Approaching Thorns

Кенни аккуратно ступил на старую деревянную ступень, которая затрещала под его изношенными берцами. Ему повезло найти их на городской свалке Южного парка, когда он прогуливался там в поисках уцелевшей одежды для своей сестры Карен. Кенни удалось приклеить подошву к ботинку, а странные пятна скрыть с помощью баллончика с краской — берцы стали выглядеть намного лучше. Хотя он и не жаловался, свои прошлые кроссовки он износил до дыр, потому что надевал их каждый сезон. Сейчас Кенни возвращается домой после бессонных рабочих суток. Его спина болит от тяжестей, которые он таскал на себе, а руки в некоторых местах покрыты ссадинами от заноз. Работу удалось найти случайно, когда он бесцельно бродил по тёмным закоулкам Южного парка. Мужик в красной кепке поручил Кенни перетащить огромное количество ящиков и стройматериалов из одного места в другое. Кенни, не колеблясь, согласился. Ему было плевать на школу и пропуски, поэтому он сразу принялся за дело. Увы, он не рассчитал, насколько сильно устанет и насколько много времени это займёт. И нет, Кенни привык работать на износ, ковыряться в грязи и коротать ночи в каком-нибудь подвале, но тогда он не раздумывал о правильности своего решения, что зря. Ведь если он потеряет возможность выходить на работу... Жизнь Кенни превратится в ещё больший ад. Он спешил домой изо всех сил и на крыльце медленно вдохнул и выдохнул, готовясь войти. Его отец, скорее всего, никуда не уходил, так что ему нужно действовать как можно тише. Если он узнает о деньгах, то отберёт их и потратит на очередную дешёвую выпивку. Дверь открывается без скрипа, и Кенни незаметно расслабляется. Отсюда он видит Стюарта, который заснул перед телевизором с бутылкой в руках. Матери нигде не слышно, поэтому Кенни шагает вперёд, не снимая обуви. Он не хотел бы слушать очередные нотации о том, где он был и почему, ходил ли в школу и нет ли у него лишнего доллара в кармане. Мать особенно любила прицепиться к нему после трудного дня. Выпытывала, зачем он бросил их в такие трудные времена... Абсолютный бред. Кенни шагает по деревянным половицам и молится, чтобы они не издали ни звука. На выходе из гостиной он задевает ногой одну из сгнивших досок, отчего она противно скрипит. Он замирает на месте. Отец ворочается на диване — бутылка соскальзывает у него из руки — и открывает глаза. Его взгляд быстро находит Кенни в проёме двери. —К-кенни? Он молчит. —Ты где, твою мать, был?!... Стюарт поднимается с дивана, пошатываясь. Кенни приходится обернуться, и в глазах отца он не видит ничего, кроме пьяной дымки. —Ты! Шатался где-то целые сутки, а? Чё с девчонками развлекался? Да? Или опять унижался перед друзьями? Кенни отводит взгляд. —Слышал я, какие в городе слухи ходят. Чё шлюхой решил заделаться, мелкий ублюдок?! Забавно. Наверное, это никогда не было ложью. —Нет. Отец подходит ближе и неожиданно замахивается, чтобы ударить Кенни по щеке. Голова поворачивается в сторону, а кожа в месте удара горит. Привычный привкус железа. —Никакой совести! Ах ты... — Стюарт отходит от него и медленно возвращается на диван. И Кенни понимает, что это его шанс дойти до своей комнаты, пока отец хочет выпить остатки и в процессе снова заснуть. Он перешагивает через половицу и плавно проникает в маленький коридор с дверями в туалет и кухню. Кенни доходит до конца и наконец попадает в спальню. В комнате стоят две небольших кровати, и на одной из них сидит девочка, играя человечками, сделанными из проволоки. Она довольно сосредоточена, но когда Кенни заходит внутрь, то девочка оживляется, и на её лице появляется искренняя улыбка. —Братик! Карен слезает с кровати и бежит к Кенни, чтобы его обнять. Он прижимает её к себе, проводя рукой по волосам. —Я дома. —Я так рада! Я ждала тебя и немного волновалась. Кенни улыбается так радостно, насколько может. —Всё в порядке, малышка. После долгих объятий он наклоняется и кладёт свои ладони на щеки сестры, осматривая её, как делал всегда, если задерживался слишком надолго. Она покорно стоит на месте и даёт себя осмотреть. Кенни не замечает ничего странного, кроме оторвавшегося кружева на рукаве её платья. Он старался, чтобы Карен выглядела опрятно, включая её одежду. Противные дети из школы иногда приставали к ней с вопросами, и Кенни ненавидел думать об этом. —В школе всё хорошо? — спрашивает он, осматривая повреждение ткани. —Да! Честно! Ребята больше не дразнили меня, и я хорошо занималась! Он улыбается и треплет её волосы. —Молодчина. А теперь... — Кенни тянет руку под кровать и достаёт небольшую коробочку. —Сядь на кровать плечом ко мне. Карен слушается и усаживается, перед этим убрав проволочных человечков с кровати. Из коробки Кенни достаёт нитки белого цвета и одну из иголок. Он садится рядом и принимается пришивать кружево назад. —Ты не знаешь, где мама? — спрашивает он. —Эм... Когда я пришла из школы, она куда-то собиралась и попросила меня помочь ей. А после ушла. Папа был дома, и они поругались, из-за чего мама стала опаздывать, поэтому мы не попрощались. Кенни незаметно для сестры хмурится, выдыхая. —Извини, — говорит он. —За что, братик? — удивляется она. —Я не смог забрать тебя со школы, как обещал. —Ничего! Я уже почти выучила дорогу и могу дойти сама! Точно-точно! И я знаю, что ты часто занят... Кенни завязывает узелок на обратной стороне рукава и отрывает нитку, чтобы она не торчала. —Карен, мне правда жаль. Я... —Кенни! — она поворачивается к нему, нахмурив брови. — Не вини себя. Ты же тоже ходишь в школу! Если бы он был в школе... —Ладно, давай не будем спорить, хорошо? Карен сразу же улыбается и кивает головой. Он успокаивается и убирает коробку с нитками на место. Кенни снова садится на кровать и слышит, как урчит живот его младшей сестры. —Ты голодна? Она смущенно отворачивается и теребит край своего платья. —Не так сильно... Кенни сразу же встаёт и велит сестре подождать. Он выходит в коридор и тихо крадётся мимо гостинной, где спит отец. Ему удаётся пройти незамеченным, и вот он уже у маленькой кухни. Здесь всё выглядит старым и обветшалым, однако он благодарит судьбу, что их электричество не обрубили окончательно, а холодильник продолжает работать. Внутри не было практически ничего: упаковка кетчупа, пустая тарелка, таблетки и жестяная банка с замороженными спагетти. Кенни берёт её, достаёт вилку с одного из ящиков и возвращается в комнату к сестре. Она покорно ждёт его на кровати и сразу принимает еду из рук. —Извини, что оно холодное. Сейчас разогреть не получится. —Ничего, братик! Даже так вкусно! Кенни улыбается ей и садится рядом, пока она ест спагетти. —А ты? — произносит она. —Ты не голоден? Мы можем разделить на двоих. Он голоден, и довольно сильно. Карен знать необязательно. —Нет-нет. Я поел в школе, поэтому не беспокойся. Её глаза пару секунд всматриваются в его голубые, и в итоге сестра отступает, продолжив ковырять слипшиеся спагетти. Кенни правда устал, его руки болят, а глаза закрываются от сонливости. Ему нужно помыться и достать чистую одежду, которую он обычно стирает на озере. Когда Карен доедает спагетти, он снимает свою парку и быстро собирается в душ, чтобы наконец лечь в кровать. В ванной холодно, в принципе как и во всём доме. Снимешь одежду — и мурашки мгновенно бегут ледяной волной по телу. Кенни привык, правда. Он несколько раз тонул на замёрзшем озере и захлёбывался водой летом, холод его дома не трогает так сильно, как мог бы. Кенни мимолётно смотрит на себя в полуразбитое зеркало. —Выглядишь хуёво, Маккормик. Его светлые волосы хаотично торчали, под глазами были круги от недосыпа, и вдобавок ко всему по всему торсу тянулись шрамы разного происхождения и формы. Кенни не уследил, когда смертельные раны стали оставаться на его теле напоминанием. Некоторые находились на коже дольше, чем остальные, но в конце концов почти исчезали. Он не любил помнить и в особенности смотреть на те шрамы, которые нанёс себе сам. Когда умирать от обстоятельств стало невыносимо, он решил попробовать шагнуть в бездну самостоятельно. Не сработало. Кенни проснулся на следующий день в своей постели. Как и всегда. Он перестал пытаться. Быстро помывшись, он вернулся к Карен, которая сидела на своей постели и играла. —Братик! Ты отведешь меня завтра утром? —Конечно, малышка, — Кенни треплет её по волосам и забирается в свою кровать. Он не забывает захватить с собой парку и отдать Карен, чтобы та укрылась ей, как вторым одеялом. —Сегодня ночью будет холоднее. Сестра принимает куртку и тоже укладывается спать. Она поворачивается к нему лицом и улыбается. —Спокойной ночи, Кенни. —Спокойной.

***

Утро наступает быстро. Кенни слышит, как родители в очередной раз спорят в гостиной и кидают друг в друга бутылками. Ему каждый раз приходится убирать тёмные осколки, чтобы Карен не поранилась о них. Кстати, о ней. Сестра ворочается на постели, стараясь подольше сохранить сон, но особенно сильный крик заставляет её открыть глаза. —М?.. Кенни? —Доброе утро. Она садится и трет глаза руками. —Пока не выходи, хорошо? Они снова бьют стекло. Карен смотрит на него своими невозможными глазами и улыбается. —Ладно. Ты же заплетешь мне прическу? Кенни усмехается и говорит ей подождать, когда он придёт из ванны. В коридоре Кенни сразу находит множество стекла. Он хмурится, проходя мимо гостиной, и видит, как оба родителя о чем-то кричат. Он давно научился абстрагироваться от их конфликтов, поэтому просто отворачивается и шагает дальше. В ванной Кенни чистит зубы и приглаживает светлые волосы, а потом осматривает мелкие раны на руках. Он осторожно снимает старые пластыри, морщится от лёгкого покалывания и аккуратно наклеивает новые. Вернувшись в комнату, он находит Карен, застилающую постель. Кенни сразу помогает ей и после усаживает на кровать, чтобы заплести косы. —Братик, ты сегодня вернешься домой? Он всегда возвращается. И Карен не нужно знать, что в момент смерти, когда кровь стремительно покидает его тело, он думает о ней. —Конечно, милая. Я заберу тебя. До выхода остается немного. Родители к этому времени успокаиваются, и Кенни безопасно проходит с Карен до двери. Погода позволяет Кенни расстегнуть парку и дать ветру развивать его волосы и чёрную футболку. Карен рядом перепрыгивает через лужи, и он невольно улыбается, наблюдая за милой картиной. Подходя к остановке, Кенни видит знакомые макушки своих друзей. Сестра тоже оживляется, машет Стэну и Кайлу и бежит прямо к ним, чтобы обнять. —Привет, малышка, — улыбается Стэн и обнимает девочку, которая прижалась к его кожаной куртке. Карен сияет улыбкой и поворачивается к Кайлу, чтобы тоже прижаться к нему. —Привет-привет, — смеется Кайл. К тому моменту Кенни подходит достаточно близко, чтобы поздороваться. —Привет, ребят. Кайл и Стэн одновременно держат девочку и приветствуют Кенни. —Хэй, чувак, чё тебя вчера не было? Кайл пошёл искать тя в обеденный перерыв, но вернулся ни с чем, — говорит Стэн и срывает для Карен цветок с земли. —М-м, торчал на работе. —Опять? Мы писали тебе. Ах, Кенни не любил, когда разговор заходил о работе. Он правда часто пропускал школу, однако благодаря своему уму директор не так сильно обращал внимание на посещаемость. Стэн и Кайл, напротив, переживали, что его работа может быть опасной, и старались отговорить, предлагая другие пути. Они всё равно не знали о сотнях смертей за его спиной. Кенни не боялся. —А… — он щупает карманы парки и достает холодное устройство. Разряжен. —Извините, парни. Забыл зарядить. —Боже, Кенни, я ощущаю себя так, словно обучаю одного из своих родственников пользоваться телефоном, — ворчит Кайл. —Не сердись, — усмехается Кенни и дёргает Кайла за рыжую кудряшку. Стэн смеется рядом, пока Кайл решает стукнуть Кенни за всё хорошее. Вскоре приезжает автобус, и они садятся в конце на четверное сиденье. —Кстати, где Картман? —Я не видел его и дальше тоже не хочу, — отвечает Кайл. —Вчера на групповой работе он пытался заставить нас создать культ-секту в качестве проекта… Кенни смеется, потому что это настолько Картман, насколько вообще возможно. Они едут совсем недолго, и вот Карен уже прощается с ними, поднимаясь на свой этаж. Кенни вместе с Кайлом и Стэном остаются на первом этаже и наблюдают, как люди начинают собираться около шкафчиков. Им приходится почти протискиваться между ними, чтобы дойти до своих мест. Кенни роется на полках, выискивая нужные учебники, и мельком бросает взгляд в маленькое зеркальце на дверце шкафчика. Его до сих пор удивляет, как учителя умудрились смириться с его странной одеждой и постоянными пропусками. Впрочем, их городок невелик, правила здесь не слишком жёсткие, и большинство учителей предпочитают закрывать глаза на такие мелочи. Главное — выпустить учеников, а всё остальное уже не кажется приоритетом. —Кенни, у нас же матан первым? —Знаешь, чувак, обычно я просто иду в кабинет, сажусь на свободное место и пялюсь в окно. Работает безотказно. Кайл и Стэн смеются слева от него, они заворачивают направо прямо к кабинету.

***

Кенни вымотан. Уроки закончились. Кайл поделился с ним едой, и это немного помогло, но легче не стало. Он всё равно чувствовал себя отвратительно. Сейчас надо собрать вещи, встретить Карен и проводить её домой. А потом… его ждёт очередная работа. По пути к выходу Кенни вспоминает, что дома не осталось еды, а он не хочет лишать сестру таких базовых вещей. —Кенни! — у выхода она бежит к нему и падает в объятия. —Привет, малышка, — он как всегда мягко улыбается ей. —Как твой день? —Всё хорошо! Сегодня мы много читали! —Я рад. А теперь идем домой. Обратно они любили идти пешком. Один из родителей к этому времени исчезал из квартиры, и конфликты сводились к минимуму. И ещё его сестра безумно любила гулять. А кто Кенни такой, чтобы ей отказывать? На удивление, дома их ждала тишина. Такие дни были самыми любимыми: Кенни не нужно лишний раз беспокоиться за сестру, прятать деньги или ждать, пока оба родителя закончат орать. Они могли исчезнуть на несколько дней в неизвестном направлении, и Кенни нисколько не волновало, куда именно. В комнате он помогает Карен с вещами и рюкзаком, она зарывается в выцветшее одеяло и достаёт один из учебников для школы. —Сегодня нам задали несколько заданий, — говорит она, перелистывая книгу. —Думаю, я справлюсь. —Хорошо, но мне придется ненадолго уйти, и когда я вернусь, то смогу помочь в случае необходимости. Договорились? Она улыбается и кивает, устраиваясь на кровати. Кенни гладит её по голове и отстраняется. —Не скучай, малышка, — он машет ей и выходит из комнаты. Сегодня Кенни нужно забежать к мистеру Старсу и помочь с газонокосилкой, дальше направиться на склад, где он был позавчера. Тот мужчина относился к нему с редкой для Кенни лояльностью. Ему казалось, что дело не в нём — просто люди не хотели платить восемнадцатилетнему парню и брать на себя хоть какую-то ответственность. При этом у него был солидный опыт тяжёлой работы. Кенни даже не нужен был спортзал, потому что годы такой «практики» сами по себе закалили его и заметно укрепили тело. Но люди продолжали отказывать ему и продолжают делать так по сей день. Он привык и отзывается на любую возможность заработать хоть немного денег. Время тянется медленно. Кенни бредёт от одного места к другому, в очередной раз сдирая руки в кровь. Через несколько часов ему платят, и он незаметно выдыхает с облегчением. Кенни сразу направляется домой, не забыв заглянуть в магазин. Карен дома тихо ждала его, поэтому он хвалит её и предлагает вместе приготовить ужин. Кенни рад съесть то, что не является водой, яблоком или куском чёрствого хлеба. И он замечает, как глаза сестры загораются ярче, когда он ставит тарелки на стол. —Приятного, братик, — говорит она и обращается с едой, словно тарелка сделана из хрупкого хрусталя. Кенни улыбается и за несколько долгих дней ест что-то съедобное.

***

Он чертовски сильно опаздывает. Утром отец вернулся домой и решил, что разбить бутылку о голову собственного сына неплохая идея. Разбил он её о пол, но это не отменяет факта угрозы, из-за которой Карен цеплялась за него всю дорогу до школы. И, конечно, им пришлось подождать, пока отец уйдет на кухню, чтобы выйти из дома. Поэтому сейчас он бежит по коридору, одновременно читая в телефоне конспект к зачёту. Кенни уже сворачивает за угол, как вдруг на полном ходу врезается в кого-то и едва не падает. По звукам понятно, что другому человеку досталось куда сильнее. Он быстро отряхивается и опускает взгляд вниз. Мальчик на полу потирает лоб и хмурит светлые брови. Сверху Кенни замечает, как его пшеничные волосы мягко переливаются в свете ламп. Он чуть наклоняется и протягивает руку, предлагая помощь. Тот поднимает на него взгляд, и Кенни на мгновение теряется. Он будто смотрит в голубой океан. Таких глаз Кенни ещё не видел: ясные, глубокие, одновременно холодные и тёплые, словно их обладатель умеет тихо наблюдать за миром и его течением. И в следующий же миг Кенни понимает — он его знает. Баттерс. —Э-э… Извини меня, — говорит он. Его глаза смещаются в сторону. —Я не смотрел по сторонам. —Ничего, я виноват, что бежал, — Кенни замечает шрам на левом глазу мальчика, когда тот поворачивает голову. —Да что ты… Я-я просто не выспался и… —Хей, Баттерс, успокойся. Фраза заставляет парня резко повернуться к нему. На его лице написано удивление и то, что Кенни не может разобрать. —Ты меня помнишь?... —Конечно, чувак. Мы же вместе учились. —О. Баттерс снова отворачивается и потирает затылок рукой. —Ха, да, глупый вопрос… Ну! Извини ещё раз! Мне пора! И он исчезает так быстро, что Кенни не успевает уследить. —Странный… Ему стоит поторопиться. Хотя он давно перестал париться, поэтому Кенни продолжает путь по коридору шагом.

***

С той встречи его стали посещать странные мысли. Почему Баттерс был в коридоре во время урока? Куда он так торопился, ведь туалет находился совсем рядом? И почему… Он выглядел таким испуганным? Раньше они и правда учились вместе, однако в более старших классах их расформировали по группам и разным этажам школы. Круг общения менялся, Кенни был занят тем, чтобы выжить… В следующий раз он видит Баттерса на спортивном стадионе. Физкультура никогда не была любимым предметом Кенни, поэтому он не спеша плёлся к полю. Подойдя к дверям, он заметил толпу чирлидерш, они суетились, размахивая помпонами, будто что-то празднуя. Кенни толкнул двери, и девушки тут же обратили на него внимание. —Кенни! — Бебе подходит к нему с остальной частью команды. —Я стала реже тебя видеть. —Согласна, — отвечает другая девушка, взмахивая помпоном. —Хей, полегче, дамы, — он смеется. — Накопилось много дел, поэтому я перестал ходить на ваши тренировки. Но я навсегда ваш самый преданный фанат. Кенни подмигивает им, и они хихикают, прощая его пропуски. —Ладно-ладно. Считай, что ты отвертелся, — Бебе притворно хмыкает и уводит группу за собой. Он машет им вслед и выходит на поле. Часть ребят уже собралась, но до начала урока остаётся ещё минут пять, так что Кенни решает посидеть на трибунах. И тогда он замечает его… Баттерс сидел на третьем ряду и смотрел вперед. На нём был свитер с длинным рукавом и чёрные джинсы. Он подогнул одну ногу и положил на неё голову, словно пытался согреться. Кенни оглядывается, не выпуская из виду светлую макушку, и решает подняться к нужному ряду по лестнице. Он останавливается совсем близко и садится на пластиковое сиденье. Баттерс не обращает на него внимания, поэтому Кенни решает заявить о себе. —Хей, привет. Тот моментально вздрагивает и убирает ногу с сидушки. Он выглядит таким испуганным, что Кенни уже готов извиниться. Спустя секунду в его невозможных глазах мелькает узнавание, и Баттерс тут же расслабляется. —О, Кенни… — он садится ровно и отводит взгляд. —Извини, что напугал. Просто увидел тебя издалека. Баттерс хмыкает и махает рукой. —Ничего, я просто задумался. Они замолкают. Кенни чуть поворачивает голову, чтобы рассмотреть соседа получше. Его виски коротко выбриты, а волосы с макушки спадают вниз. Они красиво переливаются на солнце белыми бликами. Кенни скользит взглядом по чужому профилю дальше, и замечает тот самый шрам на левом глазу Баттерса. Он пересекает бровь и идёт вниз, заканчиваясь на щеке. Видимо Баттерс замечает внимание Кенни и поворачивает к нему голову. Тогда он понимает кое-что ещё… Левый глаз парня намного светлее, чем правый, будто слегла задёрнут белёсой пленкой. —Кенни?... Ох. —Эм, ха, просто хотел спросить, что ты тут делаешь? Я не замечал тебя на физкультуре. —О, — Баттерс потирает рукой затылок. —У меня занятие в другой день недели, и обычно я… Ну, не сильно занимаюсь, как все. Кенни кивает и, между ними снова воцаряется тишина. Она слегка неловкая и странная. Баттерс снова переключает своё внимание на поле, где чирлидерши репетируют один из своих номеров. Наверное, Баттерс не до конца понимает, почему он вдруг подошёл к нему после того случая в коридоре и пытается завести обычный разговор. Да и сам Кенни удивился бы, если его бывший одноклассник ни с того ни с сего решил провернуть нечто подобное. Мда, хуевый из него собеседник. —А ты… — вдруг нарушает тишину Баттерс. —Любишь физкультуру? Вопрос кажется глупым и бессмысленным. Кенни чувствует, что должен ответить. —Не-а, я, конечно, привык к физическим нагрузкам разного вида… — тянет он. —В школе это становится нудным и требующим от тебя идеального выполнения. Баттерс еле заметно кивает, его взгляд все ещё направлен на стадион. —Я… Редко полноценно занимаюсь. Иногда сижу и просто смотрю, иногда рисую или повторяю материал, — он выдыхает. —Мне нравится физкультура. Но моё понятие немного отличается. Я считаю, что должно быть то, что тебе нравится, то на что ты готов тратить силы… Бебе на стадионе выполняет трюк с кувырком и приземляется с характерным звуком на мягкий матрас. Команда хвалит её, и Кенни боковым зрением видит, что Баттерс улыбается, наблюдая за ними. Теперь он хочет узнать больше. Больше о том, почему Баттерс выглядит так, слово никогда не сможет дотянуться до той звезды, на которую смотрит каждый день. Они молчат. Минуты тянутся, и постепенно на поле становится более оживленно. Кенни наблюдает за тем, как тренер выходит в центр и осматривает их. И, конечно, он замечает Кенни на трибунах и машет ему, чтобы он спускался. Чёрт. —Ха, ладно, Баттерс, — он встает и использует свою лучшую улыбку, смотря на него. —Мне нужно идти, увидимся. Он подмигивает озадаченному парню и спускается по ступенькам.

***

Боже, день был тяжёлый. Кенни едва волочит ноги по мокрому асфальту мимо бесконечных маленьких магазинов. И как назло: дождь начался именно в тот момент, когда он вышел со склада, где только что таскал коробки. Парка безнадёжно намокает, а берцы мгновенно покрываются грязными каплями из луж. Сегодня Кенни попросил мать забрать Карен из школы, потому что знал, что она не будет пьяна или раздражена из-за отца. Он предупредил сестру в школе, но… Волнение за нее всегда сидит где-то глубоко под его кожей. Кенни убьёт за Карен любого — принцип, который существует для него очень давно. На улице пусто, хотя это одна из центральных дорог Южного парка. Тут становится довольно одиноко, когда люди прячутся по своим домам. Кенни думает, что может лечь на дорогу, и ни одна машина не проедет, чтобы сбить его. Кенни сворачивает в переулки и вскоре оказывается у дома. В окнах горит свет, и он незаметно выдыхает, расслабляясь. Дома холодно и немного пыльно. Он не снимает ботинки и идет через гостиную в свою комнату. На выходе мать застаёт его в коридоре. —Кенни. Ты довольно поздно. —Так получилось. —Ха, — фыркает она. —Ладно. Сегодня можешь поесть спагетти. Кенни осознаёт, что мать знает о другой еде. Она ничего не говорит. —И нам могут отключить свет. Ты знаешь этих ублюдских коммунальщиков, — она раздраженно махает рукой. —Они продолжают присылать письма о неуплате, когда я уже сказала, что мы погасим долг в скором времени. Раздражает. Кенни знает, к чему она клонит. —Они всё твердят и твердят. Понимаешь, Кенни? Я надеюсь, что ты поделишься с матерью, чтобы она заплатила за свет? — её голос притворно слащавый. Она стоит и сверлит его взглядом. Кенни не двигается, деньги в кармане парки ощущаются налитым свинцом. —Кенни. Он ненавидит это. Кенни лезет в карман и достаёт купюры. Мать забирает их и собирается уходить. По её взгляду он понимает — она знает об оставшихся деньгах. Кенни уходит в комнату. Карен радостно обнимает его и сразу начинает рассказывать о своем дне в школе. Он внимательно слушает и отвечает на все её вопросы. —Братик. —Да, малышка? —Ты выглядишь таким усталым, — она опускает взгляд в пол. —Я волнуюсь за тебя. Оу. —Хэй, — Кенни гладит её по голове. —Со мной всё хорошо. Просто… Много дел, о которых я беспокоюсь. Всё в порядке. —В последний раз, когда ты так говорил, то сильно заболел. Я не хочу… чтобы это повторилось. Кенни помнит тот день. Кажется, двухсторонняя пневмония, истощение и… Смерть. Хорошо, что для Карен всё закончилось по-другому. —Не волнуйся, хорошо? Я стараюсь одеваться теплее. И… В конце недели я хотел поискать нам более плотную одежду, да и здесь становится холоднее, — он улыбается ей самой подбадривающей улыбкой, на которую способен. —Хорошо, я бы пошла с тобой! —Хах, малышка, думаю это можно устроить. А сейчас, извини, но я хочу лечь спать, ладно? —Да! Я буду тихо играть. Кенни снова треплет её волосы и подходит к постели. Он снимает берцы и меняет футболку. Парку он складывает рядом, потому что Карен может замёрзнуть в особенно холодные ночи. Кенни в последний раз оглядывается на сестру и заворачивается в одеяло.

***

В следующий раз он встречает Баттерса там же. Он сидит на трибунах с неизменно задумчивым и меланхоличным видом, наблюдая за чужой тренировкой. Кенни мнется несколько секунд и решает присоединиться к нему. Сегодня он пришёл понаблюдать за чирлидершами, Бебе обещала отвернуть ему голову, если он снова пропустит их тренировку. —Хей? Копна светлых волос поворачивается к нему. —О, Кенни! Привет, — на лице Баттерса сразу образуется улыбка, словно не он секунду назад сидел, сильно нахмурившись. —Привет, — он садится рядом. —Удивительно, как часто я стал видеть тебя. И ты уж извини, я не хочу навязываться или типа того… Баттерс пару раз моргает. —Ну, знаешь, — продолжает Кенни. — Мы не общались довольно долго, и тут вдруг я резко начинаю с тобой разговаривать и… —О боже, Кенни. Всё в порядке! — Баттерс машет рукой. —Я рад, что ты снова разговариваешь со мной. Есть что-то грустое в его словах, что-то мутное и вязкое. Кенни отмахивается от этого чувства. —Ты сегодня занимаешься? — спрашивает Кенни и закидывает ноги на пластиковый стул впереди. —Я? О… — он отворачивается. —Не то чтобы. Кенни заглядывает в его лицо, мимолетом снова подмечая светлый глаз пересечённый шрамом. —Тогда, что ты тут делаешь? Я, знаешь ли, пообещал Бебе в начале года ходить на все их тренировки. И вот я здесь, — он обводит рукой весь стадион. —Хм, вы друзья? —Кто? Я и Бебе? —Да… — светлые волосы Баттерса падают ему на глаза, когда он взлохмачивает локоны на затылке. —Хах, — Кенни переводит взгляд на кувыркающихся девушек. —Можно сказать и так. Мы давно общаемся, да и она помогала мне с кое-чем. А история с тренировками… Ну, Бебе сказала, что девчонки любят, когда я прихожу и кричу им самые тупые кричалки в мире. Ещё она общается с Венди и остальными, поэтому так получилось. Она хорошая. Когда спалила меня, ха, с сигаретой за школой, то не побежала орать об этом половине администрации… —Ты… Куришь? — Баттерс выглядел озадаченным. —Когда мир чертовски заёбывает. Баттерс пару секунд смотрит на него и неопределенно хмыкает. —А что? Хочешь научиться? — ухмыляется Кенни. —А?... — его щеки за секунду розовеют. —Нет! Нет… Боже, я не это имел ввиду. Родители бы убили меня… Кенни думает, что он забавный, когда смущается. —Ты до сих пор живешь в том доме? —Мм, да, — Баттерс упирается подбородком в колено и слегка поворачивается в бок, потому что солнце начинает слепить ему глаза. —Мама поругалась с отцом, когда он захотел переехать, чтобы… Чтобы начать жить заново. Она сказала, что у нас нет таких средств, и мы останемся здесь. Была довольно сильная ссора, и меня закрыли дома на неделю… Баттерс замолкает, неосознанно поправляя рукава своего свитера. Он сидит так несколько секунд, а потом внезапно вздрагивает и начинает махать рукой. —Ох! Я не хотел так углубляться, извини! Кенни коротко смеется и хлопает его по плечу. —Эй, всё нормально, расслабься, — Баттерс не уклоняется, но на его лице проскальзывает что-то неясное. —Ах, иногда я слишком увлекаюсь… —Я думаю, что делиться таким нормально, даже если это твои странные родители… —Хах, да, родители… Кенни не дает покоя непонятное чувство. Он помнил, что у Баттерса немного своеобразная семья. В младших классах он часто слышал, как они запирали того дома чуть ли не каждую неделю. Однако после того как их расформировали, Кенни постепенно забыл о таких случаях. Он видел Баттерса редко и так далеко в толпе, что в итоге перестал выделять его среди кучи других школьников. Тогда появилось куча проблем, с которыми Кенни разбирается до сих пор и, наверняка, никогда от них не избавится. —Слушай, — решает сказать он. —А твои… —Эй! Они оба синхронно поворачиваются на громкий голос рядом. —Да-да, Маккормик, я тебе. Бебе стоит внизу лестницы, в её руках яркие помпоны, а в волосах — разноцветные ленты. Она поднимается на несколько ступенек, встряхивая руками. —Что-то я не слышу оваций, — грозно говорит она. —Эй, Беб, извини, — Кенни поднимает руки в защитном жесте. —Просто у меня очень хороший собеседник. Баттерс ерзает рядом и тоже выглядит смущённым. Девушка фыркает и в следующую секунду бросает Кенни в лицо помпоном, от которого он не успевает уклониться. —Ау! —Придурок. Тебе повезло, что Венди болеет, она бы запихнула эту штуку тебе глубоко в глотку, — резюмирует Бебе и складывает руки на груди. —Хм, а если я скажу, что сегодня ты выглядишь сногсшибательно? — хмыкает Кенни, потирая лоб. В ответ он получает скептически приподнятую бровь. —Ты не выносим, знаешь ли. —О да, мне такое часто говорят. Баттерс рядом хихикает, а Бебе притворно закатывает глаза. —Кстати, — она переводит взгляд левее. —Ты стал тут чаще появляться, а ещё я не знала, что ты общаешься с Кенни. —Эм, мне просто нравится наблюдать за тренировками! А с Кенни мы случайно столкнулись в коридоре. —Хм, я правда редко вижу тебя из-за нашего расписания. Думала, что ты переехал. —Так получается… Я в основном учусь на 3 этаже. —Ладно-ладно, была рада тебя видеть, — она мило улыбается ему и спускается обратно. Кенни замахивается и бросает яркий помпон, который Бебе с легкостью ловит. —Не расслабляйся, Маккормик. И она уходит. —Вы точно друзья?... — неуверенно спрашивает Баттерс, пока Кенни закидывает руку за спинку его стула. —О, поверь, она обожает меня.

***

Они сидят вместе до конца тренировки и болтают. Иногда Кенни кричит девушкам нелепые фразы, на которые они громко хихикают, а Бебе корчит забавные рожицы. —Знаешь, Кенни, — начинает Баттерс, устроившись удобнее на стуле. —Наверное прозвучит странно, но… Я всегда хотел увлекаться чем-то подвижным. Чтобы… Чувствовать себя свободнее, делать то, что мне нравится. Я прихожу сюда, ощущая себя немного ближе к своей мечте. Кенни завороженно смотрит на чужой красивый профиль освещаемый солнцем, его глаза поблескивают красивым голубым, а волосы сквозь лучи напоминают копию солнца. Он вспоминает, как спрашивал Баттерса о причинах его прибывания на стадионе, и вот он, доверяя ему, выкладывает ответ. «Красиво, — всё, о чем Кенни может думать сейчас» —И… я бы хотел иметь возможность быть там… —Там? Это… — он прослеживает взгляд Баттерса и… наконец понимает. —Чирлидинг? Парень немного съеживается, когда он произносит эти слова. —Угу. —Тогда почему бы тебе не вступить в команду? — спрашивает Кенни, думая, что такой спорт идеально бы подошёл ему. Баттерс поворачивается к нему и улыбается. Немного надломленно. —Не думаю, что мои родители будут в восторге. Ну, как и другие люди… —Но… Ты же хочешь, верно? — Баттерс кивает. —Эй, желания вполне достаточно. Твоя мечта не должна оставаться в стороне из-за таких факторов. И знаешь, я думаю, у тебя бы получилось. Кенни наблюдает, как расширяются разноцветные глаза, как они бегают по лицу Кенни, словно ищут подвох. Он видит, что Баттерс сжимает сиденье до побелевших пальцев рук. —Я… —Всё получится, окей? — он подмигивает и улыбается так искренне, насколько может. Лицо напротив начинает сиять, будто солнце пробирается в само нутро Баттерса, освещая его изнутри. —Спасибо, Кенни! Правда… Ты первый, кто сказал мне что-то подобное. —Без проблем. —Мне понравилось сидеть с тобой, но занятие кажется скоро закончится… Кенни смотрит на циферблат на одной из колонн, и понимает, что ему нужно бежать. Сегодня Карен оставалась на вечерние занятия, поэтому он выкроил несколько часов, чтобы поискать работу. —Ты прав. Тогда я пойду. До встречи! Он машет и убегает, сохраняя чужую улыбку в своём сердце.