Внутренние мысли настоящей дочери услышаны

Когда старый хозяин удалился, остальные понемногу разошлись. Каждый искал укромный уголок, чтобы переварить услышанное и обсудить, что теперь будет. Сюй Яньвэнь заговорил первым, и в голосе его звучала неподдельная тревога: — Отец, видимо, разглядел в Иньинь искренность и хочет через неё навести порядок в компании. Он на неё делает ставку. Сюй Яо покачала головой: — Дедушка, скорее всего, просто загнан в угол. Влияние второй тёти с каждым днём крепнет, а дядя, пользуясь поддержкой старых кадров, хватает все новые проекты. Если он не вмешается сейчас, компанию раздерут на части. А ведь это империя, которую он строил всю жизнь. Цзян Синь произнесла дрожащим голосом, и в нём слышались слёзы: — Но Иньинь… я её с таким трудом нашла, она вернулась ко мне только вчера… А отец так жестоко с ней обходится. Сюй Яо мягко обняла мать за плечи, пытаясь успокоить: — Не переживай, мама. Если дедушка так решил, у тебя есть я. Я присмотрю за сестрой. К тому же, он, кажется, не хочет ей навредить — наоборот, собирается её растить. Ты же знаешь, дедушка никому не доверяет, а в Иньинь его подкупает именно её прямота. Она его успокаивает. Супруги переглянулись. Оба думали об одном и том же: их дочь — простодушная, наивная, не умеет хитрить. И оба не находили слов, чтобы выразить своё беспокойство. Наконец Сюй Яньвэнь тяжело вздохнул: — Если отец всё же решил так поступить… значит, нам с Яо Яо придётся быть начеку. Судя по тому, как действует Тан Вань, она ни за что не доверит Иньинь настоящую власть. Если дать ей маленькую должность, это не вызовет слишком много зависти. Главное, чтобы она… Он вдруг усмехнулся, вспомнив, как дочка любит уплетать арбузы за обе щеки, и в голосе его зазвучала нежность: — Отец должен защищать своих детей — без условий. Не волнуйся, дорогая. Я присмотрю и за Яояо, и за Иньинь. Сюй Яньвэнь мягко обнял жену за плечи. — Прости, Яояо. Я знаю, что тебе больно. Но сейчас я вынужден просить тебя о помощи. Может, сделаешь мне это одолжение? Сюй Яо ответила твёрдо, без колебаний: — Нет, папа, не волнуйся. Родная я тебе дочь или нет — это не важно. Моя задача всегда была одна: облегчить ваши заботы и поддержать сестру. И это никогда не изменится. А любовь и забота, которые вы мне дали, стоят больше любых кровных уз. У Сюй Яньвэня защипало в носу, и на глаза навернулись слёзы. Его родители всегда считались с его чувствами, что бы ни случилось. И как он мог чувствовать себя неловко из-за сестры? В конце концов, она просто возвращалась в ту гармонию, которая по праву была её. Всё возвращалось к законному владельцу. А любовь и поддержка, которые родители дали ему, были бесценны, и он никогда не сможет их отблагодарить. Как же он мог жаловаться на такие пустяки? Услышав это, оба родителя растрогались до слёз и принялись гладить Сюй Яо по голове. Сюй Яньвэнь притянул дочь ближе. — Пойдём, прогуляемся в саду, пока ждём Иньинь. — Хорошо. И они втроём направились к саду. У пруда с лотосами, в пятистах метрах от главного дома. Тан Вань вырвала руку из хватки Сюй Яньжуя и бросила ледяным тоном: — В чём твоя проблема? Сам не смог справиться со стариком, позволил главной ветви взять верх, а теперь срываешь злость на мне? — Я в ярости! — прошипел Сюй Яньжуй. — Ты мне изменила и посмела крутить с моим шурином! Ты совсем с ума сошла? Яньянь — моя сестра! Как мне теперь людям в глаза смотреть?! — И что с того? Если бы я оставила Го Чэна в покое, думаешь, твою сестру не предали бы? Вместо того чтобы винить других, научил бы её вовремя уходить с тонущего корабля. Глядишь, и целее была бы. Старик и так косится на Го Чэна. Уберёшь его — уберёшь одного из претендентов на наследство. Ты что, считать не умеешь? Сюй Яньжуй усмехнулся: — Думаешь, я не пробовал? Каждый раз, как я заговариваю о его недостатках, она взрывается и не слушает никого. Только время тратишь. — Тогда что тебе не нравится, что я с ним развлекаюсь? Твоя сестра не расстраивается, так с чего вдруг ты? — Ты… Да у тебя совести нет! — Сюй Яньжуй был ошеломлён её наглостью. — Есть, ещё как есть. Я родила вашей семье Сюй сына, подняла твой статус и дала тебе реальную власть. Без меня ты бы до сих пор торчал на стройках. Ты должен мне каждый день поклоняться! А если я развлекаюсь с Го Чэном, что с того? Ты сам спишь с мачехой одноклассников собственного сына! И ты смеешь меня упрекать?! — Ты... Грудь Сюй Яньжуя ходила ходуном от ярости, но он не мог найти достойного ответа. Пришлось проглотить обиду. — Ладно, хватит об этом. Если старик всё же введёт её в совет директоров, что ты будешь делать? Её способность читать мысли — это как бомба замедленного действия. И может рвануть в любой момент. При одной мысли о том, что Сюй Иньинь может читать его мысли, у Сюй Яньжуя начинала раскалываться голова. Это было невыносимо! Тан Вань злорадно улыбнулась: — В том-то и дело. Пусть сама копает себе могилу. Если её способность всех бесить — пусть бесит. Она так любит сплетни — пусть подавится ими. Сюй Яньжуй одобрительно хлопнул в ладоши: — Ты права. Ветераны компании не лыком шиты. Она обязательно нарвётся на кого-нибудь и поплатится. — Теперь понял, почему я умнее тебя? Я головой думаю, а ты просто орёшь, как базарная баба. — …Ладно. Ты победила. Ты здесь главная. Под беседкой, увитой глицинией, у главного дома, Сюй Яньянь и Го Чэн прогуливались рядом. Го Чэн, стараясь говорить небрежно, заметил: — Забавно. Иньинь привезли только вчера, а сегодня отец уже отправляет её в компанию. Видно, высоко ценит. — Он с тобой заранее не советовался? Решение какое-то внезапное. Интуиция подсказывала Го Чэну, что старик тоже слышит мысли Иньинь и хочет использовать её как инструмент. Но вот для чего именно — он пока не понимал. Ночной ветер доносил аромат цветов, но Сюй Яньянь казалось, что её обдаёт ледяным холодом. Само решение старика не вызывало у неё особых эмоций. Управлять делами семьи — долг каждого. Как часть семьи Сюй, Иньинь должна нести эту ответственность. Реакция семьи второго брата была понятна — они боялись потерять насиженные места и видели в Иньинь угрозу для Сюй Яо. Страхи старшего брата тоже были оправданы. Наивная Иньинь столкнётся с коварством второй ветви семьи, а Сюй Яо, несмотря на свой опыт, не имела достаточно власти, чтобы защитить сестру. Но больше всего её удивило поведение Го Чэна. Обычно ему было всё равно на решения отца, а сегодня он казался напряжённым и враждебным. В его взгляде сквозила едва скрытая амбиция. И в довершение ко всему, в голове Сюй Яньянь всплывали скандалы, связанные с мужем: роман с секретаршей, тайные связи с Тан Вань и его странное поведение в последний год. А в этом хаосе снова и снова звучал голос Иньинь: «Моя тётушка слишком благовоспитанна. Будь я на её месте, я бы врезала ему так, чтобы он запомнил, почему цветы красные! Или просто отобрала бы у него его "инструменты" — и сделала бы из него евнуха на месте». Сюй Яньянь невольно опустила взгляд ниже пояса Го Чэна. Она замерла. Го Чэн заметил её взгляд, на мгновение замешкался, потом посмотрел вниз. И в ту же секунду вспомнил слова Сюй Иньинь: «Отобрать его "инструменты" и сделать из него евнуха на месте». Подожди… Неужели Сюй Яньянь тоже слышит мысли Иньинь?! — Что… что ты там рассматриваешь? — Го Чэн неловко сдвинул пиджак, висевший на руке, прикрывая пах. Сюй Яньянь усмехнулась про себя: «Совесть заела?» Если бы не мысли Иньинь, она бы никогда не узнала о его связи с Тан Вань. «Какая же ты жалкая, Сюй Яньянь. Сколько ещё ты будешь жить в этом самообмане?» Она глубоко вздохнула, подняла глаза на мужа. В них блеснула решимость. — Го Чэн, мы… — Я записался к доктору Сюй на послезавтра, — перебил он, не дав ей договорить. Он слишком хорошо знал Сюй Яньянь: даже одного её взгляда или движения было достаточно, чтобы прочесть её мысли. Она собиралась предложить развод. И всё из-за проклятой способности Сюй Иньинь читать мысли! Как она посмела посеять подозрения в голове Яньянь! Это было невыносимо. — Что? — Сюй Яньянь опешила, но в груди медленно разлилось тепло. Доктор Сюй был самым известным урологом в стране, более тридцати лет он лечил бесплодие. Она предлагала мужу провериться ещё в начале их брака, чтобы убедиться, что проблем нет ни у одного из них. Но он всегда отмахивался, ссылаясь на занятость. Прошло три года. Три года она ходила по врачам одна. Она пыталась уговорить его снова, но каждый раз сдерживалась. Думала, что его упрямство — это мужская гордость, убеждение, что рождение детей — женское дело, и мужчина не может быть виноват. Учитывая его характер и его «способности» в постели, она махнула рукой и продолжила свои попытки одна. Но три года изнурительных надежд и разочарований истощили её. Она была на грани отчаяния. И вот теперь Го Чэн сам предложил пойти на уступки. И в её душе снова зажглась искра надежды. Если он готов прилагать усилия ради неё и их семьи, значит… она готова простить его. Го Чэн уловил её радость и внутренне усмехнулся. Его ставка сработала. — Честно говоря, я долго избегал этого, — сказал он с напускным раскаянием. — Я был уверен, что со мной всё в порядке. Но… гордость мешала. Мне было стыдно даже думать о том, что проблема может быть во мне. А ты… ты неустанно ходила в больницу, терпела все эти процедуры ради ребёнка. И я чувствовал себя таким виноватым. По сравнению с твоей любовью я был холоден и чёрств. Прости меня, Яньянь. Мне правда очень жаль. К концу его голос дрогнул, глаза покраснели, и по щекам потекли слёзы. Он так убедительно играл раскаявшегося мужа, что мог бы получить «Оскар» за лучшую мужскую роль. И такая преданная жена, как Сюй Яньянь, снова попалась на эту удочку. — А Чэн, перестань. Я понимаю. Я никогда тебя не винила, — прошептала она, вытирая его слёзы. Её прикосновения были нежными, а взгляд — полным любви и боли. Го Чэн, чувствуя победу, притянул её к себе. — Яньянь, я был так неправ. Я тебя подвёл. Я был ужасным мужем. Я заслуживаю наказания. Он вдруг сел прямо, схватил её руку и прижал к своей щеке. — Ударь меня. Встряхни. Заставь меня понять, каким дураком я был. Ты такая замечательная — и как я мог тебя не ценить? — Не надо, А Чэн, прошу тебя, — всхлипнула она, пытаясь вырвать руку. Она не могла ударить его, даже если бы он сам просил. — Прости меня! Прости меня! Го Чэн рухнул на колени, словно силы покинули его, и зарыдал. Глядя на этого хрупкого, сломленного человека, Сюй Яньянь почувствовала, как её сердце тает. Все сомнения, все мысли об изменах исчезли под напором его раскаяния. Её одержимость любовью снова взяла верх. — А Чэн, — прошептала она. — Давай с сегодняшнего дня забудем всё плохое и начнём сначала. Хорошо? — Ты простишь мне все мои ошибки? — спросил он, поднимая на неё своё прекрасное лицо, полное смирения и надежды. — Я тоже совершала ошибки. Давай считать, что мы квиты. — Яньянь… Как ты можешь быть такой доброй? — прошептал он. — Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю, моя жена. Он снова прижал её к себе. Она чувствовала, как сильно бьётся его сердце, и снова подчинилась ему — как делала уже много раз. Текст песни (для контекста): Oh, the devil doesn't bargain (О, дьявол не торгуется) He'll give you everything (Он даст тебе всё) And then he'll take it back (А потом заберёт обратно) And he'll break your heart (И разобьёт твоё сердце)