Тепло на груди

      Квартира над «Черной кошкой» встретила Нила запахом кофе, старой бумаги и Эндрю. Тот самый запах, который он помнил каждой клеткой своего тела. Запах безопасности.       Они сидели на кухне, Эндрю в своем обычном кресле, Нил на стуле напротив. Между ними на столе стояли две чашки черного кофе и пустая тарелка из-под печенья, которое Нил уничтожил за пять минут.       — Рассказывай, — сказал Эндрю. Голос был ровным, но в глазах горело нетерпение. — С самого начала. Не пропуская деталей.       Нил сделал глубокий вдох. Он готовился к этому разговору три недели: в поезде, в клинике, даже в подвале, когда между пытками ловил минуты забытья. Но теперь, когда Эндрю сидел напротив и смотрел на него своими янтарными глазами, все заготовленные слова рассыпались.       — Я родился Натаниэлем Веснински, — начал он тихо. — Мой отец, Натан Веснински, глава преступной сети на восточном побережье. Мать, Мэри Хэтфорд, из Британского преступного клана. Они враждовали, потом заключили союз, потом мать сбежала, забрав меня. Мне было десять. Он рассказывал ровно, почти без эмоций, как будто пересказывал чужую биографию. О том, как они скрывались от отца. О том, как мать учила его прятаться, врать, выживать. О том какие страны они успели посетить.       — Потом Мэри умерла, — сказал Нил. — В машине она истекла кровью после потасовки с людьми отца. А я выжил. Спрятался. И следующие несколько лет бегал один. Перебивался где придется. Иногда оставался в кошачьем обличье неделями, так проще было прятаться. Да и котов никто не замечает.       — Кроме меня, — тихо сказал Эндрю.       — Кроме тебя, — согласился Нил. — Ты меня заметил, когда я был в крови, с перебитой лапой и пулей в легком. Ты мог пройти мимо. Ты сам сказал — «не твое дело». Но ты не прошел.       Эндрю отвел взгляд. Ему было неуютно от благодарности.       — Дальше, — сказал он.       Нил рассказал о Лоле, о том, как она нашла его. О пытках. О подвале, о зажигалке, о вырванных ногтях, о плети. Он не плакал, но голос дрожал, когда он описывал, как висел на балке и ждал смерти.       — Потом пришел мой дядя, — сказал Нил. — Стюарт Хэтфорд. Он думал, что я мертв все эти годы. Отец перешел черту и Стюарт решил устроить засаду. Люди Стюарта убили Лолу и Ромео. И отца. Стюарт сам застрелил моего отца. У меня на глазах.       Эндрю сжал кружку так, что она чуть не треснула.       — А после мой дядя, глава Британского приступного клана, предложил избавиться от фамилии Веснински, чтобы я смог начать новую жизнь, с чистого листа. Я согласился, теперь меня зовут Нил Абрам Хэтфорд. Также Стюарт предлагал мне работу. Переехать к нему в Англию, чтобы он сделал из меня наследника клана, — медленно сказал Нил. — Я отказался.       — Почему?       Нил посмотрел на него. Прямо. Открыто.       — Потому что я хотел вернуться сюда. К тебе.       Тишина повисла в кухне. Эндрю не отвел взгляд, это было бы слишком похоже на бегство. Но он не знал, что сказать. Слова застревали в горле, как комья пепла.       — Расскажи об оборотнях, — сказал он, чтобы сменить тему. — Как это работает.       Нил выдохнул с облегчением или с сожалением, он и сам не понял.       — Мы рождаемся такими. Перевоплощаемся по желанию, но иногда эмоции берут верх. В кошачьем обличье мы меньше, быстрее, незаметнее. Слух, зрение, интуиция — все острее. Даже в человеческой форме мы сильнее и выносливее обычных людей. И мы регенерируем быстрее, чем люди. Но не мгновенно.       — Шрамы остаются, — заметил Эндрю, глядя на его щеку.       — Если рана слишком глубокая или нанесена особым оружием, то да. — Нил коснулся пальцами лица. — Это Лола. Нож у нее был специальный. Серебряное покрытие.       Эндрю кивнул. В его голове медленно, но верно укладывались кусочки пазла.       — Тот стикер, — сказал он. — Ты написал его в человеческой форме.       — Да. Ты спал. Я перевоплотился, написал и ушел. Если бы я остался, не смог бы уйти. Ты просил меня остаться. Ты сказал «пожалуйста». — Голос Нила дрогнул. — Никто никогда не говорил мне «пожалуйста».       Эндрю отвернулся к окну. За стеклом уже серело они проговорили почти всю ночь.       — А теперь, — сказал он, вставая, — я хочу увидеть.       — Что? — не понял Нил. — Кота. Я хочу увидеть кота. — Эндрю повернулся к нему. В глазах было что-то, похожее на мольбу, хотя он никогда бы не признал этого. — Мне нужно убедиться, что я не сплю. Что это реально. Что ты… действительно мой рыжий идиот.       Нил смотрел на него несколько секунд. Потом кивнул.       — Отвернись, — попросил он. — Перевоплощение не очень красивое зрелище.       Эндрю отвернулся. Услышал сзади звук — не хруст, не треск, скорее, как будто воздух сжался и отпустил. Похоже на тихий щелчок, который отдался в зубах.       А потом на пол спрыгнул маленький рыжий кот.       Он подошел к ногам Эндрю, сел и мяукнул. Требовательно. Как всегда.       Эндрю медленно опустился на корточки. Посмотрел в голубые глаза, точно такие же, как у парня, который сидел напротив него всю ночь. Рваное ухо. Рыжая шерсть. И взгляд умный, человеческий, полный надежды и страха.       — Рыжик, — выдохнул Эндрю.       Кот моргнул. Медленно. Кошачий поцелуй.       И Эндрю, не сдерживаясь больше, протянул руку и почесал его между ушами. Шерсть была мягкой и теплой. Кот мурлыкал. И это было реальнее всего, что случалось с Эндрю за последние три недели.       — Ты вернулся, — сказал он. Голос сел. — Ты действительно вернулся.       Кот ткнулся носом в его ладонь и лизнул запястье. Шершавый язык — такой знакомый, такой родной.       Эндрю закрыл глаза. И, кажется, впервые за много лет позволил себе выдохнуть.

***

      После перевоплощения обратно в человека Нил выглядел уставшим. Переходы отнимали много энергии, особенно после недавних пыток.       — Тебе нужно отдохнуть, — сказал Эндрю. — Кровать в спальне.       — А ты? — спросил Нил.       — Я тоже прилягу, но не хочу пока спать. — Это было полуправдой. Эндрю не спал уже третьи сутки, но признаваться в этом не собирался.       — Тогда я тоже не буду.       — Ложись, — повторил Эндрю жестче. — Ты еле стоишь на ногах. Если ты рухнешь в моей квартире, мне придется вызывать скорую и объяснять, почему на незнакомом парне следы пыток. Мне это не нужно.       Нил хотел возразить, но Эндрю уже шел в спальню, скидывая толстовку. Через минуту он лежал на своей половине кровати на спине, глядя в потолок. Нил стоял в дверях, не решаясь войти.       — Ты обещал остаться, — напомнил Эндрю, не поворачивая головы. — Ложись.       Нил осторожно лег на край кровати на максимальном расстоянии от Эндрю. Они лежали, как два незнакомца, которых случайно поселили в одном купе. Но Эндрю чувствовал его тепло через разделявшие их полметра.       — Я не знаю, как отреагирует мое тело, — сказал Эндрю в потолок. — На прикосновения другого человека во сне. Может быть, я ударю. Может быть, сбегу. Поэтому держись подальше.       — Хорошо, — тихо ответил Нил.       Они замолчали. Эндрю закрыл глаза и вдруг провалился в тяжелый сон быстрее, чем ожидал, сказались три недели бессонницы и ночной разговор.       Нил лежал на краю кровати, смотрел на профиль Эндрю при свете уличных фонарей и не мог заснуть. Он слишком боялся, что это сон. Что утром он проснется в подвале или в поезде, или на холодной земле где-нибудь на обочине.       Но дыхание Эндрю было ровным. Кровать пахла им. И это было реальнее всего на свете.

***

      Эндрю проснулся от того, что на его груди лежало что-то теплое и тяжелое.       Он не открывал глаза несколько секунд, боялся, что это сон. Что если он посмотрит, то увидит пустоту. Или, хуже того, увидит человеческое лицо слишком близко.       Но тепло было реальным. И дыхание, ровное, спокойное, было реальным.       Он открыл глаза.       На его груди, свернувшись привычным клубком, спал рыжий кот. Уши подрагивали во сне, хвост обвивал его запястье. Кот мурлыкал тихо, едва слышно.       Эндрю смотрел на него. Минуту. Две. Пять.       Потом медленно, очень медленно, поднял руку и почесал между ушами. Кот приоткрыл один глаз, голубой, сонный и снова закрыл. Мурлыканье стало громче.       — Ты невыносим, — прошептал Эндрю. — Ты знаешь это?       Кот дернул ухом. Ему было все равно. Он дальше спал.       Эндрю не стал его будить. Он лежал неподвижно и смотрел в потолок, чувствуя, как поднимается и опускается рыжая спинка. И внутри него там, где три недели была только пустота, начало разливаться что-то теплое.       Он не знал, как это назвать. Называть он не умел. Но чувствовать, да. Он умел чувствовать. Просто никогда не признавался в этом себе.

***

      Кот проспал до девяти утра.       Эндрю не двигался, боясь его разбудить. Он вообще не понимал, почему он, Эндрю Джозеф Миньярд, который никому не позволял нарушать свои границы, лежит уже пару часов с котом на груди и не жалуется.       Когда рыжий наконец проснулся, потянулся и спрыгнул на пол, Эндрю сел на кровати и сказал:       — Перевоплощайся. Мы будем завтракать.       Нил появился из-за угла через минуту в той же одежде, растрепанный, со спутанными рыжими кудрями. Глаза еще сонные, но уже голубые и живые.       — Ты не открыл кофейню, — сказал он хрипло.       — Сегодня не открываю, — ответил Эндрю, направляясь на кухню. — Повесил табличку «Закрыто по техническим причинам» еще ночью.       — Ты закрыл кофейню? — Нил выглядел ошарашенным. — Ты? Который работает триста шестьдесят пять дней в году?       — Даже у машин бывает простой, — буркнул Эндрю, доставая сковороду. — Будешь яичницу?       — С помидорами, — автоматически ответил Нил. И замер. — Ты помнишь.       — Я помню, что ты тырил помидоры из моей тарелки, — сказал Эндрю, не оборачиваясь. — Теперь у тебя будет своя тарелка. И свои помидоры.       Завтракали они в тишине. Впервые не из одной тарелки. Сидели напротив друг друга, и это было странно и правильно одновременно. Эндрю смотрел, как Нил ест — быстро, но не жадно, как человек, который знает цену еды. Как кот, который не боится, что у него отнимут.       — Спасибо, — сказал Нил, доедая.       — За что? — спросил Эндрю.       — За то, что не выгнал. За то, что поверил мне. За то, что закрыл кофейню. За то, что… — он запнулся. — За то, что позволил спать на груди.       — Это было неосознанно, — отрезал Эндрю. — Ты перевоплотился во сне.       — Я не перевоплощаюсь во сне, — тихо сказал Нил. — Я перевоплотился специально. Потому что знал, тебе будет так легче.       Эндрю посмотрел на него. Долго. Нил не отвел взгляд.       — Ты идиот, — сказал наконец Эндрю. — Сказочный идиот.       Он встал, убрал тарелки в раковину и повернулся к Нилу.       — Пойдем. Раз ты теперь будешь жить со мной, будешь помогать по работе в кофейне. Я покажу тебе кофемашину.

***

      Кофейня встретила их тишиной и запахом вчерашнего кофе.       Эндрю прошел за стойку, жестом приглашая Нила следовать за собой. Тот стоял с другой стороны и смотрел на кофемашину с таким выражением, будто перед ним был реактивный двигатель.       — Это группа, — сказал Эндрю, касаясь блестящего металла. — Профессиональная. La Marzocco Linea. Ручной рычаг.       — Я ничего в этом не понимаю, — честно признался Нил.       — Я тоже не понимал, когда начинал. Научишься.       Эндрю показал ему, как молоть зерна, как трамбовать таблетку, как контролировать температуру воды. Нил слушал внимательно, запоминал каждое движение, те же навыки выживания, только мирные.       — Теперь ты, — сказал Эндрю, отходя в сторону.       Нил подошел к кофемашине. Взял портафильтр. Насыпал молотый кофе. Трамбовал слишком сильно, Эндрю пришлось поправить его руку. Прикосновение было коротким, но Нил замер, как кролик перед удавом.       — Дыши, — сказал Эндрю, не убирая руки. — Это всего лишь кофе.       — Это не всего лишь кофе, — прошептал Нил. — Это ты.       Эндрю убрал руку. Отвернулся.       — Включи воду, — сказал он ровно.       Нил включил. Эспрессо потек в чашку, темный, ароматный, правильный.       — Пей, — Эндрю пододвинул к нему чашку.       Нил сделал глоток. Горько. Но хорошо.       — Ты научишь меня всему? — спросил он.       — Всему, — ответил Эндрю. — Если останешься надолго.       — Я останусь, — сказал Нил. — Насколько ты захочешь.       Они стояли за стойкой пустого кафе, бывший беглец и бывший одиночка, и смотрели друг на друга. Между ними была кофемашина, чашка эспрессо и тишина, которая больше не давила.       Эндрю протянул руку и коснулся рыжих кудрей, там, где у кота были уши.       — Добро пожаловать домой, Нил, — сказал он.       Нил закрыл глаза.       — Я дома, — прошептал он.       И впервые за много лет поверил в это.