Некому, кроме меня.

***

Этот день точно стал не таким, как все остальные. Как минимум, потому что после разговора вместо тихого часа, насмешек и избиений, ужина, душа, обзывательств, драк и отбоя следует быстрый сбор совсем малочисленных вещей под косые и недовольные взгляды ребят, прощание с директрисой, от которой Серёжа почти прятался за спиной мужчины, просто не желая даже близко подходить после её затрещин, а тот и помог, видимо сам её не жалуя, быстрее уводя оттуда ребёнка. Серое хмурое небо с низкими тучами новоназванного Санкт-Петербурга встретило мальчика совсем не радостно. Да и сами февральские улицы тоже не отвечали взаимностью его любопытному взгляду: мрачные люди проходили мимо, даже не поднимая взгляд, сильнее кутаясь в пальто и куртки, а редкие машины на дорогах просто проезжали, разбрызгивая колёсами лужи на побитых дорогах. Снега было совсем мало, а тот, что был, грязными кучами лежал в некоторых местах улиц. Именно в такой атмосфере, абсолютно не похожей на привычный любому человеку февраль, молча, Константин и Серёжа шли до его дома, тогда как мальчик даже не знал, где этот "новый дом" вообще находится. Он ведь доверился этому полицейскому, ушёл с ним, натянув ту самую куртку и шапку посильнее, а тот мог вести его куда угодно. Даже в тюрьму за то, что Серёжа сделал, потому что он был убийцей и Константин казался, наверное, единственным, кто это точно знал. Тёмный от высоких стен домов двор-колодец встретил их ещё мрачнее. Серёжа быстро осматривал мусор, причудливые голые кусты и чужие окна, боясь, что вновь что-то пойдёт не так. Если его не отправят под следствие, то может, он надоест Косте, сделает что-то не так и его снова отправят в детский дом? Директриса рассердится и завидующие ему дети тоже. Тогда ему уже не выжить... Кажется, Константин замечает, что мальчик повесил голову и идёт хмуро, ботинками наступая прямо в лужи на тёмном асфальте: — Серёж, ты чего? Этот вопрос заставил Серёжу поднять взгляд почти испуганно, да и к тому же только сейчас понять, что они уже стоят около массивной железной двери в парадную. Он только отрицательно вертит говой на слова взрослого, будто сообщая так, что всё в порядке, а сам продолжает прижимать свою тетрадку к груди, словно её собирались отнимать. А парадная у этого человека оказалась даже не плохая. Серёжа мало видел подъездов в целом, конечно, но здесь, на пролётах лестницы, уходящих вдаль, было вроде чисто, хоть и бедновато, но уж точно не беднее, чем в детском доме. Деревянные грязные окна, чьи рамы были небрежно покрыты тёмной непонятной краской, пропускали совсем немного пасмурного света с улицы, но на некоторых этажах даже тускло горели лампочки, освещая стены, где в некоторых местах облупилась краска, а ещё маркером или с баллончика выделялись какие-то рисунки. Серёжа хорошо успевает рассмотреть это всё, потому что квартира Константина оказывается на самом верху, практически на чердаке, будучи единственной на своём лестничном пролёте. В квартиру Костя сначала пропускает самого Серёжу. Мальчик проходит внутрь, всё таки даже сейчас держась ближе к взрослому, не зная, что здесь может быть и как ещё себя поведёт сын мужчины, если он вообще дома. С собой Серёжа взял только небольшой рюкзачок, на который расщедрилась директриса, лишь бы они ушли, вот он и сжимал его лямку пальцами, вновь втягивая голову в плечи, потеряно оглядывая квартиру. Мрачно. В глаза, конечно, сразу бросилось большое, почти панорамное окно, открывающее вид на Санкт-Петербург. Диван в центре, телевизор рядом, почти полное отсутствие разделения комнат, как такового, пыль в некоторых местах и кирпичные голые выступы на стенах.. Дальше явно была кухня, а с другой стороны ему не было видно из-за стены, что отделяла прихожую от той части квартиры. Но вряд ли там было что-то необычное, скорее всего место сына Константина. В целом, приятно, довольно умиротворённо, что-ли. Было даже в этом что-то своё.. И главное тихо, совсем не так шумно, как в приюте. Пару минут ему требуется, чтобы всё осмотреть и привыкнуть, после чего он оборачивается на мужчину, что уже закрыл дверь и снимал свою обувь. — Добро пожаловать. Не хоромы, но, надеюсь, тебе будет нормально. Проходи. Пока он никуда не уходит, остается рядом, чтобы хоть немного побыть и с Игорем, и с Серёжей вместе, чтобы посмотреть как они вообще будут реагировать друг на друга. Хотя вообще собирался сходить ещё по магазинам. Сегодня сразу же кровать, а всё остальное они посмотрят уже дальше. А ждать его сына и не приходится. Гром младший осторожно выходит к ним, сразу же оглядывая пришедших. Серёжа под его взглядом сразу слегка испуганно сжимается, но Игорь ничего плохого не делает. Ну, пацан, как пацан, правда помладше чуть, может на пару лет. Рыжий. И запуганный какой-то. Примерно так и представлял его себе, когда до этого сидел на своей кровати, облокотившись о стену и просто смотря в большое окно. Думал. Думал, наверное, всё это время, пока папы не было дома. Недавно тот так неожиданно решил обсудить то, чего Гром младший вообще не ждал: усыновить ребёнка. Зачем, почему, кого? Слишком много вопросов посыпалось сразу, даже если Игорь опаздывал в школу, прежде чем его утихомирили кратким и чётким пояснением, сразу показывая, что это решение не будет обсуждаться, а сказано только чтобы предупредить. Какой-то мальчик из детдома, Серёжа, голубоглазый и рыжий, чуть младше Игоря. Именно такое описание он получил, полностью растерявшись. Почему отец вообще решил взять ребенка? Просто зачем. Он же за Игорем еле следил, да и то, учитывая что мальчик смирился с тем, что внимания ему достается около одной десятой из времени отца, посвященного работе. Куда тот собрался ещё ребёнка брать тогда, тем более ещё младше.. Это же морока и время. Так или иначе, высказываться Игорь не стал, просто осторожно поспрашивал что к чему. Так и выяснил, что это важно по всё той же работе и Костя должен так поступить. Ещё сказал, что это не его желание и Игоря он не станет любить меньше. Игорь это, на удивление, легко принял. Доверял отцу, если это было важно, то так и должно быть. Легко потрепал его по волосам и на этом разговор был закончен. Ну.. Стоило быть как-то снисходительнее, да? Он же из детдома, там плохо вроде как.. Главное чтобы он сам нормальным был, не строил из себя героя или страдальца, раз его возьмут. — Привет..? Неуверенно тянет он, подходя уже совсем близко к ним, протягивая руку для рукопожатия. Рыжий мальчик справляется с желанием отступить, когда видит оказавшегося рядом паренька, кажется, сына дяди Кости. Нельзя же сразу показаться слабым, тогда он поймёт, что сильнее и всё таки будет над ним издеваться.. Но и на равных с парнем быть долго не сможет, всё таки Серёжа куда младше и физически более щуплый и слабый. — Игорь. Собеседник сразу представляется, решив что следовало бы, называет своё имя. —.. Серёжа... Привет. Руку в ответ ему подаёт, пожимая и только тогда выдыхая. Ну.. Он на вид неплохой вроде, да и старший мужчина пока рядом, а значит боятся нечего. Но больше, кроме приветствия, Серёжа ничего не говорит и не спрашивает, просто боится и всё, никаких других причин этому не было. Он на незнакомой территории, с незнакомыми людьми, которые теперь станут его семьёй, куда тут что-то делать? Игорь стоял напротив, будучи обычным парнем, почти подростком, со слегка волнистыми шатенистыми волосами, в обычной белой домашней футболке, что была слегка мятой, да светло-серых штанах. И всё таки, он делает шаг назад, к 'отцу', когда парень напротив опускает руку. Страшновато. Но всё ещё смотрит на него голубыми глазами, в которых явно была неловкость. Игорь кивает на ответ, всё ещё разглядывая его, не в открытую конечно, но мельком, просто из интереса. Какой-то он совсем уж пугливый.. Чего бояться то? Дома же, Игорь нормально поздоровался. Видимо он и правда запуганный после детдома. Но младший Гром дистанцию держит, не подходит, только голову почёсывает неловко и на отца смотрит, чтобы тот хоть как-то разогнал эту повисшую тишину. А у того только взгляд падает на Серёжу, когда он понимает, что тот отходит к нему, видимо ища защиты, просто боясь. — Тебя никто не обидит в этом доме, расслабься. Тихо говорит он, чуть склоняясь к нему и осторожно, но крепко кладя ладонь ему на плечо, чтобы поддержать. — Пойдемте. Чай будешь? Посидим немного, а потом я в магазин схожу, прикупить вещей нужно будет. И не только кровать, потому что размер пожиток мальчика вмещался в один небольшой рюкзачок. У него хоть одежда есть? С ней, конечно, проблемы навряд ли будут, у Игоря были вещи из которых он вырос, но которые ещё не выкинули, но не иметь ничего личного тоже было неправильно. На чай Серёжа сразу соглашается, промычав что-то в ответ совсем тихо, но кивнув вполне уверенно. И совсем немного времени проходит, пока он моет руки под краном и уже сидит за крепким деревянным столом вместе со взрослым мужчиной и его сыном, Игорем, который исподтишка на него поглядывал, всё таки, видимо, желая получше разглядеть, ведь Серёжа был для него абсолютно незнакомым. Скатерть у их стола была белая, уже староватая и грязная в некоторых местах, а деревянные окна не справлялись с мраком квартиры. А чай был вкусным. Заваренный всем троим одним пакетиком, но всё таки достаточно крепкий, куда лучше, чем в детском доме, с кубиком сахара, а потому жаловаться было вообще бессмысленно. Более того, Костя даже несколько юбилейных печенек ему дал, хотя в детском доме у него их бы уже давно отобрали другие дети, считая, что Серёжа такого не достоин. И пока он пьёт чай, робко держа кружку за ручку и положа руку на свои печеньки, лежащие на столе, будто прикрывая их сверху, чтобы никто не забрал, дядя Костя встаёт, начав куда-то собираться, вновь говоря про продукты и магазин. Перед тем, как уйти он, под взглядом Игоря, что даже перестал пить чай от действий отца, снимает одну плитку с обделанного такими же камина, и достаёт из этого импровизированного тайника какое-то количество купюр, прежде чем закрыть его вновь. Выплат ещё не было, но вещей набрать было нужно уже сейчас, продуктов тем более. Только после этого Игорь хмурит брови и опускает взгляд в свою кружку с чаем, что не остаётся незамеченным для Серёжи. Что это с ним? Ещё раз глянув на них и убедившись, что эти двое не начнут ругаться и не разнесут квартиру пока его нет, Костя обувается и надевает грубую кожаную куртку. Родной то сын от горшка два вершка, да теперь ещё и Серёжа, ещё младше его. Ну ничего, он считал, что им самим тоже побыть вдвоём было нужно, пообщаться свободно, без него. А Игорь тихо пил чай, просто поглядывая на нового сожителя, из чистого интереса. Пока тот вёл себя слишком пугливо. То ли дело в том что он в детдоме рос, то ли из-за отца рядом, пока что непонятно. Но вот отец уходит, Игорь его провожает взглядом, а сам остается за столом, допивая чай и отставляя кружку в сторону, глядя как слегка пролитый чай оставляет на скатерти тёмный круг. Молча Игорь вытирает его салфеткой, чтобы не успел высохнуть. И вот Серёжа остаётся с Игорем, который теперь, кажется, его старший брат, один на один. Именно после поворота ключа в замочной скважине, Серёжа и теряется вновь. И что ему говорить..? О чём вообще такие, как он разговаривают? Заходя, мальчик заметил у Игоря над столом плакат с Терминатором, а ещё телескоп рядом, но тем для разговора найти просто не мог. Да и вряд ли Гром хочет с ним разговаривать... Игорю ведь явно не нравятся действия отца, ведь квартира, как уже заметил Серёжа, была совсем небольшая, а значит и жили они вовсе не богато. И всё-таки какой-то контакт наладить было нужно, ведь им ещё жить вдвоём, а потому мальчик берёт второй рукой одну из своих печенек и молча протягивает парню, что ничего не взял себе. Удивительное дело для Серёжи, вообще, делиться, но ведь это дом Игоря.. Тут и так всё его. И это действие настолько невинно выглядит, что младший Гром неловко улыбается, беря эдакий презент. Ну, понял, контакт налаживает? Наверное да, как умеет, потому что свои то печеньки он закрывал, будто кто-то их мог украсть. — Спасибо. Всё-таки благодарит он, откусывая твёрдую рассыпчатую печеньку. — Мм.. Расскажи что-нибудь о себе? А то всё равно нам вместе тусоваться теперь всегда. Я тебе потом устрою экскурсию по дому и двору. Тут конечно не особо много места, но вот показать он мог многое. Хотя основным наверное будут просто правила пользования, тем более у каждого тут свои вещи. Ну ничего, выделят и Серёже уголок свой, может всё совсем и не так плохо будет, как Игорь изначально думал. Эти слова явно заставляют рыжего паренька слегка приободриться, по нему видно, он легко улыбается, вздыхая и допивая свой чай. А печеньки не доел... Куда их девать? Потом ведь уже не будет... —.. Я Серёжа.. Сергей Разумовский. Жил в приюте.. А теперь твой отец решил меня забрать, я и сам, правда, не знаю, почему... Короткий рассказ о себе, но столько всего кроется в этих простых словах. И оправдание, что он здесь не причастен, и короткое "твой отец", которое сразу разграничивало рамки, говоря о том, что парень не претендует на какое-то звание и место в этой семье. —.. Мне восемь. Рисовать люблю, больше ничего и не умею особо.. А ты? Договорив, он отрывает взгляд от кружки, которую им сверлил, и смотрит на Игоря, глядя на слегка кудрявые волосы и вполне себе доброжелательное выражение лица. — Мне двенадцать, рисовать я, кстати, тоже люблю, но не то чтобы умею, больше так, чиркаю что понравится. Кажется при таком разговоре Игорь даже как-то расслабляется, забираясь с ногами на стул, устроившись поудобнее: — В шахматы играю, гуляю, ничего интересного, наверное. У меня друг есть хороший, Игнат, надо бы ему тебя показать потом, он до сих пор не в курсе! А то когда папа на работу вернется, мы тут сидеть одни будем, надо к Игнату сбегать, куда интереснее будет. На словах о друге он совсем заулыбался. Какой-то предвзятости к Серёже не было, почему бы правда не познакомить их, если конечно, рыжий этого сам за хочет. Серёжа легонько улыбается в ответ. Контакт вроде пошёл, а потому решается спросить, кивнув на печенье, убирая с них руку. Нужно ведь оставить их на столе? —.. А мне дадут потом ещё? Там такого не доставалось. Именно ему. Другим иногда перепадало, но он же Серёжа, странный слабый парень, которому такое угощение было не положено, по мнению других детей. Своё печенье Игорь доедает, внимательно слушая что ему рассказывали. Кроме приюта Серёжа ничего не рассказал, видимо до него ничего особо и не было? Или он с рождения там? А может просто очень давно, что уже не помнил что было до? Это грустно... У Грома тоже не было матери, но хотя бы был отец, который как-то старался с ним жить и вроде как даже вполне хорошо, воспитывал и был рядом. Сколько бы не злился, что тот мало времени уделяет, оно хотя бы было, в отличие от мальчика перед ним. Так в приюте ещё и плохо по его словам о печенье. Ну да, с чего бы там должно быть хорошо? В моменте хотелось поправить, что отец теперь и его тоже, но не стал, решив что это будет просто неудобно. Серёжа только пришел, конечно они ему чужие люди. Но обращаться то он мог как к отцу же, да? Это было не важно, Игорь просто слушает дальше, опуская взгляд и теребя в руках шнурки от штанов, в которых был. Разница в возрасте небольшая, это и так было понятно. — Ты можешь брать что захочешь из еды если проголодаешься. Обычно я готовлю что-то, когда папа на работе, но он вроде взял пару выходных, тоже что-то готовить будет. В общем у нас тут нет ограничений в этом плане. Главное чтоб всем хватило.) Поясняет первым делом за еду, решив закрыть этот вопрос. Ну, правда ведь? Чего ему запрещать что-то, еда это необходимость, её они закрывали вполне спокойно. А вот уже следом говорит о себе и отце, решив это тоже не скрывать. Игорь был в своих словах убеждён и хотел действовать их таких же добрых побуждений, чтобы поддержать и отца, и новоиспеченного брата: — Мне папа недавно рассказал, что хочет тебя забрать. Честно, я никогда не думал что он вообще такое сделает, но мало ли почему, да? Не знаю зачем, но уж точно не из плохих побуждений, он хороший человек.

***

В эту ночь Серёжа, наверное, первый раз за слишком большое количество времени, ляжет в небольшую чистую кровать, которую Костя припрёт в одни руки и соберёт прямо в квартире, а потом сходит за матрасом и постельным бельём. В этот вечер он сможет тихо посидеть с Игорем на ковре, пока тот будет показывать ему свой альбом. Серёжа будет наблюдать с интересом и даже подавать голос, пускай и робко, но свою тетрадь уберёт как можно дальше в рюкзак. Именно когда стемнеет Серёжа будет рядом с младшим Громом, не отрывая взгляда, смотреть на экран телевизора, на котором к вечеру начнут крутить мультики с привычной мягкой, но странной рисовкой, пока Константин будет жарить картошку, что будет шкварчать на сковороде. Сегодня он поужинает спокойно, не стараясь съесть всё как можно быстрее и сохранить самое вкусное, чтобы не отобрали. В эти вечер и ночь у Серёжи всё будет хорошо, а он и правда поверит, что больше никогда не будет один.