкой в руках, в старом свитере, который демон давно хотел выкинуть, но не решался. — Ты опять не спал? — спросила она, кивнув на темные круги под его глазами. — Я не сплю по определению. — Ага, конечно. Ты просто стоишь и смотришь в темноту дольше обычного. — У тебя слишком острый глаз. — Это потому что я тебя знаю.

•☆ • ☆ • ☆ •

Они сидели друг напротив друга за столом, между ними лежала стопка книг, и каждый отстаивал свое. — Эта книга — мусор, — заявил Уилл, ткнув пальцем в потрепанный томик с романтическим названием. — Она не мусор! В ней есть надежда на прекрасное! — Надежда, которая заставляет людей прыгать с обрыва, потому что им пообещали крылья. Надежда — глупое чувство. — Когда надежда ослабляет и парализует волю, она — действительно глупое чувство. Но даже из этого правила бывают исключения. Иногда глупое чувство — именно то, что надо. — Ты стала слишком мудрой для своих лет. — Спасибо, — она улыбнулась. — Или это жалоба? — Ни то, ни другое, — пробормотал он, — Просто… непривычно.

23 года

Этея собиралась на собеседование, крутилась перед зеркалом, поправляла воротник, снова снимала и надевала пиджак. — Я выгляжу глупо? — спросила она в десятый раз. — Ты выглядишь как человек, который собирается сделать что-то важное. — Это не ответ! — Это лучший ответ, который я могу дать. — Знаешь, мне достаточно просто знать, что ты здесь. Даже если ты молчишь. — Тогда иди. И помни, что если они не поймут твою ценность — это их проблема, не твоя.

•☆ • ☆ • ☆ •

Нью‑Йорк гудел, как огромный живой улей, и Этея наконец нашла место, где чувствовала себя на своем месте. Маленькое кафе на углу оживленной улицы, где от запахов специй кружилась голова, где шеф кричал так, что уши сворачивались в трубочку. — Еще один чек, быстрее! — рявкнул шеф, и она, не моргнув глазом, перевернула стейк, добавила специи, сбрызнула вином и выставила тарелку ровно в ту секунду, когда официант протянул руку. — Да ты прирожденный повар, — сказала Мэгги, протирая стойку и наблюдая за ней с легкой улыбкой, — Кофе сделать? — Спасибо, давай, — улыбнулась Этея, — А ты… ты тут давно? — Достаточно, чтобы знать, кто здесь кто. В этот момент в кафе вошел мужчина в черном костюме-двойке — невысокий, с хищной улыбкой и взглядом, который будто раздевал комнату до кирпичей. — Ласло, — тихо процедила Мэгги, и ее улыбка исчезла. Уилл, который сидел за столиком у дальней стены, напрягся, как натянутая струна. — Старый знакомый, — пробормотал он, глядя на вошедшего исподлобья. — О, неужели это тот самый угрюмый хранитель? — мелодично протянул Ласло, и улыбка его стала только шире, — Сколько лет… — Не начинай, — холодно ответил демон. — Да ладно тебе. Мир тесен, даже для таких, как мы. — Ты его знаешь? — спросила Этея у блондинки, не отводя взглядя от Ласло и Уилла. — Он скользкий тип. Умеет быть обаятельным ровно до тех пор, пока не получит то, что хочет. — Держись от него подальше, — сказал Уилл Этее, подходя ближе. — Я не ребенок, — возразила она. — Именно поэтому и держись подальше. Дети не понимают, как сладко звучит ложь, когда ее подают с улыбкой.

•☆ • ☆ • ☆ •

Они перебирали старые фотографии: Марсель, Этея в детстве, смеющаяся, с размазанным мороженым на щеке и Уилл, который старался не попадать в кадр, но все равно был там. — Ты всегда выглядишь на фотографиях так, будто хочешь сбежать из кадра, — заметила она. — Потому что я не люблю быть в центре внимания. — А я люблю, когда ты там, даже если ты этого не хочешь. Он ничего не ответил, но все-таки взял одну фотографию и положил ее отдельно, будто решил сохранить именно этот момент.

25 лет (за два года до встречи с цирком)

Они переехали в маленький город, где не было больших шумных улиц, но в часе езды было море. — Здесь хорошо, — сказала Этея, — Как будто время течет медленнее. Уилл стоял рядом, глядя на нее, и думал о том, как быстро пронеслись эти годы. Казалось, только вчера она была маленькой девочкой, которая пряталась у него за спиной, а сегодня — женщина, которая сама выбирает, куда идти. «Нет, mon cheri, время скоротечно, — думал он, — Все слишком скоротечно.» Он не сказал этого вслух. — Ну, что, куда сходим? Эй, ты чего застыл? «Я бы отдал все, что у меня есть. Даже если это значит, что однажды я просто перестану существовать. Лишь бы ты жила подольше. Лишь бы у тебя было больше рассветов. А если?.. Нет, я наверное сошел с ума.» — Пойдем, mon cheri. Покажу тебе одну тропу за городом, говорят, оттуда видно весь город, — ответил Уилл.