Entre les lignes de notre histoire

В комнате повисла тишина. Не то чтоб кто-то сильно горел вниманием продолжить. Увидев что желающих нет Леон миролюбиво пожал плечами и взял книгу из рук Скэра. Лоу же откинулся и почти лёг, точно отдал не книгу, а, как минимум, кирпич. — глава третья.— Озвучил Кагер и принялся за текст. Вернувшись вечером из лицея, я был так вымотан, что меня хватило только на то, чтобы сходить в душ и сразу завалиться спать. В последние дни из-за учёбы не оставалось времени на полноценный сон. Я был таким уставшим, что не услышал, как к дому подъехала машина. — И кто же это пожаловал? — Люмьер прищурился поддаваясь вперёд. — Сейчас и узнаем. Леон вернулся к чтению. Ему тоже было интересно. Мои окна выходят во двор, и я узнаю о возвращении отца, брата или сестры до того, как они входят в гостиную. Поэтому, когда в дверь постучала Лора и сказала, что внизу меня ждёт мистер Вотермил, спросонья я даже не сообразил, о чём она. Отца не было дома, поэтому мистеру Вотермилу приезжать не было необходимости. Я перевернулся на другой бок и погрузился в сон. Не знаю, сколько я так спал, и спал ли вообще, прежде чем Лора снова постучала и повторила свои слова. — Кажется я уже догадываюсь о чём пойдёт речь. — Оскар, как бы невзначай, немного отодвинулся от Гедеона. Поймав на себе раздражённый взгляд Гедеона, почти насмешливый от Скэриэла и недоумевающие от остальных он просто махнул рукой. Сейчас объясняться не хотелось от слова совсем. Поднялся я как в тумане, сонно натянул попавшиеся под руку вещи – с детства не любил пижамы, поэтому спал в нижнем белье, и поначалу Скэриэл ставил меня в неловкое положение, врываясь по ночам – и спустился в гостиную. — Ты ещё и на него голово пялился?! — Нет, Гедеон не раздражительный, это полукровка бесчсий! — Скэриэл, я тебе завидую! — Не то чтоб Оливер действительно думал о друге в таком ключе, но если в принципе глянуть на Готье, то тот был красивый, и никто же не запрещал немного пофантазировать. Скэриэл на оба высказывания лишь ухмыльнулся. Готье же закатил глаза пробубнил себе под нос "извращенцы. Оба." Но вышло так что услышали все. Волна смеха была незамедлительной. Каково было моё удивление, когда я увидел Оскара. – Привет, Готье, ты спал? – Это не звучало насмешливо, скорее, он удивился, что кто-то действительно спит в семь часов вечера. – Эм… – Я неловко почесал шею и стряхнул последние крупицы сна. – Привет. Гедеон не дома и… – Знаю. Я пришёл к тебе, – перебил Оскар. Вот тут и до Гедеона дошло что задумал Оскар. Он до сих пор помнил о той злосчастной ночи, когда Готье не вернулся домой. Он не винил себя за то что ударил тогда Вотермила. Заслужил. Я посмотрел на него, как, возможно, смотрел на меня брат, когда я впервые рассказал ему о Скэриэле. Оскар рассмеялся, увидев моё озадаченное лицо. – Я проголодался, проезжал мимо и решил пригласить тебя в ресторан. – Он произнёс это так просто, как будто мы часто устраивали с ним ресторанные посиделки. Да мы даже наедине редко оставались. — Чую подвох. — констатировал Оливер. — Он там есть. — констатировал факт Готье. Наверное, моё лицо выглядело настолько изумлённым, словно он предложил мне не в ресторан сходить, а бросить лицей и рвануть с ним в Лас-Вегас. — Готи — протянул Скэриэл ехидно улыбаясь. — Нет, — отрезал Готье. — Меня Гедеон не отпустит. Упомянутый Хитклиф вскинул взгляд на брата. Серьёзно? Это единственная причина почему он не попрется в Лас-Вегас с этим полукровкой? Такими темпами он скоро разочаруется в брате. – Ну… ты мне как младший брат. – Теперь неловко стало ему. — Кхм-кхм он, младший брат тут только мне. Оскар вскинул руки. Злить Гедеона не хотелось, а то он и так сомневался останется ли в живых после прочтения этой главы. От моего взгляда он растерял весь запал. – Да ладно! Будет весело. «Ты мне как младший брат». Если он хочет стать для меня вторым Гедеоном, то пусть сразу бросает это дело. Ещё одного старшего брата я не переживу и утоплюсь в ближайшем пруду. —Ближайший пруд в запретных землях, так что не утопишься. Наверное Готье пора вести счёт сколько раз он хочет зарядить в Скэриэла чем-то тяжёлым. Ну не собирался он топится, по крайней мере пока что. Возможно, в этом кроется причина, почему отец в своё время отказался от устройства домашнего пруда на заднем дворе. У этой семьи слишком много поводов захотеть посидеть на дне водоёма. Гедеон хмыкнул. В этом плане нельзя было сказать что Готье неправ. Уж слишком многое свалилось на их семью. В силу воспитания мне было трудно говорить «нет», особенно когда меня заставали врасплох. Немного помолчав, я кивнул, сказал, что сейчас переоденусь, и поднялся в свою комнату. И опять началось моё любимое растягивание времени: я нехотя натягивал брюки и рубашку, причёсывался и долго рассматривал себя в зеркале в надежде, что гость передумает и уйдёт. — Что-то мне подсказывает что не уйдёт. — Оливер хоть и не понимал что происходит, но он чувствовал что ничего хорошего из этого не выйдет. Когда я спустился к Оскару, тот пил чай и флиртовал с пунцовой Лорой. — Что тебе прислуга сделала? — Скэриэл бы вскинулся, но он так удобно улёгся что вставать не хотелось, даже чтобы просто подколоть Вотермила. Тот закатил глаза. Мне даже стало её жаль – мысленно я отругал себя за медлительность, из-за которой горничной пришлось слишком долго находиться в компании Оскара. Он был известным дамским угодником. Что у него действительно хорошо получалось, так это охмурять девушек и выпивать. Когда вошла Сильвия, Лора облегчённо вздохнула и торопливо покинула комнату. Было видно, что Сильвии не нравился Оскар, но она улыбалась ему, как того требовали приличия. Уверен, что, как только за нами закроется дверь, она помчится докладывать отцу по телефону. Когда ещё к нам наведывался младший Вотермил, да ещё не к Гедеону, а ко мне? — Никогда, — сверкнул глазами Гедеон в сторону Оскара. — и больше не наведается. – Готов? – Оскар поставил чашку на журнальный столик и поднялся. Они с Гедеоном учились на четвёртом курсе академии, оба высокие, но Оскар крупнее. Он был похож на огромного гризли, сумевшего натянуть на себя рубашку. Уолдин расхохотался. Ему это сравнение было явно по душе. Оскар не стал отказывать себе в удовольствии и бросил в Люмьера подушкой. Снаряд попал тому в плечо. Жаль, Оскар цели я в голову. Люмьер сразу же отправил подушку отправителю. — Вы долго будете вести себя как дети малые? — Гедеон отнял у них подушку и подложил себе под спину. Он не хотел признавать, но надо было хоть что-то сказать этим двоим. — Даже Лоу сидит спокойней! — Могу устроить. — Скэриэл сверкнул ухмылкой. — Я в тебе не сомневаюсь. — старший Хитклиф закатил глаза. Ох, этот полукровка невыносим. Мне хотелось выть, как только я представлял себе, что придётся потратить вечер на Оскара. Одно дело – проводить время с ним, с Гедеоном и ещё десятком приглашённых: я мог ответить на пару вопросов Оскара и с чувством выполненного долга отойти от гостей, постоять в сторонке, вернуться через полчаса, изобразить общительного подростка, поддержать короткую светскую беседу: «Готье, как вам лицей?» – «Эм… Замечательное место»; «Когда мы в последний раз виделись, Готье, вы были таким малышом, а теперь каким выросли красавцем!» – «Спасибо, тётушка, вы тоже… хм… хорошо выглядите», – и снова отойти, чтобы перевести дух. Но теперь такое не прокатит. Оскар сам вёл машину, и я очень этому обрадовался. Ему нужно было сосредоточиться на дороге, поэтому он тоже молчал и, кажется, выглядел уже не таким уверенным, как полчаса назад. Я сидел рядом на пассажирском сиденье, это было в новинку для меня. Обычно моё место всегда было позади, Кевин никогда не предлагал сесть вперёд, да и я даже не думал о таком. Гедеон меня никуда не возил (возможно, это и к счастью, сколько мы с ним смогли избежать потенциальных автокатастроф), да и с отцом я ездил на своём привычном месте. Оскар округлил глаза. Он и не задумался об этом тогда. Сейчас он понял, что это выглядело даже жалко. Как будто он пытался таким образом получить одобрение младшего брата Гедеона. А может он и в правду к нему так подмазывался? Оскар не знал сколько раз за эту главу он будет испытывать стыд за свои же поступки. Я практически никуда не выезжал, ничем интересным не занимался, а мои увлечения можно было пересчитать по пальцам: стараться не попадаться на глаза брату, тянуть с выполнением домашнего задания и молчать. — Первое самое важное, да? Оливер просто не мог взять в толк братские взаимоотношения. Гедеон что, действительно такой страшный? Вроде бы нет. Готье не ответил, лишь слабо ухмыльнулся Бруму. О, в молчании я был силён. Можно сказать, что я мог получить чёрный пояс в этой дисциплине. В доме мне удавалось без стеснения общаться только с Габи. В тоскливые времена я на свой страх и риск приходил в комнату к сестре, усаживался на её кровати и выслушивал целый ворох детских проблем. – Анна сказала, что на свой день рождения пригласит всех девочек из нашей балетной группы. Я не хочу этого. Там будет Кристин, я с ней не дружу. И она противная. Всегда показывает мне язык, когда мадам Ли не видит. – Габи переодевала своих кукол и расставляла их в только ей одной понятном порядке. — Мне она об этом не рассказывала.. Гедеон думал что, как минимум, сестра делится с ним всем. Как оказалось, думал. Надо бы узнать что это за Кристин. И желательно научить Габи отвечать, может не агрессией, но так чтоб дразнилки выглядили ребячеством из младшей группы детского сада. – Так покажи ей в ответ. – Я часто слушал её вполуха. – А я показала, и меня увидела мадам Ли. – Габи подошла ближе и перешла на шёпот. – Она выгнала меня из класса и сказала, что хорошие девочки так себя не ведут. Но не я первая начала! Я чуть не расплакалась тогда. Гедеон добавил в свой список ещё и мадам Ли. Стоило поинтересоваться у учителя почему она пропускает это мимо глаз. Габи шмыгнула носом. Ещё чуть-чуть, и она действительно бы разревелась в подтверждение своих слов. – И почему не расплакалась? – Я сонно зевнул и улёгся на её кровать, попутно стаскивая обувь. – Потому что не хочу, чтобы Кристин видела, что я плачу. Я с ней не дружу. Когда её нет, Анна и Мариса со мной всё время болтают, но стоит Кристин прийти, и они сразу идут к ней. – Габи вернулась к своим куклам, словно не планировала сейчас разразиться водопадом слёз при воспоминании о том дне. – Почему? – почти засыпал я, но всё же пытался поддержать беседу. – Потому что она обещает им первые места на детские постановки. Её мама главная в детском театре. И знаешь, что? – М? – Ноги моей не будет в театре её мамы. И ты тоже не ходи. — Хорошо, Биби, я за ним слежу. — Скэриэл положил руку к груди делая вид что даёт клятву. Оливер с Люмьером прыснули. Наблюдать за тем как Скэр вытворяет это с совершенно серьёзным лицом действительно было очень забавно. – Куда? – становилось сложнее следить за нитью разговора. – На постановки её мамы. В детский театр. Я ещё Гедеона попрошу, чтобы он не покупал у неё билеты. – Габи произнесла это с такой хитрой ухмылочкой, как будто задумала по меньшей мере повторно устроить Французскую революцию. Вот теперь к хохотунам присоединились ещё и Оскар с Готье. Да уж, Габи явно не пальцем деланая. Вот так просмотришь в она, глядишь и совет свергнет. – А ты пообещай Анне и Марисе, ну, я даже не знаю, открыть выгодные вклады в банке отца с высокой процентной ставкой… — Уверен, она так и скажет. — Скэр щёлкнул пальцами в подтверждение своих слов. По комнате прошлась ещё одна волна смеха. Даже Гедеон слабо улыбнулся. Тут даже он мог признать что Лоу возможно прав. Габи то у них не промах, запомнит ещё. – Что? Оскар тронул меня за плечо и окликнул ещё раз. – Ты заснул? – Он рассмеялся и продолжил: – Не думал, что я такой скучный. — Подумай. Если бы Гедеон не отобрал бы подушку, то Уолдин рисковал бы получил ещё раз. У сожалению, орудия у Оскара не оказалось. Он подумал одолжить у кого-нибудь из младших, но решил, так уж и быть, пощадить Люмьера. Мы всё ещё ехали. Когда я проверил часы, то понял, что отключился на добрых пятнадцать минут. – Прости. Я просто очень устал за неделю. – Неудивительно, я помню, как учился в лицее и практически не спал. Я чуть не рассмеялся ему в лицо. Если Оскар и не спал во время учёбы в лицее, то только потому, что ночи напролёт ходил по вечеринкам и напивался до беспамятства. — Спасибо, Готье. Ты очень высокого мнения обо мне. — Оскар драматично изобразил оскорбленность. — Гедеон научил? Готье скорчил самую невинную рожицу и, может, Оскар и поверил бы ей, если б не его ухмылка. Я помню большой скандал, когда им было по шестнадцать лет, и Оскар, будучи пьяным, приехал в наш дом среди ночи (надеюсь, Скэриэл никогда не додумается до подобного) и выкрикивал имя Гедеона. Как оказалось, с увеличением концентрации спирта в крови Оскар потерял последние крупицы разума: он встал (скорее, покачивался) не с той стороны дома и десять минут вопил в мои окна что-то про то, что Гедеон не прав и должен дать Оскару возможность объясниться. Узнав об этом, мистер Вотермил прислал своих людей забрать невменяемого сына и потом долго извинялся за него перед моим отцом. Как-то я застал их за разговором: – Уилл, я правда не знаю, что на него нашло. Никогда он так себя не вёл. Да, бывало, пил, брал бутылочку-другую из моих запасов, но подростки все такие, дай им только добраться до запретного. – Забудь, это уже в прошлом. Наши сыновья снова помирятся и будут дружить, как раньше. Вот только всё вышло наоборот. Гедеон не только не простил Оскара за пьяную выходку, но и окончательно перестал с ним общаться. — А это я даже не знаю что натворил — пробубнил Оскар под нос. Ему действительно было жаль что всё так вышло. Он искренне хотел дружить с Гедеоном, но из-за одной пьяной воходки, которую он даже не помнит, он потерял всё. Каждое мероприятие, где собирались друзья нашей семьи, превращалось для Гедеона в сплошную пытку. Он не показывал открыто своё отношение, но я видел, как ему нелегко поддерживать беседу с Бернардом Доном, Леоном Кагером и близнецами Брум, Оливером и Оливией, когда на заднем плане маячил Оскар. К третьему курсу Академии Святых и Великих Оскар стал разгильдяем: учился плохо, прогуливал и пил не просыхая. Мистер Вотермил нанял целый штаб людей, которые занимались тем, что искали и забирали Оскара с вечеринок: от масштабных и дорогих, устроенных чистокровными, до маленьких сборищ низших на Запретных землях. — Ого, целый штаб? — Леон действительно был удивлён. Может Оскар и мог выпить, но он не представлял чтоб до такого состояния, что его приходилось, в самом прямом смысле, искать. Оскар ему кивнул. Может, был бы он менее пьян он бы запомнил больше случаев, но он помнил как несколько раз его, чуть ли ни силой, выволакивали с подобных мероприятий. В перерывах между подростковыми запоями Оскар выглядел вполне успешным представителем чистокровной семьи. Он много общался на банкетах и мероприятиях, был дружелюбным и не оставлял попыток заговорить с Гедеоном. – Это одно из моих любимых мест, – проговорил Оскар, когда мы уселись за дальний столик. Это оказался рыбный ресторан; мы проехали весь город и очутились у причала. Нам открылся потрясающий вид из окна. Я бы хотел сесть поближе к окнам, но все столики уже были заняты. Мы ушли далеко в зал, в такое тёмное место, где ничего не стоило подвернуть ногу, упасть, и тебя бы не заметили. Подошедший официант спросил, нужно ли зажечь свечи (всё это выглядело так, будто Оскар собирался сделать серьёзный шаг в наших отношениях; мне захотелось сию же минуту встать и выбежать из заведения), но, слава богу, Оскар просто попросил сделать поярче свет в настенных светильниках. — свечи? Серьёзно? — Скэриэл пытался выдавить насмешливый тон. Это всё выглядело как глупое свидание. Ревегсть, чувство неизвестное ему до недавнего времени сейчас просто полыхала в нем. Может ему тоже пригласить куда-нибудь Готи? Было бы славно. Я впервые был здесь и затруднялся с выбором блюд, поэтому за меня это сделал Оскар. – Гедеон не слишком любезен с тобой, Гедеон подорвался с места. Люмьер редко встал между ними, заслоняя Оскара собой хоть как-то. — Ты настраиваешь его против меня?! Оскар потерял дар речи. Он не это имел в виду... Готье встал и схватил Гедеона за руку пытаясь его оттащить. Глупо было погадать что он справится с Гедеоном, но тот поддался и отошёл чуть назад. — Хватит, спокойней. — Готье и сам побаивался брата в этот момент, но он попытался. — Да,он Оскар сморозил фигню, ну и что? Это ни на что не повлияло. Пыл Гедеона заметно подугас. Он никак не мог перестать думать о том как же хочет разорвать Вотермила на куски, но и сам понимал что так нельзя. Он старался успокоится, видит бог, старался. Через пару минут все вернулись на места. Сошлись на том что сначала они дочитают, а потом уже Гедеон выяснит отношения с Оскаром. – произнёс он, когда официант, получив заказ, принёс напитки и отошёл на безопасное расстояние. Я аж поперхнулся водой от неожиданности. Вотермил протянул мне салфетки. Если бы он не был зависим от алкоголя и больше времени уделял учёбе, возможно, он вполне мог стать хорошим другом. И, может быть, даже братом. Но Гедеон… Гедеон любезен со мной ровно настолько, насколько мясник любезен с телёнком, идущим на убой. – Ну… – Мне вдруг захотелось защитить наши отношения с братом, но я не знал, как лучше это сделать. – Иногда он добр. Теперь и Гедеону стало паршиво. Он отстранился не потому что ему всё равно на Готье, нет, как раз всё наоборот. Может, пора наладить их отношения? Например, на днях он очень разозлился (когда узнал от Сильвии, что Скэриэл был у меня ночью), но сдержался и даже не разнёс ни одной комнаты. Его гнев вылился в громкий хлопок дверью перед моим носом, когда, проходя мимо него, я, сглупив, пожелал ему доброй ночи. Конечно, зря я это. Нужно было просто отсидеться в своей комнате. – Готье, я бы не спрашивал, не будь мы так близки, – Оскар выглядел нервным, будто сам не верил в свои слова, – но ты уже выбрал себе наставника? Знаю, что ещё очень рано и впереди целый год до поступления… — Выбрал. Люмьер опять гордо выпрямился. Глупо, считал Готье. Это всего лишь наставничество. От этого почти ничего не зависит, но почему-то они соревнуются будто это не просто помощь в академии, а например, стать главой совета старейшин. Хотя, если вспомнить кто такой Готье, может так и было. Вот ради чего было устроено всё это представление: Оскар хотел стать моим наставником и с моей помощью заработать баллы. Я испытывал двоякие чувства. С одной стороны, я догадывался, что ему что-то от меня нужно. С другой, я расстроился и не мог объяснить себе, почему, ведь для меня Оскар был просто бывшим другом Гедеона. Мне вдруг захотелось встать, жёстко отказать ему и уйти. – Я… – «скажи, что выбрал брата, скажи, что выбрал брата», – ещё не решил. Меньше всего мне хотелось терпеть общество Оскара Вотермила первый год в Академии и тащить на своём горбу его оценки. Но ещё меньше хотелось соврать про Гедеона и потом ощутить на себе гнев брата, когда ложь вскроется. Врал я ещё хуже, чем общался с людьми. – Подумай насчёт меня, договорились, дружище? – Это были его последние слова перед тем, как нам принесли заказ. — Оскар, ты ещё не выбрал первокурсника? — Леон поднял взгляд на Вотермила. — Нет, — Оскар вполне спокойно отмахнулся от этого. — А что? — Можешь стать моим наставником? Оскар ошарашенно уставился на Кагера, как, в принципе, и все в помещении. Он ожадал что угодно, кроме этого. — Да, к-конечно, — он находился в состоянии аффекта, но очень даже соображал. Он понимал что, скорее всего, ему действительно лучше выбрать Леона, как никак в любом случае знакомый человек. — Давай. — спасибо. Одарив Оскара мягкой улыбкой Леон вернулся к книжке. Оставшееся время мы провели, наслаждаясь едой. Я даже не сразу понял, как был голоден до этого. Если забыть о предложении Оскара, то наша дальнейшая беседа – мы действительно поговорили, и я даже получил от этого удовольствие – вышла довольно интересной. Оскар рассказывал смешные истории из своего детства: как он пытался обдурить гувернёра, когда не хотел делать уроки, и симулировал боли в животе, но гувернёр был не робкого десятка, имел медицинское образование и в качестве наказания использовал клизму. — Это должно было остаться между нами! — искусственно возмутился Оскар. Я посмотрел на Оскара другими глазами. Он оказался весёлым, остроумным, хорошо ко мне относился с самого детства, и при других обстоятельствах мы могли стать чуть ли не лучшими друзьями. Но Гедеон этого не допустит. Я вышел в уборную, когда Оскар оплачивал счёт – было неловко позволять ему это делать, но мне не пришло в голову захватить наличные; единственное, что я имел при себе, это мобильный телефон, который держался на добром слове с двадцатью процентами заряда. Готье поймал укоризненный взгляд Гедеона и поморщился. Он уже давно понял свою ошибку, следовало зарядить телефон, но он же не знал что Оскар потащит его в клуб! Чуть раньше я попытался заговорить о раздельном счёте, но Оскар прыснул от смеха. — Натурой оплатишь? — поинтересовался Скэриэл. — Не смотри на меня так, ты сам сказал что денег у тебя с собой не было. Готье всё же дал Скэриэлу слабый подзатыльник, вся сила которого испарилась из-за положения Лоу. "Лежачего не бьют" видно ещё и потому, что пока попадёшь по нужной точке руку отобьёшь. – Не обижай меня так, Готье, – добродушно проговорил он. – Я тебя пригласил, мне и платить. «Мы с Оскаром в ресторане. Ничего не спрашивай. Расскажу при встрече», – написал я Скэриэлу. В голове Люмьера промелькнула мысль о том что Готье слишком сильно доверяет этому полукровке. Писать в настоящем времени — признак доверия. Всё это могло вылиться в большую проблему. Мы много общались по телефону, но когда он уезжал надолго, то редко отвечал. «Я там сдаю контрольные, школа выносит мне мозги, не мог ответить тебе», – оправдывался Лоу. Вернувшись, я увидел, как Оскар закончил телефонный разговор. Он вдруг сделался очень нервным, поднялся, когда я не спеша подошёл к столику, и испуганно взглянул на меня. Выглядел он при этом так, словно на секунду забыл, что приехал со мной. Я пытался представить, что ему там могли сообщить, раз это на него так подействовало. Возможно, кто-то из его близких попал в беду? – Мне нужно кое-куда заехать, – проговорил Оскар торопливо. — Куда это? — Оливия догадывалась что ничего хорошего ждать не стоит, но это настораживало. Готье хмыкнул и ответил как ни в чём не бывало: — В запретные земли. — Готье, не подставляй меня. — Оскар обернулся на Гедеона. Тот уловив его взгляд решил показать своё недовольство: — Надо было думать перед тем как тащить его в какой-то клуб! Леон, чувствуя что пахнет жареным, пересекая все дальнейшие конфликты возвращается к тексту. – Совсем вылетело из головы. – Он театрально ударил себя по лбу. – Не успею тебя подбросить домой. Я опешил. Что такого случилось, что он вдруг решил меня бросить в этом ресторане? Я надеялся, что он позволит мне вызвать Кевина или даст деньги на такси до дома. Но у Оскара было другое предложение. – Не хочешь заехать со мной в одно место? Мы быстро. Туда и обратно. Я не хочу, чтобы ты один поехал домой, всё же я взял тебя под свою ответственность. «Оскар» и «ответственность» звучали вместе так же нелепо, как «Гедеон» и «дружелюбие». Готье наклонившись к Скэриэлу шепнул: — Или как "Люмьер" и "умение держать язык за зубами". Тот хмыкнул оценив шутку, хоть и не поняв её смысл. Я засомневался. – Обещаю, это не займёт много времени. Мне совсем не понравилось, с каким напором говорил Оскар. Он выглядел так, словно уже всё решил вне зависимости от моего ответа. Мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Хотя я уже понимал, что пожалею. — Лучше бы отказал. — вздохнул Гедеон, который раз жалея что Готье не умеет говорить "нет". – Нам нужны маски и капюшоны. – Оскар позвал официанта и что-то шепнул ему на ухо. Официант посмотрел на меня с недоверием, Оскар ещё раз что-то сказал и протянул деньги. Когда официант нас спешно покинул, Оскар повернулся ко мне. – В том месте, куда мы поедем, лучше не палиться. Нам нужно спрятать наш цвет волос. И лица. Цвет волос? Я нахмурился, на что Оскар игриво потрепал меня по макушке. Скэриэлу вдруг захотелось оторвать этому Вотермилу руку. Или две. Все чистокровные имели светлый цвет волос. От пшеничного до серебристо-серого. Это внешне отличало нас от полукровок и низших, волосы которых имели разные оттенки (они могли быть рыжими, шатенами, брюнетами). Я никогда не думал, что мои светлые волосы могут стать проблемой и мне придётся их скрывать. До меня только дошло, что Оскар планирует отправиться в такие места, где наше появление может повлечь неприятности. Запретные земли. Если отец или брат узнают, что сегодня я посещу Запретные земли, домой можно уже не возвращаться. — А ты и не вернёшься. — С укоризной произнёс Гедеон. Готье вздохнул. Это да. Хотя, хорошо что он всё же наткнулся на Скэриэла, а не ночевал где-то на улице. Считай, вытянул счастливый билет.ээ Я не знал, как быть: отказаться и вызвать Кевина? Не будет ли это выглядеть как трусливый побег? Я не хотел казаться испуганным ребёнком, которым на деле и являлся. Пока меня терзали сомнения, официант пригласил нас в другую комнату, намного меньше обеденного зала. У меня мурашки пробежали по коже, а увидев на диване два чёрных плаща с капюшонами и маски в виде волчьей и лисьей пасти, я испугался не на шутку. Оскар заплатил ещё раз. Тот самый официант, что принимал наш заказ, аккуратно сложил плащи и маски в бумажный пакет и передал Вотермилу. Когда я очутился на улице и вдохнул свежий прибрежный воздух, мне полегчало. Вдруг происходящее показалось какой-то неудачной игрой. Я тщательно протёр глаза, надеясь, что последние десять минут мне привиделись, но, когда снова увидел плотный бумажный пакет в руках Оскара, осознал неизбежное. Оскар был серьёзен как никогда. И он собрался повести меня на Запретные земли. — Это конец главы. — оповестил Леон, закрывая книгу. — Будем продолжать читать, или до завтра? Гедеон посмотрел время на наручных часах. — Ещё только обед, можем ещё несколько глав. Присутствующие согласно загудели.