И твоë присутствие всë развеяло

«В лесу не может быть абсолютной тишины» Уверенность в собственных словах таяла на глазах. Единственное, что было слышно, — собственное дыхание. В это до сих пор верилось с трудом: ни пения птиц, ни завывания ветра. Даже деревья не скрипели — только хвойные верхушки беззвучно покачивались где-то в вышине. Мертвая атмосфера накатывала так сильно, что я не знал, куда деваться. Мы пришли сюда, чтобы забрать девчонку. Ее высадили где-то в северной части, но она уже могла удрать невесть куда. Мне, честно говоря, тоже хотелось смыться, да только сдвинуться с места не получалось: угнетение буквально пригвоздило ноги к выступу на сплетенных корнях. — Ни черта не вижу... — нужно было разговаривать хотя бы с самим собой. Слова тонули, не получая ни малейшего отклика от гущи деревьев. Казалось, роща поглощает любой звук ради сохранения по-настоящему гробовой тишины. Проблема видимости, конечно, была не менее значимой. Помимо того, что я не слышал вообще ничего, я еще и дальше вытянутой руки не видел — батарея в фонаре ушла в отрыв еще полчаса назад. По личным меркам я сейчас находился в положении: «Нахер я сюда полез вообще?». Впрочем, отступать было поздно. Где-то в этом лесу, страдая географическим кретинизмом, бродил мой чертила. Этот-то хотя бы в темноте видит... Еще бы этому чаду Преисподней в темноте не видеть. Ну могла девчонка хотя бы какой-то знак подать?! Мысль о том, что я не один, дала стимул перебирать ногами. Я начал спускаться ниже, задевая ветки и торчащие корни — казалось, кроме них тут вообще ничего нет. Чертов ландшафт состоял из вулканической почвы, поэтому и местная растительность жила как попало. Но, пока обе ноги были целы, я продолжал двигаться вперед. Ну, как мне казалось. На самом деле я давно потерял направление: не помнил, откуда пришел, и не понимал, куда иду. Под ботинками хрустела листва и, возможно, местная фауна, которой не посчастливилось лежать именно сегодня и именно здесь. Нужно найти этого пробирочного Алконоста, пока она где-нибудь не споткнулась и не влетела башкой в булыжник. Если это уже не произошло — зря тогда в потемках шаримся. Я отвлекся на внезапный хруст со стороны. Мне казалось, тут точно должны бегать животные, хотя бы обычные лисы, которых я, разумеется, не видел здесь ни разу даже в сумерках. Хруст повторился — по ощущениям, ровно там же, где и первый. А за ним еще и еще, постепенно стихая. Первый раз — случайность, второй — совпадение, третий — закономерность. Даже понимая это, я по-прежнему плохо ориентировался в беспроглядной тьме. Но, свернув влево на звук, стал приближаться... к чему-то. Не отпускала надежда, что это может быть девчонка: застряла в лианах или корнях и теперь брыкается, пытаясь выбраться. Однако чем ближе я подходил, тем сильнее грызли сомнения. Кроме странного хруста — больше ничего. Будто кто-то специально топтался на месте, переминая ветки и опавшую листву. Когда я в очередной раз вытянул руку, чтобы нащупать препятствие, всё вновь затихло. А по ладони прошла противная рябь чужой силы, мерзко растекаясь по всему телу. Будто меня окатили ледяной водой и пустили ее прямо по венам, чтобы помучился подольше. Я отдернул руку и прижал ее к себе — ощущение отступило. Кто и для чего расставляет по лесу подобные энергетические стены? Мысль начала чесать мозг. Нет, вероятно, это было сделано случайно — на стену не очень-то и похоже, скорее, чей-то осязаемый след. Но, справедливости ради, очень четкий и страшно сильный. Не хотелось даже думать, кто и что здесь делал для такого всплеска. Стараясь не касаться невидимого препятствия, я решил направиться вдоль толстого, устойчивого корня, обвивавшего скопление камней. Всё-таки оставалась вероятность, что всплеск вызвала беглянка. Если так, то ее шансы на выживание падали слишком стремительно. Это заставило меня ускорить шаг и едва не свалиться на очередном, ебаном, мокром мху. — Что за зверюга здесь была... — прошептал я. Встречать высокоопасную тварь в этой клоаке не хотелось совершенно. Вновь послышался хруст, вперемешку с настойчивым запахом железа. Блять. Стрёмные звуки, сильный энергетический след... Какая-то хуетень здесь явно трапезничала и, скорее всего, отступила, почувствовав, что к ней кто-то подбирается. С неумолимым желанием жить мне пришлось вложить энергию, скопленную на случай боя, в банальную возможность хоть что-то видеть. Из руки вырвалась и обвилась вокруг ладони слепяще-яркая золотая цепь. Преобразовавшаяся материя приятно согревала родной маной и освещала всё в радиусе метра. Заклинание на создание личного оружия мне подарил один знакомый эльф; теперь стало ясно, что его уговоры не были пустым звуком. Хотя я так и не разобрался, почему сила приняла именно образ цепи. Наверное, в этом был какой-то свой, издевательский смысл. Теперь хруст стал похож на треск, а с каждым мгновением к нему добавлялось что-то новое: жуткие хрипы, шуршание травы, чьё-то барахтанье... Решая не становиться персонажем клишированного ужастика, я попятился. Но не успел — поскользнулся на чём-то мягком и чудом удержал равновесие. Это «мягкое» прохрипело под ногой. Я отскочил метра на два и приземлился на валун, вытянув руку вперёд. Кромка света не дотягивалась до того места и на половину, но, наверное, оно и к лучшему. Вдруг в листве что-то зашуршало и поползло ближе к сиянию. Ближе к моей силе. Маленькая фигурка дряхлого животного отчаянно загребала лапами по земле, медленно выползая под тёплые лучи и меняя хрип на тихое повизгивание. Лисёнок. Мёртвый лисёнок. Да, это было бесспорно: зверушка должна была быть мертвой. Из маленького тельца сыпались черви — я даже не знал, скольких видов. Скелет, обтянутый кожей, просвечивал сквозь дыры, выгрызенные паразитами. Эта жуткая хтонь, попав в поле моей энергии, решила притвориться живым существом. Правда, после того как я лично раздавил её ногой, план лисёнка явно дал сбой. На мёртвый визг из темноты тут же отозвалось движение. В круг света приковыляли ещё трое щенят, ничем не отличающихся от первого. Сплошные трупы. Как пьяному не о чем говорить с трезвым, так и мёртвому нечем поделиться с живым. Но оба тянутся друг к другу. Вспомнив о цели, я встряхнулся, отгоняя оцепенение, и стал озираться в поисках пути отхода. Встал в полный рост на валуне, освещая местность, и уже прикинул, куда двигаться дальше, когда щенки завыли с новой силой. Я обернулся. В золотое сияние попал клочок чёрной шерсти, и от его владелицы мне стало совсем не по себе. Среди дохлых хрипящих щенков встала лиса. Впрочем, не более живая, чем они. Нижняя челюсть у неё отвисла и болталась на уровне груди, мех вместе с кожей сползал с правой стороны черепа, где не хватало одного уха. Из пасти пузырилась и лилась свежая кровь. Я не был уверен, что оно ещё способно видеть, но тварь смотрела прямо на меня. Просто смотрела. По крайней мере, пока. И тут можно было сослаться на отсутствие подготовки и хотя бы одной прочитанной книги из серии «Что может дать тебе пизды в лесу». Видимо, стоило всё-таки почитать. Вечно у нас всё боком выходит. Мертвечина, словно подслушав мои мысли, подползла к камню и возопила так, как только может орать живой труп. Под этот истошный вой лиса-мать двинулась вперёд, полностью проявляясь в золотом свете. Ситуация стремительно развивалась в сторону «надо что-то делать». След, оставленный в лесу ранее, либо спровоцировал начало локальной Войны миров Z, либо это был почерк какой-то тухлой шайки некромантов. Раскрутив цепь и позволив ей свободно свисать с кулака, я решил, что самым оптимальным решением показалось удлинить цепь на пару звеньев и нанести удар. Щенков располовинило мгновенно, заглушая их истошный ор. Куда откинуло лису, я пропустил, да и, честно говоря, уже не видел. Решив, что всё в этом мире к лучшему, я выпрямился в полный рост, притягивая цепь назад и вновь наматывая её на ладонь. Ориентируясь теперь хотя бы в том, что находится под ногами, я решил линять, пока не вылезла какая-нибудь новая чертовщина. Спустился с обратной стороны валуна и, сорвавшись с места порезче, удалился прочь. За еще один, по ощущениям, час ходьбы я встречал энергетические следы раза два — и старался обходить их всеми доступными путями. Оно того не стоило. Свет вскоре пришлось убрать: на него летели все мерзкие насекомые, какие только водились в этом лесу, и от них приходилось постоянно отмахиваться. Первоначальное угнетение превращалось в липкую тяжесть в груди. Дышать становилось тяжелее, а мысли о побеге — всё навязчивее. Подгоняло параноидальное ощущение угрозы. Оглядываться не помогало: я чувствовал опасность лишь на инстинктивном уровне, но не мог сосредоточить на ней внимание — все мысли занимала царящая вокруг тьма. Из этого состояния меня выбил громкий, неопределенный звук, раздавшийся где-то вдали. Вариантов было два: либо чертяка с девкой, либо другая живая сущность, этому лесу не принадлежащая. Сам лес молчал, если его не тревожили. Всё было лучше очередной неведомой твари. Попытавшись сосредоточиться на окружении, я передумал: выплавшая цепь вновь обвила ладонь, заливая всё вокруг мягким светом. Так было спокойнее. Если это мой напарник — нужно привлечь внимание. Если нет — придётся марать руки. Расстегнув походную куртку, я достал из внутреннего кармана стопку листочков и принялся их перебирать. Носить с собой талисманы оказалось чертовски удобно: вместо зубрёжки гримуаров можно было просто написать нужное заклинание на бумаге и активировать его сожжением. Плохо, конечно, что я их не пополнил, но, впрочем, сейчас нашлось подходящее. Последний лист на «Огненный поток» затесался очень кстати — лучший вариант из всей этой хиленькой кучки. Убрав остальные листки на место, я сжал нужный между пальцев правой руки. Сосредоточившись на самых кончиках, пустил небольшой поток маны. Это ощущалось как тёплая морская волна, проходящая от самого сердца вдоль руки — совсем не похоже на то леденящее чувство, что оставлял энергетический след. Лес был огромен, раскидист и крайне неудобен. Искать Михаэлиса самому — значит точно что-нибудь себе сломать. Демону, в отличие от меня, хуже уже не будет. Оставалось привлечь внимание. Совесть за использование сигнального огня, предназначенного для особых случаев, не мучила: не убудет от чёрта, если походит побольше. «Сигнальный огонь», поймав энергию, проходящую сквозь талисман, взмыл от тлеющего листа юркой золотой змеёй. Он прорвался сквозь кроны деревьев и там, в вышине, застыл горящим кольцом, опадая вниз огненными лепестками. На пару минут хватит. Ему — хватит. — Где только ходит... — ругаться хотелось сильно. Не на Михаэлиса — просто он был ближе всех. Я замер, задрал голову. Это было красиво: смотреть, как огненный дождь медленно оседает на чёрные лапы деревьев, вырывая из тьмы их уродливые изгибы. Навалилась пустота. Я, привыкший к бесконечным звонкам и голосам своих людей, вдруг остро ощутил, насколько я здесь чужой. Мне нужно было внимание, нужно было чьё-то присутствие, но лес лишь жадно впитывал остатки любых звуков. Минуты ожидания тянулись, как густая смола. Каждая секунда одиночества в этой клоаке ощущалась как оскорбление моей амбициозной натуры. Хотелось ускорить время хоть собственными руками — знать бы только как. Если бы начало светлеть, стало бы легче, но любые намеки на рассвет гасили кроны. В тот же момент пламенная змея полностью растворилась в воздухе, и лес снова погрузился в бессмертную темень. Яркий свет оставался только в накрученной на руку цепи, а первым, что почувствовал Генри в глуши, был запах. Противный, который не просто щекочет нос, а заставляет глаза слезиться. И за контуром свечения показалось движение, заставляя повернуться в ту сторону. На границе света выползло тело. Это был человек, вернее то, что им когда-то было. Труп двигался неестественно, ломая собственные затекшие суставы, его пальцы впивались в вулканическую почву, подтягивая раздутое туловище ближе к источнику живой энергии. Оно не вопило, как лисы. Оно просто целеустремленно ползло на мой свет, оставляя за собой след из кровавых полос. От подкатывающего приступа тошноты замутило, картинка перед глазами поплыла на секунду и чтобы не попасться пришлось отскочить в сторону, труп трупом, но для мертвого он больно резвый. Уже высвобождая цепь в свободное положение, чтобы нанести удар по твари, меня останавливает другое ощущение. Глаза перестали слезиться, противное чувство отступило на второй план, а запах гнили и смерти сменился на разряженный озон и заставил остановить руку. В следующую секунду черная как смоль тень с силой падает на землю, в то место, где мгновение назад оживший мертвец полз на золотой свет. Части тела разлетаются в разные стороны от пришедшего удара, после чего воспламеняются; только жуткого запаха паленой гнили учуять не удастся. Приземлившаяся сверху фигура встала и выпрямилась в полный рост — мужчина высокого роста в похожей походной куртке, укрывающей ее дрожащую в руках девочку. Девочку... Девочку! У малой красовались, хоть и задрипанные, но массивные черные крылья, а лапы вместо задних ног были поджаты к груди. Взгляд пламенных рыжих глаз встретился с моим желтым, а после прошелся по всему моему телу на наличие ранений. Перепугался от сигнала — не более седых волос прибавится, дружок. — Ты в порядке? — решив, видимо, убедиться, это чадо Преисподней подойдет ближе и, так заглядывая будто в душу, требовал честного ответа. Не мог ему в этом отказать. — Цел, — вспомнив о трате маны, я заставил цепь собраться, и та растворилась как змея пару минут назад, — не знаю, что именно здесь происходит, но я не хочу оставаться в этой чертовщине даже на одну, лишнюю, минуту. Яд в моих словах просачивался, видимо, даже слишком яро, так, что в лице напротив я увидел слишком серьезное выражение озабоченности моим недовольством. А затем демон нагнулся и присел, выжидающе рассматривая меня уже снизу вверх. Со всей этой хренью я, если честно, не сразу понял, чего же он от меня хочет, а когда во мне проснулось понимание, то я охотно забрался ему на спину, скрепив руки на чужой шее. Оказавшись в вертикальном положении, было трудно не задеть ногами вокруг талии девчонку, но на то, чтобы держаться, силы точно были; главное — уйти подальше от этого треклятого места. *** — Как мы ее назовем? — вопрос был настолько внезапный, что заставил меня открыть глаза. Вернувшись из Аокигохары в цивилизацию, мы сразу же собрались назад в Англию. Сколько бы ни обходился частный самолет, главное — чтобы быстро, и уже через день мы вернулись домой в поместье. Отдав на сегодня девочку в хорошие руки, завалились после миссии в горячую пенную ванну. И так я удобно расположился головой на чужой груди, пока массивная рука покоилась на мне, обвившись вокруг талии и совсем немного прижимая к себе. Ну да! Конечно же я разомлел, как только оказался в горячей, чистой, приятной воде и в родной компании. Когда же я попытался пошевелить головой, мои рога неуклюже столкнулись с чужими, что заставило меня неловко промычать и остаться таки на своем месте. — Ну, если это чудо из пробирки окажется вменяемым... думаю, Берта ей подойдет, — честно отозвался я на неожиданный вопрос. — «Сияющая»? — Просто Берта. Думаю, если бы у меня была дочь, то ее звали бы именно так.