Короче, ты понял!

Дима просыпается и первым делом проверяет телефон. Никто не звонил. Никто не писал. Мир не рухнул. Он лежит на своей продавленной кровати, смотрит в потолок с желтым пятном от протечки, и ждет. Стыда нет. Страха нет. Только тихая, ровная уверенность, которая пугает сильнее, чем если бы его тошнило от воспоминаний той самой ночи. Он помнит все. Как Леша смотрел на него. Как говорил «ты красивый». Как двигался внутри, медленно, потом быстрее, потом так, что Дима кричал в подушку, потому что стеснялся собственного голоса. Дима закрывает глаза и чувствует, как член твердеет от одних только воспоминаний. — Твою мать, — бормочет он, сбрасывает одеяло, идет в душ. Вода холодная. Ледяная. Он стоит под ней, дрожит, но не от холода. От мысли, что вечером увидит Лешу. Снова. И они снова будут делать это. Или не будут. Или будут просто сидеть на диване, пить чай, смотреть какой-нибудь дурацкий фильм. И Диме все равно, что именно. Главное, что рядом. На работе он заходит в офис с новой маской. Не «четкого пацана». Не «тупого быдла». Просто человека, который знает что-то, чего не знают другие. Ленка из бухгалтерии поднимает голову, смотрит на него. — Дым, ты чего такой? — спрашивает. — Какой? — Дима садится за свой стол, открывает ноутбук. — Не знаю. Выспавшийся, что ли. Или... спокойный. — Спал нормально, — пожимает плечами. — Выходные были. Ленка улыбается, возвращается к своим отчетам. Дима смотрит на экран, но не видит цифр. Думает о том, как Леша засыпал у него на плече. Тяжелый, теплый, с волосами, которые щекотали подбородок. Дима не двигался, боялся разбудить. Смотрел на его ресницы, на губы, на очки, которые Леша снял перед сном и положил на тумбочку. И думал: «Как так вышло, что я здесь? Как так вышло, что мне не страшно?» Артур проходит мимо, громко здоровается, хлопает по плечу. Дима не вздрагивает. Раньше он вздрагивал от любого прикосновения. Теперь нет. — Ты че, Дым, под кайфом? — Артур щурится. — Выглядишь странно. — Спал хорошо, — повторяет Дима. — Да ладно? — Артур не верит, но отстает, потому что звонит телефон. Дима выдыхает. Смотрит в сторону Лешиного стола. Леша сидит, листает бумаги, поправляет очки. Не смотрит в его сторону. Не кивает. Не улыбается. Рабочий режим. Дима знает, что так надо. Но внутри все равно что-то сжимается. Хочется подойти. Коснуться. Спросить «как ты». Просто спросить. Он не подходит. Ждет вечера. Вечером они встречаются в машине. Дима садится на пассажирское сиденье, хлопает дверью. Леша смотрит на него. Спокойно. Долго. — Как день? — спрашивает. — Нормально, — Дима сжимает ремень безопасности. — А у тебя? — Тоже. Они едут в сторону квартиры Леши. Молчат. Но молчание не тяжелое. Оно такое же, как утром, когда Дима лежал в кровати и думал. Наполненное. Дома Леша заваривает чай. Дима сидит рядом, смотрит на книжки. Корешки уже знакомые. «Психология влияния». «Как перестать беспокоиться». Дима не читал их, но знает, о чем они. О том, как человек может быть слабым. И как с этим жить. — Леш, — говорит Дима, когда Леша садится рядом. — М? — Я сегодня думал. О том, что было. Мне не стыдно. Это нормально? Леша ставит кружку на стол, поворачивается к нему. — Нормально, — говорит. — Стыд приходит, когда делаешь то, что противоречит твоим ценностям. Твои ценности, кажется, меняются. — И что, мне теперь не стыдно вообще? — Дима хмурится. — Даже когда я... ну, когда прошу тебя... — Просишь меня войти в тебя? — Леша говорит это так спокойно, будто речь о погоде. Дима краснеет. Уши горят. Но он не отводит взгляд. — Да, — выдавливает. — Это. — Тебе не должно быть стыдно за то, что тебе нравится, — Леша берет его за руку, гладит пальцами костяшки. — Особенно когда это приносит удовольствие нам обоим. Дима смотрит на их руки. Свои, грубые, с обгрызенными ногтями. И Лешины, длинные, аккуратные, с ровными ногтями. Контраст. Как всегда. Но теперь Диме не хочется прятать свои руки. Он просто смотрит и чувствует тепло. А потом берет чашку и отпивает чай, который Леша налил себе. Потом смотрит на чашку. — Можно я... — Дима мнется, подбирает слова. — Можно я попробую сделать тебе? Ну, как ты мне. В прошлый раз. — Сделать что? — Леша смотрит на него. В глазах смех, но не насмешка. Теплый смех. — Ты можешь говорить прямо, Дым. Я не кусаюсь. — Я тоже… — выдыхает Дима. — Я хочу попробовать. Отсосать тебе. Леша молчит. Секунду. Две. Потом гладит его по щеке, проводит большим пальцем по губе. — Не заставляй себя, если не хочешь. — Но я хочу, — честно говорит Дима. — С тобой. Я думал об этом. Как ты смотрел на меня. Как говорил, что я красивый. И я... я хочу, чтобы ты тоже так чувствовал. — Я и так чувствую, — Леша наклоняется, целует его. Коротко. Нежно. — Но если ты хочешь попробовать, давай. Они переходят в спальню. Свет от ночника, желтый, мягкий. Леша ложится на спину, смотрит на Диму. Дима сидит рядом, смотрит на его тело. На ключицы, на грудь, на живот. На член, который уже твердеет от одного только предвкушения. — Я не умею, — говорит Дима. — Я никогда... — Не умеешь? — Леша усмехается. — Ты умеешь. Просто делай так, как тебе самому было бы приятно. Дима наклоняется, проводит языком по стволу. Леша вздрагивает. Чуть-чуть. Едва заметно. — Так? — спрашивает Дима, поднимая голову. — Да, — Леша гладит его по затылку. — Можешь чуть сильнее. Дима пробует снова. Облизывает головку, проводит языком по уздечке. Леша выдыхает, запрокидывает голову. Пальцы на затылке сжимаются, но не давят. — Хорошо? — Дима смотрит на него снизу вверх. — Очень, — Леша закрывает глаза. — Продолжай. Дима берет в рот. Медленно, осторожно. Член скользит по языку, упирается в небо. Дима чувствует вкус. Солоноватый, живой. Не противный. Не страшный. Просто Леша. Пахнет мылом и мятой, и еще чем-то, что Дима уже не может отличить от собственного запаха. Леша стонет. Тихо, сдержанно. Дима поднимает голову. — Не надо сдерживаться, — говорит он. — Ты мне говорил. Не надо прятаться. Леша открывает глаза, смотрит на него. И улыбается. Так, как никогда не улыбался в офисе. Открыто, свободно, без защиты. — Ты быстро учишься, — говорит он. — У меня учитель хороший, — Дима снова наклоняется, берет глубже, чувствует, как член упирается в горло, как срабатывает рвотный рефлекс, как он давится, но не останавливается. — Дым, — Леша гладит его по голове. — Не надо через силу. Только так, как тебе комфортно. Дима отстраняется, вытирает губы тыльной стороной ладони. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо, — говорит он. — Мне хорошо, — Леша тянет его вверх, целует, чувствуя свой собственный вкус на его губах. — Мне очень хорошо. Ты справляешься. Дима ложится рядом, прижимается всем телом, чувствует, как член Леши упирается ему в живот, твердый, горячий. Проводит рукой по груди, по соскам, гладит, сжимает, ищет, где Леше приятно, а где слишком чувствительно. — А так? — спрашивает, касаясь губами шеи. — Хорошо, — выдыхает Леша. — Чуть ниже. Дима спускается к ключицам, целует, лижет, покусывает. Леша стонет громче, пальцы вцепляются в его плечи. — А так? — Дима проводит языком по соску. — Блять, — выдыхает Леша. — Да. Но не сильно. Чувствительно. Дима запоминает. Легкие прикосновения языком. Почти невесомые. Леша выгибается под ним, гладит по спине, по пояснице, сжимает ягодицы. — Ты тоже можешь говорить, — шепчет Леша. — Что тебе нравится. Что не очень. — Мне все нравится, — честно говорит Дима. — Я не знаю, что мне не нравится. Я ничего такого раньше не пробовал. — Тогда будем пробовать вместе, — Леша переворачивает его на спину, нависает сверху, целует, проводит рукой по животу, по бедрам. Дима кивает. Закрывает глаза. Отдается ощущениям. *** Через несколько дней Дима встречается с друзьями со стройки. Они сидят в баре, пьют пиво, едят крылья. Макс, Колян, Серега. Те же лица, те же шутки, тот же мат через слово. — Дым, ты какой-то другой стал, — говорит Макс, отхлебывая из кружки. — Спокойный, блять. Расслабленный. Как будто тебя кто-то трахает. Дима давится пивом. Кашляет. Краснеет. — Ты че, с дуба рухнул? — выдавливает он. — Работа. Офис. Там так надо. — Да ладно, — Колян щурится. — Раньше ты вечно злой был. Нервный. А сейчас... не знаю. Как будто баба у тебя появилась. — Нет у меня бабы, — Дима смотрит в кружку. — Ну, может, не баба, — Серега ржет. — Может, мужик. Дима сжимает кружку так, что костяшки белеют. Хочется ударить. Так учили. Шутки про мужиков… это же повод для драки. Но он не бьет. Потому что Серега не знает. Потому что Серега просто шутит. И потому что Дима вспоминает, как Леша спал у него на плече, и внутри становится тепло. — Пошел ты, — говорит Дима, усмехается. — Завидуешь просто. — Чему завидовать? — Серега не унимается. — Ты один, как перст. — Мне хорошо, — Дима пожимает плечами. — Работа нравится. Платят нормально. Мать рада. Друзья переглядываются, но не лезут. Они чувствуют, что Дима изменился, но не понимают, в чем дело. Им и не надо понимать. Домой Дима возвращается поздно. Мать уже спит. Он проходит в свою комнату, садится на диван, смотрит в телефон. Сообщение от Леши: «Как посиделки?» Дима пишет: «Норм. Друзья говорят, я спокойный стал. Думают, у меня баба». «А у тебя не баба», — отвечает Леша. «Знаю». Дима смотрит на экран и чувствует, как внутри разливается что-то теплое, ровное. Не взрыв. Не фейерверк. Просто уверенность, что он на правильном пути. Он ложится спать, укрывается старым пледом, закрывает глаза. И думает о том, что завтра снова увидит Лешу. На работе. Издали. В толпе коллег, которые ничего не знают. И это будет трудно, потому что хочется подойти, коснуться, сказать что-то важное. Но он справится. Потому что вечером они останутся вдвоем. И Дима сможет быть собой. Не «четким пацаном». Не «тупым быдлом». Просто Димой. Который учится любить. Которому страшно, но он делает. Который не ныл, когда было больно, но теперь учится говорить о том, что чувствует. На следующий день в офисе к Диме подходит девушка из бухгалтерии. Не Ленка, другая. Молодая, с длинными волосами, в обтягивающей кофте. Она улыбается, кладет руку ему на плечо. — Дым, а ты свободен вечером? — спрашивает. — Мы тут с девчонками думали, может, сходим куда-нибудь. Дима смотрит на ее руку. Красивые пальцы, длинные ногти, покрытые розовым лаком. Ему нравится. Он чувствует привычное тепло внизу живота, быстрый интерес. Девушка красивая. Он мог бы. Раньше он бы согласился, не думая. — Спасибо, — говорит он, убирая ее руку. — Но я занят. — Чем? — она удивлена. Ее редко отшивают. — Работой, — врет Дима. — И не только. Она пожимает плечами, уходит. Дима смотрит ей вслед. На талию, на бедра, на то, как она переступает на каблуках. Нравится. Все еще нравится. И это не пропало. Не исчезло. Просто теперь есть кое-что еще. Кое-кто. Леша поднимает голову от бумаг, смотрит на Диму. Быстро. Краем глаза. И отводит взгляд, потому что в офисе нельзя. Дима садится за свой стол, открывает ноутбук. Пальцы стучат по клавишам, отчеты складываются сами собой. Он научился. Не потому, что стал умнее. Потому что перестал бояться ошибаться. Вечером, в машине, Леша спрашивает: — Что за девушка подходила? — Из бухгалтерии, — Дима смотрит в окно. — Приглашала куда-то. — И что ты сказал? — Сказал, что занят. — Чем? Дима поворачивается к нему. Смотрит прямо. — Тобой, — говорит. — Я занят тобой. Леша молчит. Долго. Потом заводит машину, выезжает с парковки. — Знаешь, Дым, — говорит он, не глядя на него. — Ты становишься опасным. — Это почему? — Потому что я начинаю верить, что ты никуда не уйдешь. Дима сжимает ремень безопасности. Думает. Потом говорит: — А ты не верь. Просто знай. Я здесь. Пока ты меня не прогонишь. Леша не отвечает. Но его рука ложится на колено Димы, сжимает, гладит. И этого достаточно. Дома они лежат на диване. Дима обнимает Лешу со спины, утыкается носом в затылок. Пахнет мятой и чем-то сладким, шампунем, наверное. — Леш, — шепчет Дима. — М? — А ты не ревнуешь? К той девушке? — Нет, — Леша поворачивается к нему. — А должен? — Не знаю. Я просто... она красивая. И я подумал, что раньше я бы согласился. Не думая. А теперь не хочу. — Почему? — Потому что мы это… типа, в отношениях, — Дима говорит это и чувствует, как слова звучат правильно, твердо, не стыдно. — А в отношениях надо быть верным. Я так думаю. Леша смотрит на него. Долго. В глазах что-то блестит. Не слезы. Что-то другое. Теплое, живое. — Дым, — говорит он. — Ты даже не представляешь… Да. Я тоже так думаю. — Ну и все. Сложилось, как в твоем долбаном экселе. Леша смеется. Громко, свободно, запрокидывая голову. Дима смотрит на его шею, на кадык, на морщинки в уголках глаз, и думает: «Я люблю его. Я реально люблю этого мужика». Он не говорит это вслух. Пока не говорит. Но скоро скажет. Когда перестанет бояться слов. А пока он просто обнимает Лешу крепче, вдыхает его запах и чувствует, как внутри разливается то самое тепло, которое когда-то было пустотой. А теперь все. Пустота кончилась.