Некому, кроме меня.

***

Ему требуется ещё несколько дней, чтобы проворочаться по ночам в бессоннице, постоянно думая о том рыжем мальчишке. Голову не покидали мысли о том, что именно он, неизвестно как, но виноват в смерти детей. Он убийца, а никто этого не осознаёт.. Стоило только заикнуться об этом при начальнице в тот же день, как она сразу посоветовала ему проверить голову. Но ведь он прекрасно знал, что не может ошибаться, чутьё подсказывало, вот и всё. Вот говорило об этом и всё тут, отделаться он совершенно никак не мог. И раны у него, и спокойствие, и, как он выяснил у воспитателей в тот же день, характер тихий, из-за которого другие ребята часто задевали его и даже били, считая странным. И к собственному ужасу, который он прекрасно понимал, это и была самая благоприятная среда для воспитания юного маньяка, который потом точно заимеет на счету не одну жертву. Только поэтому Константин Гром уже через несколько дней, совершенно необдуманно и резко, даже плана на будущее не имея, открывает тяжёлые деревянные двери здания детского дома, что при касании к ним противно заскрипели. Решил. Глупо до невозможности, но он шёл сюда, держа в руках плотную папку с документами. Конечно, даже к решению он старался подойти с разных сторон, но в первую очередь, признавал, смотрел от лица работы, потому что иначе не мог. Парню нужна не только железная хватка над ним, а ещё нормальные условия, и Константин, пускай и не был идеальным примером гражданина, мог в этом помочь. И всё же было в этом что-то человеческое, какое-то добро, возможно шедшее не полностью от Грома, его мотивов и целей, но от его действий точно. Даже Игорьку о своём решении толком рассказать не успел, хотя и стоило бы явно... Мельком и скомканно что-то упомянул, да и всё на этом. Не то, чтобы Игорь, что слегка опаздывал в школу, его внимательно слушал, но негативной реакции вроде не последовало. В любом случае, решение он уже принял и оно важно, как минимум, для общества. Следующие полтора часа проходят в кабинете директрисы, с которой он обсуждает детали и вообще возможности забрать ребёнка в его ситуации. Да, учитывая то, что происходило в стране и всё к этому прилегающее, его появление было даже нужно этому заведению, ведь почти никого из детских домов во времена анархии сейчас не забирали, даже совсем маленьких и послушных, что уж говорить про таких странных, не от мира сего, как Серёжа, которому уже было восемь лет. И всё-таки, озвучив свой выбор, появился ещё больший рой вопросов со стороны собеседницы. Никто и никогда не спрашивал о Серёже, такого люди не забрали бы даже если не учитывать пожар, в котором тот, возможно, виновен. Кому нужен отстранённый избитый ребёнок, с опаской поглядывающий на каждого, кто проходил рядом, боясь очередного удара и боли? И всё же, документы у Кости все при себе, всё законно и вполне себе реализуемо, но тем не менее, с ребёнком надо так или иначе провести беседу. Хотя бы немного, чтобы тот тоже мог выбрать. Скоро должен был быть тихий час, поэтому многие дети уже разошлись по комнатам, а вот оставшиеся всё ещё были в общем зале, куда директриса и ведет Костю, останавливаясь в проходе. Вполне себе опрятно здесь, паутины и плесени нет, а потому, даже с учётом некой нехватки внимания, любви, а порой даже игрушек и еды, здесь было куда лучше, чем на улице. Около семи человек были в просторненьком зале, играли небольшими компашками по двое-трое людей, на диване, разглядывая какие-то детские журналы, и прямо на полу, на пушистом старом ковре, передвигая простенькие машинки и железных солдатиков. Как только они, два силуэта, возникают в дверном проёме, сразу все замолкают, поднимая взгляды, а женщина громко зовёт рыжего мальчишку, что сидел в стороне. Константин его изначально даже не заметил среди других детей. — Серёжа, подойди сюда. Голос директрисы отвлёк мальчика от его скромного занятия, хотя он так усердно выводил заточенным грубо карандашом крылья чёрной птицы в своей тетради, сидя, как обычно, в самом углу зала, почти забившись туда, прикрываемый плотной шторой, чтобы привлекать как можно меньше внимания других детей, чтобы его не задирали лишний раз. Возможно и женщина тоже звала его для того, чтобы как-то ругать, но он всё таки закрывает тетрадку, убирая карандаши в карман, так как их было всего пару штук, и поднимает голову, так и замирая, голубым взглядом пробегаясь по мужчине рядом с ней. Константин был уверен, что видел, как всё тело мальчика напряглось, а по позвоночнику пробежала дрожь, настолько тот напрягся, вжав голову в плечи и почти сгруппировавшись. Конечно, он видел его, того самого милиционера, что допрашивал его на берегу... Он ведь спрашивал его про пожар на пляже, может, даже подозревал в чём-то, а теперь пришёл к их детский дом. Зачем? Всё равно Серёжа не сможет ему больше ничего сказать, а подозревать ребёнка было слишком странно. Константин поклясться был готов, что видит в этих напуганных глазах понимание и еле заметный отблеск раздражения, будто тот не хотел его здесь видеть. И всё таки, поднявшись, он медленно подходит ближе к ним, сжав губы, а затем и руки в кулаки от напряжения. Взгляд он поднимает на мужчину, который стоял так грозно и смотрел на него в ответ. —.. Здравствуйте. Непонимающий, даже потерянный взгляд, который — Костя был готов поклясться — был наигранным, переводится на женщину, которая привела мужчину, а мальчик, кажется, дожидается объяснений, сжимая в руке тетрадку. Хочешь не хочешь, а Костя всё равно мельком старается подметить какие-то мелочи. Ещё немного и он с этим мальчуганом станет параноиком. Серёжа сидел один, пока остальные играли в группах, ну или хотя бы в парах, или хотя бы вообще играли, шумно, активно, как подобает детям их возраста. А он сидел один, рисовал, что вообще наверное редкость в таких заведениях, учитывая что рисунки и карандаши могут либо отнять, либо засмеять за такое творчество. Тихий, слегка пугливый мальчик. Разве он мог сделать то, в чём его подозревал взрослый дядька? — Здравствуй, Серёжа. Спокойно говорит он, слегка улыбаясь, не натянуто, просто показывая что пришел не с допросом или руганью, хотя навряд ли его это успокоит. Директриса так наигранно бережно отводит их в сторонку, в отдельную комнату рядом, которая была сильно меньше прошлой, тоже с диванчиками, столом, какими-то вещами, но на них Костя внимание не заострял. Он располагается в кресле перед столом, когда напротив женщина усаживает и мальчика, поясняя ему происходящее: — Тебя хотят забрать. Ты, конечно, мальчик сложный, но всё понимаешь, да? В конце говорит с нажимом, руками поглаживая ребёнка по плечам, слегка наклоняясь к нему и натянуто улыбаясь. Говорила о том, чтобы тот старался понравиться и его точно забрали. Слишком много чести, но лучше уж его заберут, чем останется здесь проблемой. Женщина давит, ничуть этого не смущаясь, потому что хочет избавиться от него окончательно, чтобы не было ни очередных побоев, ни слёз, ни жалоб остальных детей на то, что Серёжа странный. Рыжий парень втягивает голову в плечи, сжимаясь под её касаниями, потому что боялся очередного подзатыльника, но сейчас директриса была вполне добра к нему, желая сбагрить как можно быстрее. Мальчик со страхом смотрит голубыми глазами сначала на директрису, а потом поднимает взгляд на мужчину. Забрать? Почему следователь решил его забрать, это как-то связано с тем пожаром..? Во взгляде ребёнка виден страх, но не по каким-то причинам или следствиям, он и в целом выглядит здесь довольно зашуганным, ещё в зале сидя в одиночестве, а теперь дёргаясь от каждого движения директрисы в его сторону, что явно говорило о том, что руку здесь вполне могли поднимать и на детей. Серёжа замирает на своём месте, нервно теребя руками помятую, шуршащую тетрадку и просто боясь, что ему сделают что-то плохое. Уйти отсюда, из этого ужасного места было бы хорошо..? Наверное у этого мужчины в квартире намного лучше, чем здесь, там, как минимум, не будут постоянно задирать, оскорблять и бить.. Может, хотя бы не так сильно, если у него есть дети помимо Серёжи, а у него должны быть, сын, что чуть постарше Серёжи, если верить говорившему. Но он так и остаётся сидеть, глядя на того, кто сидел напротив, оглядывая кожаную куртку и тяжёлый, но такой пронзительный взгляд, просто не понимая его намерений по отношению к себе... — Мы с тобой уже виделись, ты наверное помнишь, но это не сильно важно. Вздыхает Константин, мельком смотря на женщину, что вела себя явно не как нужно, но говорить ей ничего не стал. Она отходит в сторонку, где-то там и садясь на стул, просто напряжённо наблюдая. — Я пришел забрать тебя. Всяко лучше, чем здесь, не думаешь? Аргументов для самого ребёнка, на самом деле, было мало, но лучше уж хоть как-то с ним поговорить. Боялся ведь, это сразу было видно. — Я живу с сыном, он чуть старше, чем ты. Вот думаю, что мы могли бы жить втроём, как ты к этому относишься? Голос спокойный, без агрессии или какого-то подтекста. Старался соблюдать зрительный контакт и как-то подступиться даже несмотря на свои мысли насчёт него. Обещать ему какой-то роскоши не мог, да, но сейчас, в целом Серёжа жил далеко не отлично, а уж дома и вправду будет получше, чем здесь. Серёжа слушает, так и не опустив плечи, даже взгляд потупив в стол, пока мужчина говорил о себе и своём сыне, о котором и так уже упоминал на пляже, сидя рядом с Серёжей. Ну.. Наверное, да, там действительно лучше, чем в детском доме. Его сын, может, хотя-бы бить его сильно не будет? В любом случае, не так, как толпа детей, да? Это было бы, конечно, лучше. Но Серёжа даже сейчас не может отделаться от мысли, что мужчина подозревает его в том пожаре и смертях. Из-за этого его забирают..? А что если мужчина с ним что-то сделает... Но здесь его добьют быстрее. —.. Хорошо. Тихо и забито бормочет он под давлением директрисы, что сверлила его взглядом и не отводила его ни на секунду. И мальчик даже спросить ничего не мог, да даже ответить нормально не было возможности, потому что женщина была здесь. Если мужчина его не заберёт по какой-то причине, она точно будет ругаться, даже, может, и опять бить. Именно поэтому он остаётся сидеть в такой сжатой позе, сжимая губы. На оба вопроса он только кивает еле заметно, а после, быстро подняв взгляд на следователя, он загнанно переводит его на директрису и обратно. Он же должен понять такой знак, он в полиции работает. При женщине говорить что-то было самоубийством. А тот видит, что он боится, только ещё раз в этом убеждается. Но хотя бы соглашается, уже небольшая победа, ведь тот мог просто отказаться, даже несмотря на давление со стороны директрисы. Всё таки она напрягала и Костю, отчего он, сподвигнутый взглядом мальчика, обращается к ней, слегка повернув голову: — Можете оставить нас? Хочется поговорить с ним наедине. Спокойно просит, но в голосе слышится небольшой нажим, он старается убедить, что это действительно нужно. И это даже срабатывает. Та, смерив их не особо довольным взглядом, все же встаёт и уходит, прикрывая за собой дверь. Вряд ли взрослая женщина, желающая сплавить ребёнка, будет стоять под дверью и подслушивать, но Костя встаёт сразу же за ней, от чего Серёжа вздрагивает, и в пару шагов доходит до двери, чтобы открыть её и проверить. Пусто. Она ушла, а судя по голосу, уже была в зале, что-то говоря другим детям. Тогда уже, с щелчком закрыв дверь вновь, мужчина возвращается к Серёже, садясь на прежнее место. — Расслабься, никто тебя ни в чём пока не обвиняет, а я зла тебе не желаю. Говорит сразу, чтобы предотвратить лишние вопросы и начало уже этой части разговора. Уверен был, что Серёжа точно припомнит это, точно видел. Да и, тем более, цель прихода сегодня была забрать его из детдома, а не разбираться в преступлении. Серёжа ещё ждёт некоторое время, будто убеждаясь в том, что женщина ушла, а дверь закрыта и ему точно ничего не грозит, прежде чем подать голос. Только тогда он и спрашивает, слегка опустив плечи и выдохнув: —.. Вы думаете, что пожар был из-за меня. Зачем вам меня забирать? Он поднимает голубой взгляд на мужчину, оглядывая щетину и шрамы на лице, а потом вновь его отводит. Уверенный вопрос, раздражённый голос, который который обвинял уже Константина и звучал наедине с неприязнью. Основания подозревать Серёжу у того, конечно, были, следователь и сам это должен был понимать. Но парень держится лучше, чем в присутствии женщины, поясняя свои слова: —.. Иначе вы бы взяли кого-то из нормальных детей, а не меня. Всю жизнь здесь, в детском доме, Серёжа был уверен, что его никто не заберёт. Кому он был нужен после смерти родителей? Странный, как его называли, ребёнок, который вечно один, а теперь ещё и подозревается в убийстве, конечно, выбор нормального человека упадёт именно на него, как же. А Константин даже не сопротивляется. Так и считает, но обсуждать это сейчас во всех подробностях точно не планировал. — Думаю, но сейчас это не имеет значения. Ну, как минимум в рамках этого заведения, если ты понимаешь о чём я. Намекает в открытую, что сейчас обсуждать это не будут, потому что директриса всё еще оставалась недалеко от них, да и мог кто-то ещё подслушать. Только прежде чем сказать следующие, мужчина хмурится, только сейчас понимая последние Серёжины слова. Ненормальный значит? Печально, что тот и сам о себе такого мнения. Да Костя не совсем так считал. Да, работа, опасность, всё это в целом позволяло бы назвать такого ребенка как Серёжа ненормальным, но точно не сейчас. Всё же взять ребенка это не просто так подумал и сделал. Значит и выбирал он не по ненормальности, как бы не хотел думать о работе тоже. — А чем ты хуже? Такой же человек, руки ноги есть, не кривой, не косой. Серёж, я беру тебя в первую очередь, как обычный человек с желанием взять ребёнка из детского дома. Да, может у меня есть какой-то пласт своих мыслей на этот счёт, но ты ещё маленький чтобы об этом беспокоиться. Думай о том, что я дам тебе дом и какую-никакую семью. Серёжа будто пытается переубедить то ли его, то ли себя, не сдаваясь: — Если бы я не был хуже, со мной бы общались остальные. А они только задирают, обзываются и бьют.. Говорит он, почти признаётся в этом, чувствуя, как дрожат сжатые губы, потому что рассказывать такое о себе, тем более этому человеку, совсем не хотелось. — А если вы решите меня не брать, то попадёт уже от Ларисы Григорьевны.. — Дети злые, им бывает и причины не нужно чтобы начать кого-то задирать. Поясняет мужчина, но в целом не старается в чём-то убедить. Тут ему явно плохо, это не что-то невесомое, это реальный факт, там более задействованный физически. При упоминании того, что тут и директриса не лучше, мужчина только тяжело вздыхает. Это мужчина явно понимал и так, по поведению женщины, которая ну очень хотела Серёжу сбагрить. — Я пришёл сразу с документами, так что забирать тебя или нет зависит только от тебя, свое решение я уже написал на бумагах. Сейчас и правда хватит только устного согласия мальчика перед директрисой, чтобы та их отпустила. И всё таки, что лучше, оставаться здесь или пойти со следователем? По сути, у Серёжи и не было выбора: что угодно было лучше, чем оставаться здесь. А там обещают квартиру, 'семью', как говорил мужчина, даже если придётся как-то ладить с его сыном. Ну.. Если не поладят, лучше ведь насмешки от одного парня, чем от всех здесь, да? Но мужчина вот взрослый... А потому паренёк мпрашивает абсолютно спокойно, просто ощупывая почву своей дальнейшей жизни: —.. А вы будете меня бить? — Я, конечно, не сильно злой, но какая-то ругань или подзатыльник в целях воспитания считаю нормально. Не переживай, всё хорошо будет. Еда, вода, своё место в доме я тебе обеспечу, с Игорем, надеюсь, подружишься. — Да это нормально, я привык, только чтобы не били, как здешние.. Отвечает про ругань и подзатыльник Серёжа, пожимая плечами. Вообще, нормально вроде... Лучше, чем здесь, определённо. Нужно уходить отсюда, пока такой шанс дают. Парень шмыгает, вытирая нос рукавом и вновь поднимает голубой взгляд на мужчину. — Я согласен.. Бормочет он, не отводя взгляда и прижимая к себе свою тетрадь. Ему же вещи свои хоть дадут забрать? У него было мало, только свитер, карандаши, тетрадка и пару монеток, которые накопил за всю свою жизнь здесь... Вряд-ли на них что-то купить можно вообще, но может хватит хотя-бы на что-то интересное.. На карандаши цветные? С этим всем он разберётся уже позже, сейчас главное уйти отсюда. Мужчина поднимается, подходя к нему и протягивая руку, будто звал с собой, позволял схватиться, опереться на него и держаться на плаву. — Тогда пойдем? Тебе же нужно ещё вещи забрать. Старался в целом резко не действовать, не дёргаться, не подходить слишком близко, чтобы банально не напугать. Всё же, помимо своих подозрений, о Серёже он почти ничего не знал, только если со слов директрисы и воспитательницы, но ничего хорошего они не сказали, думая, что его вообще не соберутся брать. Но Костя был готов, вполне основательно, документы все прошерстив и поговорив даже на работе. Ему, конечно, влетело знатно за такие решения и от Хмуровой, и от напарника, но выходные свои он должен был отстоять, чтобы иметь время быть с детьми. Пособия оформит в ближайшее время, с остальными документами уж потом разберётся. Кровать купить нужно, первым делом , а дальше уже будут смотреть что у мальчика вообще при себе имеется, а чего нет они уже докупят. Теперь в любом случае, всё будет нормально.