Некому, кроме меня.

***

Сухой береговой песок тихо шуршал под твёрдыми подошвами ботинок Константина, когда тот шёл к старой выброшенной на берег и перевёрнутой лодке. В воздухе до сих пор неприятно тянуло дымом и мерзким запахом жжёных тел трёх сгоревших заживо воспитанников детского дома. Именно поэтому на шорох песка совсем никто не обращал внимания: работники этого детского дома, лепеча, старались рассказать полиции о случившейся ситуации, приводя разные версии от игры со спичками, до невозможного удара молнии в такую погоду, и уже бесполезные фельдшеры скорой помощи, что не горели желанием даже подходить к обугленной сарайке, понимая, что ждёт их внутри, да и что помощь их там уже не требуется. Именно из-за такого большого количества разных людей, каждый из которых пытался заниматься своим делом, и было сейчас слишком шумно, думать в такой ситуации вовсе было почти невозможно, потому что сосредоточиться ему не давали, словно специально галдя и снуя туда сюда. Именно из-за такой обстановки и лёгких порывов ветра в лицо, мужчина отводит взгляд от всей суеты и места происшествия, замечая на той самой лодке рядом ребёнка, что сидел в красной ветровке с совсем неподходящим под её цвет сине-белым капюшоном. Паренёк сидел совсем тихо, даже не поднимая взгляда от песка под лодкой, словно игнорировал присутствие всех этих людей. И правда, разве детей не должны были срочно увести отсюда в здание? Может, он был здесь и во время пожара, раз не боялся и реагировал так спокойно? В таком случае, как раз этот ребёнок был самым ценным свидетелем, которого не замечали все эти важные опера. — Привет. Тебя как зовут? Голос полицейского, Кости, перебивал только шум от небольших волн, что заходили на песок, да крики чаек над водой, старательно выискивающих добычу под её гладью. На голос слегка обернувшийся рыжий парень поднимает то ли робкий, то ли напряжённый взгляд, сразу же отодвигая рукой свою помявшуюся тетрадку и прижимая её ближе к своему бедру, чтобы скрыть от страшного и незнакомого взрослого. Константин, вследствие своей внимательности, что пришла из-за работы, просто не может не заметить на щеке парня шрам, совсем свежий, из которого только-только перестала течь кровь, да и губа была в одном месте, почти на уголке, разбита. Откуда это у него? Дрался? С кем, не с теми ли тремя детьми? Бред. —.. Серёжа. Константин оказывается рядом, со вздохом садясь на лодку рядом с ним, отложив для этого чужую шапку в его сторону. Тут же оказывается бегающая здесь и тоже мельком замеченная мужчиной ранее бездомная дворняга. Вполне обычная, с высунутым от бега языком, слегка облезлая после жизни на улице, она сразу залезает на поверхность лодки и подставляется под руку мальчугана, который просто треплет её между ушей. — А меня дядя Костя. Тебе сколько лет? Он спрашивает, старается не давить, чтобы тот ничего не понял, ведь даже учитывая то, что тот был простым ребёнком, он, живший в приюте, мог уметь отличать дружескую беседу от допроса. И всё же выяснить надо было всё, потому что у Грома в груди зарождалось несильное, но неприятное предчувствие чего-то не хорошего. Парень смотрит на него всего пару секунд, отрывая взгляд от собаки. — Восемь. Так просто, будто правда встретил своего друга. Но говорит он лишь краткую информацию, чётко отвечая на то, о чём его спрашивали, будто боясь сказать что-то лишнее. Его внимание снова оказывается на собаке, а Костя старается быть вежливее, тактичнее, чтобы заслужить расположение ребёнка. Стоит рассказать ему что-то, показать, что это не допрос. Мужчина стягивает полицейскую фуражку с головы, продолжая диалог: — Ух ты. У меня сын чуть постарше тебя. Игорем зовут. Мальчишка не реагирует, полностью переключив внимание на дворнягу, что тихо, но довольно поскуливала под его рукой, пока чутьё Константина накалялось всё сильнее с каждой секундой. Что-то было не так. Серёжа не горел желанием убраться отсюда прочь от страха смерти и пожара, не плакал, оставленный здесь, даже не просил посмотреть на работу, форму или оружие полицейского, что вполне свойственно парням его возраста в такой ситуации. Нет, он сидел совсем тихо, игнорируя всех остальных, а на вопросы отвечал так кратко, будто чего-то боялся. Не хотел Костя делать никаких поспешных выводов, да в такой ситуации их было бы делать и вовсе смешно, а потому рука тянется за пазуху куртки, чтобы взять сигарету, которую всего пару секунд крутит в пальцах, прежде чем отправить в рот и сжать зубами. Между ними застывает густая тишина, пока Гром хлопает себя по карману формы, пытаясь найти зажигалку и оборачивается к парню, посчитав этот момент отличным для вопроса: — У тебя огонька случайно не найдётся? И вопрос насчёт зажигалки или спичек, что могли спровоцировать пожар, и просто намёк на эту ситуацию звучит в голове, пока Серёжа только взгляд на него бросает, смотря так, будто полицейский спрашивал какую-то глупость. И ничего не отвечает. Молчит же. Именно это заставляло беспокойство расти с каждой секундой. Да что за странный парень восьми лет, который сидит тут, как ни в чём не бывало, когда у них три трупа? Его сверстников, тем более, друзей, возможно, а этот, как психопат, абсолютно не выражает эмоций. Да, сейчас были такие времена, что в приютах можно было встретить разных детей, но настолько странных Константину видеть ещё не довелось. Приходится самому продолжить разговор, ибо тот совершенно не шёл на контакт и сидел молча. Нужно же было из него что-то вытянуть... — Тут недавно пожар был. Трое ребят погибли. Ты не видел, как это случилось? Он спрашивает уже прямо, без компромиссов и готов поклясться, что видит, как у Серёжи после вопроса сразу же дрогнули веки, а голубой взгляд его приподнялся над песком, устремившись в такую же голубую воду. Даже гладить собаку перестал, просто замер, напряжённо смотря в одну точку, словно вспоминал что-то и погрузился так глубоко в мысли, что забыл о необходимости отвечать и держать лицо при этом полевом допросе. Только после того, как Гром уже с минуту сверлит его серьёзным, пытливым взглядом, парень поднимает голову на него, глядя с лёгким прищуром и отрицательно мотает головой, явно слегка прикусив губу, чтобы отвлечься от разговора. Рука на макушке собаке вновь возобновляет движения, а парень отвечает тихое, но уверенное "нет", которому Костя, уже теперь, ни на секунду не верит. Но и самому свои догадки кажутся бредом? Как такое может быть, что один восьмилетний мальчишка сжёг троих других? Сейчас идут девяностые годы, время совсем неспокойное, бандиты тучами появляются, из-за которых в приютах растёт количество голодных детских ртов. Разумеется, им всем не могут уделять должное внимание, что уж говорить о психике мелких.. Вот и вырастают из них потом такие же бандиты, что сколачивают дворовые группировки... Да, дерутся, грабят иногда, даже убивают, но делают это уже явно не в восемь лет, да и чтобы он в одиночку смог сжечь троих? Костя правда не знал, с чего бы ему вообще пришли такие мысли, но сейчас он встаёт, отряхивая брюки и, ни слова больше парню не сказав, идёт прочь, по пути всё таки доставая зажигалку и закуривая сигарету. И что имел? Парня на месте преступления, странный, с ранами, скорее всего с пошатнувшейся психикой, который ведёт себя совсем не так, как должен, да ещё и задумывается над вопросами о своей причастности. Ни единой другой зацепки не было, все собирались списать это на неосторожность и игру со спичками. Ему никто не поверит... Да и доказательств никаких нет. И решений это проблемы тоже. В детских домах сейчас всё так устроено: слабых забьют, сильные вырастут в новых ОПГ-шников, а этот, если пожар и правда его рук дело, и вовсе станет каким-нибудь серийным маньяком. Такое время сейчас было, а у него такие условия и ничего с этим не поделаешь. Мужчина выпускает изо рта пар, напряжённо крутя в пальцах сигарету, издалека, уже стоя у самой машины, взглянув на всё ещё сидевшего мальца. А если как-то эти условия изменить? Хотя бы одного ребёнка поместить в более хорошие, где его не будут бить и ругать, ломая нежную детскую психику и расшатывая её для того, чтобы вырастить убийцу? В нынешних реалиях это было невозможно. Или всё таки выход есть? Константин ещё около пяти минут стоит, нервно потирая сигарету пальцами и дыша этим дымом, вновь отравляя свои лёгкие. Что если этот парень и правда причастен? Что если решит сделать что-то ещё, а на него никто и не подумает? Нельзя этого допустить, всегда нужно стараться по максимуму предотвращать жертвы и преступления, следить за ним в оба, чтобы не стал серийником в будущем. Да чёрт с ним. Сжав зубы и отведя тёмный взгляд, мужчина выпускает сигарету из пальцев, позволив ей упасть прямо в железную урну, покосившуюся и слегка ржавую по бокам от времени. Импульсивно, как всегда, да, резко и необдуманно, но прямо сейчас он решает найти воспитательницу, а лучше сразу директрису этого детского дома.