Approaching Thorns

Баттерс больше не появляется на стадионе. ​Кенни по-прежнему приходил туда на тренировки Бебе, но теперь большую часть времени просто скучал, закинув ноги на спинку переднего сиденья. Раньше, когда они болтали, время пролетало незаметно. Теперь же Кенни вообще не понимал, как жил до этого. Всего за несколько встреч он словно подсел на ту глупую, чистую радость, которую испытывал только рядом с блондином. Вдобавок Баттерс перестал мелькать в толпе, а расспрашивать других было бы странно. Заболеть, конечно, может каждый, утешал он себя. Но из-за дурацкого неведения Кенни теперь приходилось коротать часы на трибунах, тупо уставившись в экран телефона. Да и работы становилось всё меньше. Однажды Кенни пришел на своё излюбленное место, где раньше таскал огромные ящики, но вместо привычной суеты застал лишь голый пустырь и наглухо закрытую дверь гаража. Он обошел здание кругом и в конце концов решился постучать в тяжелую железную дверь с торца. Через несколько секунд та открылась, и на пороге показался мужчина. Кенни сразу узнал в нём своего прежнего «работодателя». —А?.. Ах, это ты, — мужик потирает свою голову, выглядывая из проёма. —Шёл бы ты отсюда. Кенни с недоумением поднимает взгляд на мужчину. Тот оглядывается по сторонам и начинает шептать. —Заявились ко мне, всё. Лавочка прикрыта, парень. Иди-иди, давай. И закрывает перед его лицом дверь. Так Кенни и теряет свой основной заработок. После этого он побрёл домой, зная, что не сможет порадовать Карен хорошей едой. У него оставалось несколько долларов, которые он хранил на крайний случай, и Кенни точно знал, что потратит их не на себя. Он и правда давно научился не обращать внимания на голод и усталость. Но сестра всегда сильно беспокоилась, когда замечала его уязвимость. Кенни успокаивал её, и они, как обычно, делили одни спагетти на двоих. В этот раз он застаёт Карен за рисованием. Она сидит на кровати и держит один из карандашей. —Что делаешь, малышка? — он усаживается рядом и треплет её волосы. —Хе-хе, рисую тебя, — она поворачивает лист, и Кенни узнаёт себя в окружении цветов. — Это ты в цветочном поле! Он смотрит на рисунок. Композиция напоминает ему то, что он часто видит после смерти. Холодок пробигает вдоль его позвоночника. —Кенни?... Карен трясет Кенни за плечо, заставляя повернуться в её сторону. —Эй! Ты выглядишь бледным... О, нет! Ты опять заболеваешь? Когда слова сестры доходят до него, он мотает головой и старается улыбнуться. —Извини... Я просто устал. —Точно?— спрашивает она с грозным видом. —Да, я... Хотел достать нам еды и... Прости, что не получилось. Карен сверлит его взглядом, а после резко щёлкает по лбу, отчего он откидывается назад на постели. —Ты! Глупый! Кенни моргает. —Ты и так носишься туда-сюда! Хватит винить себя и лучше отдохни, — сердится она. —И у меня кое-что есть... Кенни наблюдает, как Карен слезает со своей кровати и лезет под неё рукой. Спустя пару секунд она сияет в лице и вытаскивает... Пачку кукурузных палочек. —А?... —Хм, это мой прикосновенный-неприкосновенный запас! Ты был слишком грустным, так что сейчас мы это исправим. Она забирается обратно, укутывается в одеяло и разрывает пачку. Кенни всё ещё тупит и приподнимается только потому, что Карен дёргает его за ногу. Она смеётся и протягивает пакет. —Держи, братик. Они вместе съели пачку кукурузных палочек, и Кенни впервые за день наконец-то расслабился. Неделя выжала из него все силы: погода испортилась, в школе завалили тупыми заданиями, а теперь он и вовсе остался без работы. ​Завтра, пока Карен будет на вечерних занятиях, ему снова придётся бродить по городу в поисках новой работы. А ещё Стэн звал всех на вечер настольных игр. Кенни очень хотел туда успеть. Хотя бы ради того, чтобы ненадолго забыть обо всех проблемах. И говоря о друзьях... Кенни придётся попросить Кайла помочь ему со стиркой. Вода в реке становилась всё холоднее, он практически не чувствовал пальцев, когда полоскал очередную футболку или штаны. Кенни не привыкать, но Карен очень не хотела видеть его больным. Да и Кайл никогда не отказывал — напротив, он сам настаивал, чтобы Кенни пользовался их подвалом, где стояли стиральная машинка и сушилка. Ему часто бывало неловко, однако никто из семьи Кайла никогда не препятствовал, и Кенни всегда были рады. —Кстати... — Карен откладывает упаковку подальше. —Мама просила... Эм, оставить деньги на столе. А потом ушла. Отца я не видела. ​— Не волнуйся, сейчас мы можем посидеть в тишине, — он ободряюще улыбнулся сестре. ​Она никогда не задавала ему слишком много вопросов, она просто... знала, что он рядом, чтобы защитить её. И Кенни, чёрт возьми, сделает всё ради этого. —Мне здесь нравится больше. На улице уже холодно. Хорошо, что я не пошла со всеми, — говорит Карен, смотря в плохо изолированное окно. —Всеми? —А. У нас экскурсия сегодня... Но, — она замолкает, чтобы продолжить тише. —Я сказала учителю, что не могу сдать денег на поездку... —Эй-эй-эй, погоди. Я же говорил тебе —подобное не проблема. Я всегда найду деньги для твоего обучения. Карен молчит и смотрит на свои ноги по одеялом. —Но... Лучше их сохранить для лучшего... —Солнышко, — говорит Кенни, подсаживаясь к ней. —Твое обучение важнее. Ты получишь нужное образование и сможешь уехать. Ты сможешь реализовать себя. Понимаешь? Я верю в тебя, ты же знаешь. Кенни гладит её по волосами и распутывает непослушные пряди. Они долго лежат в одной кровати, пока он рассказывает Карен истории, а она смеется-смеется-смеется...

***

ПОДНИМАЙСЯ. ПОДНИМАЙСЯ. ПОДНИМАЙСЯ. Руки не слушались. С каждой секундой он ощущал, как тело немеет, как жгучая боль перемешивается с бессознательным состоянием. Было больно. ПОДНИМАЙСЯ. Он пытался заставить себя встать и идти. Ему нужно идти. Ему нужно защитить сестру, ему нужно выполнить свои обещания... Он чувствовал, что его щека упирается в маленькие камешки асфальта, которые постепенно становились мокрыми от его крови. Парка наверняка промокла насквозь, как и новые штаны. Но что ещё больше пугало... С каждой секундой он переставал ощущать свои сломанные кости, он переставал чувствовать боль. Сколько бы раз смерть не достигала его, Кенни никогда не мог привыкнуть к чему-то подобному. Каждый блядский раз это больно, до безумия. За последние недели Кенни ослабил бдительность. Он носился туда-сюда, совершенно не обращая внимания на угрозы. Теперь он чувствует, как ребра впиваются в плоть, как пальцы скребут твёрдый асфальт, а под ногти забиваются крошки асфальта и кровь. Перед глазами Кенни видит цветные пятна. Боль то уходит, то приходит с новой силой... ПОДНИМАЙСЯ. НУ ЖЕ. Что-то липкое стекает по горлу, в глазах плещется белая пелена. Кенни замирает.

***

Он резко просыпается, словно от сильного толчка. Кенни часто и хрипло дышит, дикими глазами оглядываясь по сторонам. Сердце бешено колотится, а по вискам стекает холодный пот. Он отчаянно пытается сообразить, что случилось, но обрывки воспоминаний путаются и ускользают, оставляя после себя только липкий страх. Его комната, кровать, пустая кровать Карен, окно... Он глубоко вдыхает и выдыхает, ведь в подобных случаях нужно сохранять правильный ритм дыхания. Кенни делал так тысячу раз, всегда просыпаясь в своей постели. Он до сих пор не привык. ​Чёрт возьми, каждый раз попадать в неизвестность страшно... Кенни всегда страшно. Потому что он точно не знает, что произошло, пока его не было. Никто ничего не помнил и не знал, всё стиралось без следа. Кроме его памяти. Кенни помнит. Помнит, неся на плечах своё проклятие. Он аккуратно встаёт с постели и смотрит на свои руки, пытаясь восстановить равновесие. Кенни прислушивается к звукам — вокруг, кажется, никого. Карен нет рядом, и её отсутствие поднимает внутри сильную тревогу. Кенни ненавидит такие дни. ​Он бредёт в ванную и долго приводит себя в порядок. Волосы отросли уже настолько, что неприятно щекочут шею. Кенни тянет за блондинистую прядь, лениво подумывая о стрижке. Впрочем, такая причёска ему даже идёт. Бебе наверняка прочитала бы ему лекцию о трендах, но Кенни и мода? Смешно. И всё же он в курсе, что нравится людям. Девчонки то и дело засматриваются на него в школьных коридорах или в супермаркете или пытаются выпросить номер. Кенни лишь мягко улыбается и вежливо отказывает. Даже если одна из них и позвонила, ничего бы не случилось — телефон Кенни слишком часто бывает мёртв. Он поправляет парку перед зеркалом, смотрит на себя и улыбается. Немного искусственно и натянуто. Он несколько раз тренируется, прежде чем выйти из ванной и направиться в школу.

***

Кенни опаздывает. Такое случалось часто, поэтому он не беспокоится о проблемах. Кенни забегает в двери, перепрыгивает через турникет и направляется к шкафчику. Там он берёт пару учебников и листов для заметок. Хорошо, что он смог узнать своё расписание из телефона, потому что его провалы в памяти иногда доставляют слишком много неудобств. Коридоры абсолютно пусты. Он заворачивает за угол и не успевает пройти пару шагов, как дверь кабинета директора распахивается прямо перед ним. Кенни видит её светло-желтоватые волосы и костюм, она поднимает взгляд и мгновенно хмурится. —Маккормик. Почему ты не на занятии? —Так получилось, — пожимает он плечами. —Слушай, у тебя много пропусков. Я видела табели сегодня утром. —Мы с вами разговаривали об этом, —Кенни не понимает, почему она начала такой разговор. Они прояснили ситуацию ещё давно, так что же изменилось? —Да, я знаю, — выдыхает она. —Сейчас все поменялось, Кенни. Увы, но... Есть люди выше меня. Мы отправляем им отчеты. Твой рейтинг довольно низкий, и тебе придется что-то сделать. —Но я... —Кенни, — прерывает она и подходит чуть ближе. —Учёба важна. Если ты будешь уделять ей много времени, то в будущем покоришь весь мир. Это твой фундамент. Он никогда не выберется отсюда. Директриса уходит, оставив после себя шлейф отвратительных цветочных духов. Кенни заходит в класс. Учитель говорит об опоздании и быстро продолжает урок. Время тянется медленно. Он рисует на полях узоры и странные абстракции, пока звонок об окончании занятия не выводит его из транса. Весь день проходит как в тумане. Кенни бродит по школе, разговаривает с девчонками-чирлидершами, крадёт на обеде сэндвич Кайла и пьёт химозный виноградный сок из автомата. Скука заводит его на пожарную лестницу, где находиться строго запрещено. Кенни, разумеется, плюёт на правила. Он устраивается прямо на подоконнике и лениво наблюдает сверху за людьми на площадке. Спустя пару минут рука привычно тянется в карман парки, нащупывая пачку сигарет с карамельной отдушкой и зажигалку, на которой давным-давно было выцарапано «Картман сосёт» и будничное «Fuck world» курсивом. Кенни спрыгивает с подоконника и решает спуститься вниз, чтобы спокойно покурить, не беспокоясь об учителях. После случая с Бебе он стал искать более укромные и тихие места. Не хотелось бы портить репутацию Карен своими выходками. ​Кенни успешно перепрыгивает через несколько ступеней разом, быстро спускаясь к площадке между первым и вторым этажом. Забившись в самый угол, он уже готовится чиркнуть зажигалкой, но замирает от странных звуков. Отдалённые голоса, смех и шорохи... Кенни раздражённо выдыхает. Ему испортили такой хороший перерыв, он, чёрт возьми, нуждался в этой сигарете как никогда. Теперь он хочет свернуть кому-то ше- Кенни замирает. В общем ворохе звуков он вдруг различает глухой всхлип и тихий, едва слышный голос. Звук повторяется снова и снова, и каждый раз после него неизвестные парни отвратительно ржут, выплевывая вместе со смехом грязные оскорбления. Кенни резко разворачивается и направляется к источнику звука. Он почти бесшумно преодолевает оставшийся пролёт и у самого низа замирает, успевая чётко уловить обрывки чужого диалога... —... На девчонку! —Меня блевать тянет. Он сворачивает на последние ступени. За считанные секунды Кенни пытается оценить обстановку — мир вокруг плывёт и кружится, окончательно теряя устойчивость. Впереди стоят трое парней: они почти вжались в угол, намертво перекрывая единственный выход. И там, у их ног, прямо на грязном полу, Кенни замечает светлые, с золотистым отливом волосы, оверсайз-свитер и потёртые белые кеды… Баттерс. Он слетает с пролёта, на что трое парней оборачиваются. —Вы какого хрена делаете?! — со злостью выпаливает Кенни, останавливаясь перед ними. Самый высокий из компашки быстро осматривает его, и недоумение мгновенно сменяется раздражением. —А ты кто такой? —Хей, кажется, я его где-то видел, — говорит парень слева. Кенни напрягается. Эти противные взгляды... Он хочет размазать их кровь по холодному кафелю. —А! — восклицает левый. —Ты же Кенни Маккормик? Верно? —Чё, он? — говорит высокий и усмехается. —Серьёзно? Про тебя много слухов ходит. —Завались, — шипит он. —Говорят, круто сосёшь. Твое звание шлюхи все же оправдано, — смеется парень. —На полу кабинки туалета удобно стоять? Не поделишься опытом? Кенни сжимает кулаки. Он знает о слухах. Все знают. Ему абсолютно плевать. До тех пор, пока люди не начинали тыкать его носом, Кенни было похуй, где он и что он делал по мнению общества. —Я же сказал. Завали ебало. —Ты смешной. У вас какой-то кружок, — парень махает рукой назад, где сидит Баттерс. —Твой дружок выглядит глупо. И, видимо, вместе с тобой шляется по туалетам, потому что выглядит как девка... Кенни позволяет ярости вырваться наружу. Одним движением он выхватывает из рукава складной нож. Везение на его стороне: парень посередине даже не успевает среагировать. Кенни с размаху бьёт его по лицу рукоятью. Этого хватает, чтобы ублюдок потерял ориентацию в пространстве, но секундной заминки достаточно и его дружкам, чтобы включиться в бой. Кенни резко скользит назад, уходя от выпада, и подсекает колено второго. Тот всё же умудряется вскользь задеть его предплечье, и Кенни болезненно шипит сквозь зубы. ​—Ах ты уёбок! — орёт третий, замахиваясь для удара. ​Кенни резко отскакивает и наотмашь бьёт его по щеке. К сожелению, самый высокий парень уже приходит в себя и налетает на него сбоку. Кенни чудом уклоняется и с размаху всаживает рукоять ножа второму в рёбра. Этот манёвр обходится Кенни слишком дорого. Старший попадает ему по челюсти, Кенни начинает чувствовать привкус крови во рту. Он бешено мотает головой, потому что не может позволить себе отвлечься. Кенни снова уклоняется от выпадов, легко перепрыгивая через стонущего на полу придурка. Оказавшись на безопасном расстоянии, он выигрывает пару секунд и позволяет себе язвительно выкрикнуть пару слов. —Я не побоюсь вставить нож в бедро кому-то из вас, — проговаривает он, щелчком выдвигая лезвие. —Мне терять нечего. Он старается двигаться как можно быстрее. Кровь из разбитой губы капает прямо на парку, но Кенни игнорирует её, снова делая резкий шаг вперед. И тут удача отворачивается от него. Один из парней резко приседает и бьёт его в незащищённые рёбра. Кенни глухо кашляет и на мгновение полностью теряется в пространстве. Бывало и хуже. Бывало и хуже. Сквозь резкую боль Кенни со всей силы впечатывает кулак в нос самому высокому парню, тут же разворачивается и использует нож как кастет против последнего. Всё происходит быстро. Кенни остается стоять на ногах. Он, блять, запыхался и устал, однако он дал ублюдкам то, чего они заслуживали. —Своей матери не забудь пожаловаться, герой, — Кенни пинает старшего в рёбра. Кровь вновь падает на парку, и он с раздражением вытирает её рукавом. Придется снова занять стиральную машину Кайла. ​— Кенни?... ​Звук собственного имени заставляет его отмереть. ​В углу сидит Баттерс. На его длинном свитере расплываются уродливые красные пятна. Его руки и костяшки покраснели в некоторых местах, словно те парни тащили его за запястья. Пыль с пола была на его штанах и кедах, а волосы торчали с одной стороны. —Блять, — выдыхает Кенни и шагает к Баттерсу. —Боже, Кенни... Ты... Ты как? — его голубые глаза широко раскрыты, он осматривает Кенни с ног до головы. —У тебя кровь! И те парни ударили тебя по... —Неважно. Он садится на корточки перед светловолосым парнем. Тот замирает, выглядя потерянным. —Скажи мне, где они тебя ударили? —Они... —Баттерс опускает взгляд в пол. —У меня болит правый бок, но это не страшно... —Что-то еще? — продолжает Кенни. —Руки... Кое-где. Дальше разговор не продолжается. Кенни молча достает из кармана чистый платок и плавным, не резким движением вытирает новую каплю крови с подбородка Баттерса. —Держи, — он протягивает платок. —Прижми к носу, но не закидывай голову назад. Баттерс подчиняется. —Мы пойдём к медсестре. Ты сможешь идти? Голубые глаза напротив сужаются от потока страха. Баттерс сглатывает и шарит по полу в поиске опоры. —Я... я не... Мне нельзя к медсестре. Она сообщит о драке моим родителям. —Я не могу тебя оставить вот так, — Кенни помогает ему подняться и проглатывает боль, когда приходится выпрямиться полностью. —И тебе же 18. Ты отвечаешь сам за себя. Они перешагивают через придурков на полу и выходят на лестницу. —У тебя будут проблемы из-за меня, — еле слышно шепчет Баттерс. Кенни позволяет себе легко обхватить чужую талию и положить руку Баттерса себе на плечо. —Не волнуйся, — он чувствует изгиб его рёбер под кончиками пальцев. —Какая-то драка не может сделать хуже моему табелю. Да и плевать. —Но директриса... —Ей нужны рейтинги и деньги, — поясняет Кенни, когда они аккуратно поднимаются по ступенькам. —Однако иногда она притворяется заботливой и твердит, что ей важно будущее каждого ученика. Это раздражает. Два пролёта даются им тяжело. Огромное везение, что нужный кабинет находился совсем недалеко от пожарной лестницы. Кенни доводит Баттерса до двери и настойчиво стучит, мысленно молясь, чтобы медсестра оказалась на месте. Высокая женщина со светлыми волосами открывает дверь, и за пару секунд её лицо из нейтрального меняется на испуганное. —Ох, мальчики! Заходите скорее, — говорит она, распахивая дверь, чтобы они вместились в проём. —Располагайтесь на кушетке. Кенни бережно провожает Баттерса к белой плоской кушетке в углу кабинета. Вокруг пахнет антисептиками. Всё остальное пространство занимают застеклённые шкафы с препаратами и склянками, широкий стол с компьютером и стопками папок, медицинские весы и старый ростомер. —Расскажите мне, что случилось, пока я готовлю марли. Мне важно знать о всех ваших травмах! —Это была драка, — говорит Кенни, облокачиваясь на стену. —Сначала проверьте его. А я в относительном порядке. Женщина быстро вытирает кровь, выбрасывает платок Кенни и прикладывает холодный компресс к носу Баттерса. —Тебе придется посидеть так немного, хорошо? —Мгм... — мычит он и прикрывает глаза. —Мне нужно сходить на склад, поэтому, мальчики, оставайтесь тут. Они кивают, и женщина выбегает из кабинета. Кенни продолжает стоять у стены, и боль в рёбрах снова даёт о себе знать. Он оглядывается, делает пару шагов и усаживается прямо на широкий деревянный стол. Баттерс приоткрывает глаза от звука и замирает в удивлении. —Кенн.. — компрес забавно заглушает его голос. —Не думаю, что можно сидеть на столе. —Она не узнает, — усмехается он, а потом достаёт сигарету из кармана, зажимает её зубами и щелкает старой зажигалкой. Сладкий дым глубоко проникает в лёгкие, и Кенни наконец расслабляется, блаженно впитывая знакомый приторно-карамельный аромат. Какое же облегчение... Он мечтал об этой затяжке с самого дерьмового утра. Кенни словно пребывает в трансе. Ему плевать на чужой стол и стерильный кабинет, плевать, что вместе со сладкой карамелью он отчётливо ощущает приторный привкус крови. Через пару мгновений Кенни возвращается в реальность. Прямо перед ним сидит Баттерс и смотрит на него, широко распахнув свои голубые глаза. —Это будет нашим секретом, — смеется Кенни, выдыхая дым. —Я... —Не беспокойся. Тебя не наругают. Сигарета быстро заканчивается. Кенни слезает со стола, приоткрывает окно и выбрасывает бычок на улицу. —Тебе лучше? —М, кровь перестала идти, — бормочет Баттерс. Медсестра прибегает с новым запасом бинтов. Она слишком обеспокоена, чтобы обращать внимания на лёгкий запах дыма. Медсестра аккуратно осматривает Баттерса, обрабатывая мазью видимые ссадины на лице и руках. Но стоит ей ровным, будничным тоном произнести: «Снимай свитер, нужно проверить рёбра», как Баттерс резко съёживается. Он втягивает голову в плечи и тихо, сбивчиво бормочет, что всё в порядке и он справится так. Женщина на секунду замирает, и её взгляд мгновенно меняется. Она расценивает отказ по-своему. В её глазах мелькает тяжёлое, липкое подозрение. ​— Кенни, да? Можешь подождать снаружи? ​Он хлопает дверью и остаётся ждать в пустом коридоре. Наваливается усталость. На работу сегодня выйти точно не получится, ему остаётся просто вовремя забрать Карен из школы. Кенни достаёт телефон: нужно как-то дозвониться до родственников, которые согласились бы взять сестру на выходные. Пока проклятая проблема с работой заставляет его сутками носиться по всему городу, Карен не должна оставаться одна. Резкий стук отвлекает его от мыслей. Кенни толкает дверь и возвращается в кабинет. Баттерс сидит там же, его лицо кажется бледнее, а поза более закрытой. Медсестра молча переключается на Кенни, она обрабатывает рану на губе и густо мажет синяк на скуле. Когда женщина тянется, чтобы осмотреть его рёбра, Кенни резко перехватывает её руку. ​— Я в порядке. Мне нужно идти. ​Она хмурится, но правда отпускает их без скандалов и велит быть осторожными по дороге домой. Коридоры пусты. Они вышли по середине урока. Будь сейчас перемена, их побитые лица привлекли бы куда больше внимания. На первом этаже тоже никого. Кенни быстро забирает свои вещи и оглядывается на Баттерса. Тот выглядит обеспокоенным; Кенни замечает, как дрожат его руки, когда он берёт свои книги и рюкзак. —Хей, — обращается к нему Кенни. —Ты в норме? —А? А, да! — Баттерс улыбается. Его руки продолжают дрожать. —Хочу сказать тебе спасибо, Кен. Мне жаль, что ты пострадал... —Бывало и хуже, — отмахивается он. —Пойдем отсюда. Они наконец выходят на свежий воздух. Обычно Кенни возвращается домой пешком вместе с Карен: она обожает рассматривать всё вокруг, а он искренне рад подарить ей редкие тёплые воспоминания о детстве. Но сейчас до конца её занятий ещё уйма времени. Впереди пара совершенно пустых часов, которые Кенни нужно как-то убить, прежде чем он сможет забрать сестру. ​— Ты сейчас домой? ​Баттерс крепче обхватывает книги руками и отводит взгляд. Его нос забавно морщится один раз, как у котёнка. Кенни невольно следит за каждым его движением. —Да, мне... нужно доделать задания и сделать уборку. Иначе отец будет недоволен, — он поправляет свои золотистые волосы рукой. —Ладно, я пойду с тобой. Мне нужно скоротать время до конца занятий Карен. Кенни невольно возвращается мыслями к странным родителям Баттерса и его пугающим словам. Честно говоря, начальную школу он помнит смутно. С каждой новой смертью память словно истончается, безвозвратно теряя мелкие детали. Он точно знает, что много лет назад Баттерс учился с ним в одном классе. Но тогда его семья не казалась Кенни такой жуткой. Или, может быть, Баттерс просто молчал? Ведь вряд ли кто-то вообще обратил бы внимание. Они бредут по улочкам Южного парка, болтая о незначительных вещах. Баттерс заметно расслабляется, несмотря на травмы, и улыбается Кенни, когда тот говорит забавные вещи. —Картман правда перестал тебя доставать? —Что ж... Когда мы были детьми, я считал его другом. — с грустью говорит Баттерс. —Я был слишком наивным? Не знаю. —Не переживай так сильно. Этот мудак умеет хорошо манипулировать. Кайл посылает его нахуй каждый день, как и Стэн, потому что он до сих пор предлагает им свои сомнительные планы, — Кенни с раздражением машет рукой в воздухе. —Хм, а что насчёт тебя? —Я? — он ухмыляется. —Картман подходит ко мне, только когда Кайл и Стэн начинают его игнорировать. Он говорит, что я слишком «бедный» для него, и он не хочет со мной работать, ведь боится подхватить какую-то заразу. —Ох, — глаза Баттерса начинают искриться сочувствием. —Он полный идиот, если говорит так... Кенни поднимает бровь. —Ты так думаешь? —Конечно! С тобой всё в порядке, Кенни. Он рад это слышать. Тем временем дом Баттерса показывается недалеко впереди. Они останавливаются у газона, прямо напротив окон. —Спасибо за прогулку и беседу! Было весело, — он мягко улыбается Кенни, его волосы треплет ветер, сбрасывая ему челку на лоб. —Без проблем. Увидимся. —Да, пока! Кенни разворачивается и изо всех сил старается запомнить каждый фрагмент прогулки. Все случайные смешки, робкие улыбки, случайные жесты… Ему искренне нравится наблюдать за Баттерсом. Возможно, всё дело во времени: старшая школа успела развести их по разным сторонам. Эти перемены ему по душе, и Кенни жалеет, что в детстве так и не успел по-настоящему узнать Баттерса. Оставшиеся пару часов Кенни позволяет себе бесцельно бродить по улицам. Он лениво рассматривает вывески новых магазинов и подолгу наблюдает за чужой игрой в баскетбол на дворовой площадке.