Третий угол треугольника

Вино во втором бокале подходило к концу, и Беатрис вдруг стала мягче — не такой собранной, как в кофейне. Она смотрела на Ника из-под ресниц, и в её взгляде было что-то, от чего у него перехватило дыхание. — Уже поздно, — сказала она тихо. Ник хотел сказать, что поедет. Но вместо этого... — Может тогда всё таки останусь? — Нерешительно, неуверенно пробормотал лис. Беатрис замерла. Потом медленно кивнула. Она готовила постельное для Николоса, была томная тишина. Лису было некомфортно наблюдать за тем, как Бети старается и суетится, готовя ночлег для них двоих. В его мыслях была смесь эмоций, он хотел прекратить эту тишину любой ценой. Беатрис как будто слыша его мысли, начинает диалог. — Помнишь, в школе я ещё был гордым олененком с маленькими рожками, а сейчас. Я боюсь что общество меня не примет, как не принимают межвидовые отношения или даже общение, а у нас... Япония похоже действительно рай для животных, может мне уехать? Ник резко останавливается в своих мыслях, его хвост напрягается. — Стой. — В его глазах нет привычной насмешки, только холодная сталь. — Ты сейчас серьёзно? Уехать? Бети, послушай старого лиса. Везде дерьмо. Просто в Зверополисе это дерьмо хотя бы... признаёт твоё существование. Я понимаю страх. Правда. Но если ты сбежишь... – Смотрит ей прямо в глаза. — Они выиграют. А ты этого хочешь? Олениха остановилась. — Я просто хочу жить счастливо. — Прошептала она про себя. — Слышал о Зверолимпиаде, кто будет участвовать от зверополиса? – Беатрис старается сменить тему. Ник недоверчиво приподнимает бровь, затем фыркает, явно оценив резкую смену темы. Пожимает плечами, возвращая привычную расслабленность. — Понятия не имею. Может, эти долговязые жирафы. Или кто-то из медведей. — Делает шаг вперёд ближе к Олениха. — Так что насчёт счастья? Хочешь совет? — Не дожидаясь ответа, продолжает. — Никогда не позволяй никому решать, как тебе быть счастливой. Ни обществу, ни японским оленям, ни даже мне. Поняла? Беатрис, расслабленная красным полусладкие напитком, стала более раскрепощена и с ухмылкой ответила. — Прицепился ты к этой теме, ревнуешь трансолениху? Только ты знаешь мой секрет Увайлд. Ник покраснел под шерстью, отвернулся, но уши остались напряжёнными. — Ревную? — Фыркнул, не глядя на Бети. — Просто не люблю, когда мои... друзья — Он выделил это слово с особым нажимом. — Страдают из-за каких-то придурков с рогами. И не смейся. Серьёзно. Я ведь... Я просто хочу, чтобы ты была в порядке. И твой секрет... — вздохнул он. — в надёжных лапах. Честное лисье. Хотя это уже наверное, не очень надёжно. Ник взглянул на часы и удивлённо моргнул, явно не ожидая, что так поздно — Три... — Потёр глаза, потом снова посмотрел на циферблат. — Ох, Бети... — Ник понизил голос до шёпота, будто боясь спугнуть момент. — Джуди убьёт меня, если узнает. Но... Беатрис наконец закончила приготовление постели, Ник оглядел ложе и понял, они лягут вместе. Он шумно выдохнул, провёл лапой по своему лицу, пытаясь собраться с мыслями. — Бети... — Голос стал ниже, в нём исчезла привычная насмешливость. — Ты знаешь, что я... Я не против. — Посмотрел наконец в глаза Беатрис, и в его взгляде читалась непривычная уязвимость. — Но только спать. Потому что завтра будет тяжёлый день. И я не хочу испортить то, что между нами было в прошлом и есть сейчас. Они спешно разделись. Ник остался в одних плавках, Беатрис натянула ночнушку, похожую на лёгкий сарафан. Легли. Часы на стене показывали четыре утра, но сон не шёл. Они смотрели друг на друга. Молча. Целый час. В комнате было тихо, только дыхание, только редкие звуки ночного Зверополиса за окном, только шорох простыни, когда кто-то из них невольно двигался. Беатрис не отводила взгляд. Ник — тоже. — Ты не спишь, — прошептала она. — Не сплю, — ответил он так же тихо. — О чём ты думаешь? Ник помолчал. Потом ответил: — О том, как странно устроена жизнь. Беатрис слабо улыбнулась. — Это всё? — Нет. Ещё о том, что ты красивая. Она хотела что-то сказать, но передумала. Только придвинулась чуть ближе, не касаясь, но чувствуя тепло. Они снова замолчали. Смотрели в глаза друг другу и молчали. Где-то внизу зашумели соседи. Часы тикнули, половина пятого. — Ник, — позвала Беатрис. — Мм? — Спасибо, что остался. Он не ответил. Только накрыл её лапу своей и сжал осторожно, почти невесомо. Они уснули под утро, когда за окном начало светлеть. И даже во сне Беатрис не отпускала его лапу.