— Мне прекратить?

            — Что ты выберешь? Спасти десять детей (не обязательно чёрных) или... Ха-ха, пачка чипсов! С крабом лэйс. — раздался из телефона нейросетевой голос.             — Пачка чипсов. — в один голос ответили Петя и Влад. Последние полтора часа они смотрели тик-токи с телефона Пети и с каждой минутой лента становилась все безумнее.             — Да я клянусь, что у меня такой херни обычно не бывает. Пока тебя рядом нет тут сплошные музыканты и фигуристы — Сказал Петя после видео со взрывающимся Маканом.             — Это мой дикий вайб, брат. — Голова Влада лежала на плече Пети, а рука обхватывала торс. Его кудрявые волосы щекотали лицо Пети каждый раз как Влад двигался или смеялся, но Пете было как-то все равно. Или же вообще не все равно. Тут как-то непонятно было. Но, в любом случае лежать вот так было очень приятно, и даже навязчивое желание запустить руку в чужие непослушные кудри как будто не сильно донимало.             — Хуяйб. — вздохнул Петя, блокируя телефон и откидывая его в сторону. — Спать пора.             — А как же выбрать комнату, в которой мы будем пережидать зомби-апокалипсис? — Влад повернулся в его сторону и уставился на Петю своими вечно весёлыми глазами. Его рука обхватила Петину талию сильнее, действие простое и как будто непроизвольное, но может и нет. Опять непонятно, в общем, но сердце удар на всякий случай все-таки пропустило.             — Иди давай. — Петя слегка толкнул Влада в плечо, как бы намекая ему покинуть его личное пространство, но получилось как-то вяло. Да и Влад не собирался никуда уходить, наоборот подползая даже ближе. Такая внезапная тактильность ощущалась очень остро, потому что не так-то просто проигнорировать горячее дыхание на своей коже, особенно если это твой лучший друг, к которому ты чувствуешь черти что. Уши начали предательски гореть, тело напряглось, а сам Петя истошно кричал внутри, потому что ничего еще даже не успело произойти, а он уже выдает такую реакцию, будто он девственник нецелованый. Или что-то все же происходит?.. Петя и так считал, что он прописался в делулу-ленде, из-за чего каждое слово и действие от Влада в его сторону беспрерывно мусолилось в его голове на предмет скрытых смыслов, а тут вообще перегрев системы и пожар в серверной. Ещё и рука на талии. Пиздец.             Странное напряжение повисло между ними. Лицо Влада было всего в паре сантиметров от Петиного, и вроде с одной стороны закрадывалось подозрение, что это какая-то хуйня, но с другой хотелось посмотреть, чем дело кончится. Влад замер и будто чего-то ждал, а Петя в свою очередь просто оцепенел и, не в силах двинуться, слушал собственное сердцебиение, стучащее в ушах. Молчание затягивалось, Влад смотрел Пете прямо в глаза, не отводя взгляд, и под этим взглядом стало так невыносимо, что захотелось отвернуться или вообще сбежать, да вот сбегать некуда, а отвести взгляд просто невозможно. Быстрым движением языка Петя облизнул пересохшие губы. Пальцы на талии сжались сильнее.             — Если мы так еще десять секунд полежим ситуация превратится в кринж. — Все-таки смог выдавить из себя Петя, находясь в шаге от того, чтобы притянуть Влада к себе.             — Завали. — Сказал Влад за секунду до того, как впиться в Петины губы. Пожар в серверной? Скорее полноценный взрыв. Скованность Пети куда-то улетучилась сама собой, и он наконец добрался до Владовых кудрей, вплетая в них пальцы, притягивая его ближе, желая получить больше. Влад целовался остервенело, будто Петя в любую секунду мог просто исчезнуть, или как будто он слишком долго этого ждал и наконец дорвался. Петя не отставал, первым запустив язык в чужой рот. Влад удовлетворенно заурчал, прижимаясь еще ближе, обхватывая Петю еще крепче, при этом меняя позицию и оказываясь сидящим на Петиных бёдрах.             — Напомни, а как мы к этому пришли? — Хриплым голосом спросил Петя, когда Влад все-таки отстранился.             — Да я сам не понял. — Рука Влада скользнула под Петину футболку, оглаживая подтянутый живот и нагло проползая всё выше. — Мне прекратить?             — Ни в коем случае. — В этот раз уже сам Петя потянулся за поцелуем. Влад не заставил его ждать, вновь накрывая его губы своими, но на этот уже более нежно. Рука с живота плавно переползла на грудь, мягко царапая кожу ногтями и пуская табуны мурашек по Петиному телу. Петя шумно выдохнул в чужие губы, неосознанно подаваясь навстречу Владовым касаниям. Влад скользнул языком по Петиной губе, выглядя при этом как жалкий побитый пёс, выпрашивающий разрешение, ведь, по его мнению, невозможно пятнать собой что-то настолько совершенное. Взгляды сцепились, и Влад четко разглядел пляшущих в Петиных глазах чертей, от чего башню сорвало до конца. Похуй, просто похуй, вот прям правда, пошло все нахуй далеко и надолго, потому что прямо сейчас хочется вонзиться зубами в эту белоснежную кожу на шее и проебашить ногтями красные борозды по фарфоровой спине, а значит именно это и случится, и похуй уже на то, что он что-то "совершенное" возьмет и "запятнает", ведь это самое совершенное сейчас об этом безмолвно просит.             До сего момента Влад бы не смог назвать себя собственником, но вот этот злоебучий взгляд из-под опущенных ресниц и по-блядски приоткрытые губы заставили что-то переосмыслить, потому что Влад не мог контролировать своё тело пока подминал Петю под себя полностью, жадно облизывая челюсть и перемещаясь за ухо, оставляя влажные дорожки, стараясь отдать все те эмоции, захватившие его сейчас. Он мог видеть, как Петины глаза расширились, как тот, сначала бесшумно, а затем с видимым удовольствием и еле слышными стонами вбирает побольше воздуха в грудь. Волосы веером разметались по подушке, такие мягкие и такие до усрачки красивые, делающие Петю больше похожим на греческую статую, а не на пацана-айтишонка, и это тоже застилало глаза похотью, желанием обладания.             Влад смачно выругался про себя, когда на Петином лице мелькнула самая трикстерская улыбка, которую ему когда-либо приходилось видеть на этом аристократическом лице, ведь держать себя в руках после этого совершенно не получилось бы, но Петя, стратег, мать его, Влада все же опередил. Резкий толчок бедрами, выбивающий искры из-под век, застал врасплох, заставляя Влада протяжно простонать. Трение члена о член, хоть и под слоями одежды, ощущалось пьяняще хорошо, хорошо до поджатых пальцев на ногах, а этот взгляд, этот, сука, взгляд, который так и призывает взять его прямо здесь и сейчас, совершенно выбивает последние остатки совести из Влада. Резким движением руки Влад перехватил руки Пети, стабильно закрепляя их над его головой, будто напоминая, кто сейчас должен вести, да только вот глаза Пети всё ещё сверкают тем же хитрым огнём, а бёдра снова подкидываются, будто бросая вызов.             — Доиграешься. — шепчет Влад в чужую щёку, опаляя кожу горячим дыханием, пока свободная рука впилась в Петин подбородок, не желая причинить боль, скорее стремясь к сохранению контроля, который по капле вымывался из тела с каждой минутой.             — Доиграюсь. — согласился Петя, явно наслаждаясь своим положением. Была вроде какая-то умная пословица на этот счёт… Или нет? Владу, в общем-то, уже было поебать, потому что такой Петя ему (и он искренне надеялся, что только ему одному) открылся впервые, и хотелось съесть его всего, но что в таких ситуациях делать, он не знал. Ну что поделать, если сексу с мальчиками не учат в школе, ебаный в рот, блять.             Резкая смена положения. Руки Пети всё так же в захвате Влада, но уже где-то в области живота, футболка задрана, оголяя соски, а шорты, под силой тяги свободной руки Влада резво стянуты до колен. До неприличия возбужденный член ударяется об живот, оставляя мокрое пятно под пупком. Хитрое лицо сохранять уже не получается, когда Владова голова спускается ниже, а язык прокладывает влажную дорожку где-то ближе к левому боку.             — Влад… — начинает Петя, но срывается на какой-то гортанный стон, когда язык Влада проводит от основания до головки. Голова Пети откидывается назад, и он искренне пытается зажать себе рот, но само наличие руки Влада на его собственных не дает ему вырваться, поэтому с губ срывается что-то больше похожее на скулёж. Влада всего пробирает от такой реакции, хочется больше, дольше, громче, а потому он, не до конца понимая, что делает, насаживается ртом поглубже, пытаясь спрятать зубы за губами и не сделать больно. Его поза не очень удобная, а собственный член пульсирует в штанах, неустанно давая о себе знать, но в его голове так и бьется мысль о том, что если Петя будет так стонать и дальше, то он просто кончит прямо в свои штаны. Теплый рот обволакивает, и Петя, против своей воли, снова толкается бёдрами, утопая в этом ощущении, чувствуя, как Влад сжимает его руки, как подавляет его волю, как голова кружится всё сильнее и отлетает дальше, чем когда-либо до этого.             — Поцелуй меня… — Жалобно, на выдохе, просит Петя, а у Влада уже без иронии звенят колокола вместо мыслей, потому что не может человек иметь такой эффект над человеком, не может, блять, быть настолько, настолько невыносимо прекрасен, а потому Влад подползает вверх, наконец освобождая Петины руки из своей хватки, и чуть ли не взгрызается в его губы с новой силой. Петя вжимает его лицо в свое, путая пальцы в кудрях, всасывая его язык в свой рот, потому что чувств слишком много, а как их выражать он тоже совсем не знает. И хотя Влада он не боится и не стесняется, но сила этих чувств пугает, потому что будь Петина воля, он бы Влада сейчас натурально загрыз.                         Рука Влада проскальзывает между их телами, хватая член Пети и оглаживая его по всей длине. Стоны в поцелуй ощущаются еще горячее, чем сами по себе, поэтому Влад задает достаточно быстрый ритм и двигает рукой, не отрываясь от Петиного рта, глотая каждый звук, который тот может ему дать. Мокрые пряди прилипли ко лбу, а волосы, так красиво лежавшие на подушке минутами назад, подмялись под разгоряченное тело. Петя чувствовал, как близко он был, как мучительно близко, но все равно выдохнул Владу в ухо:             — Я тоже хочу… — И просунул руку за резинку Владовых штанов, сквозь ткань прощупывая твердый член и теперь уже самостоятельно ловя чужие сдавленные вдохи губами, второй рукой играясь со спутанными кудрями. Близко, но недостаточно, все еще невыносимо далеко, поэтому Петя ненадолго остановился, укладывая свои блядские, длинные ноги поверх коленей Влада, придвигаясь еще ближе и снова, в который раз уже снова, глубоко целуя, возобновляя касания. Движения рук в унисон, редкие дразнящие поглаживания большими пальцами, укусы в челюсти или подбородки, столкновения носами и прислоненные лбы, все смешалось в один большой ураган касаний, и так не хотелось, чтобы это заканчивалось, но…             Влад кончил первым, со сдавленным стоном вгрызаясь в Петино плечо. Судорога прошибла всё тело, ослепляя и заставляя вжиматься в тело напротив с большим усилием, не останавливая движения руки, ведь свое удовольствие для него и не было приоритетом в любом случае. Петя был следующим, сжав бока Влада своими острыми коленками и откинув голову назад. Все еще почему-то стараясь сдержаться. Судороги тела, хриплое дыхание, попытки собраться и смазанные поцелуи на скулах и висках, соленый пот на языке и ощущение дзена и тотального удовлетворения, прежде чем, преплетя все конечности, рухнуть на кровать, снова оставляя друг на друге ленивые отпечатки губ.             — Знаешь… — спустя время сказал Петя. – Спасибо. Прям правда спасибо.             — За что? – Взгляд Влада был осоловевшим, но до трогательного преданным и влюбленным, когда он снова подтягивал Петю ближе, укладывая голову на его груди.             — За то, что не поцеловал меня впервые под ии-слоп. – Влад слабо посмеялся, а Петя подхватил.             Лежа в умиротворяющей тишине и дыша в одном ритме, они каждый поглаживали друг друга по-своему: Петя, перебирая непослушные кудри, а Влад – кружа большими пальцами по нежным бокам. После продолжительной тишины, Петя откашлялся и своим обычным, спокойным и ровным голосом, спросил:             — У меня же теперь вся шея синяя, да?             — Ни в коем случае. – Ответил Влад, оглядывая все оттенки пурпурного на теле напротив.