Искусство

Стив задумчиво вертел в пальцах дорогую беличью кисточку для рисования. Он поднес ее к своим алым глазам и внимательно посмотрел на ее тонкие мягкие волоски. Инструмент, которым создаётся творческое произведение, ничего не значит без автора, но в руках мастера становится проводником его задумок, через которого от души и разума на холст изливается идея. Искусство. Он отложил кисточку на столик, к остальному набору кистей разных размеров. Рядом стояли невскрытые баночки с красками. Неподалеку валялась палитра, около нее стояли стаканы с чистой водой. Стив перевел взгляд влево, на небольшой холст, установленный на прочном деревянном мольберте. Напротив стоял диван - простой, черного цвета, без узоров или рисунков на обивке, но с изящной фигурной окантовкой на спинке и подлокотниках. На диван был небрежно накинут мягкий бежевый плед. Этот диван был в апартаментах с самого начала их существования, и на нем уже пару раз перетягивали обивку, так как его неоднократно пачкали и затирали. Стив придерживался обсессивной идеи, что вещи способны впитывать и удерживать в себе эмоции людей, именно поэтому он этот диван предпочитал косметически обновлять, нежели просто выкинуть его и купить новый. Он пережил на нем немало приятных и страстных моментов. И сегодня он хотел, чтобы эта вещь пропиталась ещё одним приятным воспоминанием. К тому же, он надеялся, что позитивный вайб вещи, на которую он вновь собирался уложить своего любимого человека, позволит ему создать нечто прекрасное, а не жуткое, как это было в те времена, когда он забросил свое увлечение. Стив с самого детства увлекался рисованием. Поначалу он не считал это хобби чем-то серьезным и рисовал простенькие карандашные скетчи в блокноте. Но затем увлечение незаметно стало разрастаться. Он начал рисовать цветными карандашами и ручками, а потом и красками - сначала в альбоме, затем на большом холсте. Когда только-только начали появляться технологии планшетов для рисования, он с удовольствием опробовал и их. И в один далеко не прекрасный день он просто бросил. Почему вообще обычно люди бросают свои увлечения? Причины, как правило, банальные. Потерял вдохновение. Утратил интерес. Нашел увлечение получше. Семья и работа стали важнее попыток в творчество. Выгорел. Но у Стива причины были куда сложнее. В какой-то момент его творчество стало выглядеть тревожно и пугающе, словно на бумагу или на холст прямо из глубин его души прорывалось что-то ненормальное и темное. Его рисунки неизменно вызывали тревогу у наблюдателя. По ним было видно, что с автором творится что-то нехорошее, что у него в жизни что-то пошло наперекосяк. Баки, конечно, сразу это заметил и сказал об этом Стиву, на что тот лишь раздражённо ответил, что и сам в курсе сильных изменений в своих рисунках. Баки не стал до него докапываться, не стал его трясти и расспрашивать, в чем дело, изображая из себя заботливого партнёра. Их отношения и их связь были слишком глубокими, и так оно осталось и по сей день. Баки прекрасно знал, почему рисунки изменились. На тот момент в их со Стивом жизнях и впрямь творился болезненный бардак. Они оба остались сиротами, в стране началась война, и они пошли на фронт добровольцами. У Стива было нехорошее предчувствие, что именно там, на войне случится что-то очень нехорошее, и Баки разделял его ощущения. И оно действительно случилось. Целая череда судьбоносных, необходимых, мучительных решений привела именно к этому исходу. Сыворотка суперсолдата. Глава корпорации Hydra.Inc. Профессиональный убийца под его контролем. Металлическая рука. Капитан Гидра. Зимний Солдат. "Неужели я всегда чувствовал, что это произойдет?" - Гидра нахмурился, вспоминая свой последний рисунок, сделанный ровно до того, как они с Баки заступили на службу в армию. Тот самый, после которого он бросил рисовать. Баки тогда долго этот рисунок разглядывал. Его лицо не выражало никаких эмоций, но по глазам, мерцающим холодным огнем, было видно, как сквозь его голову проносятся темные мысли, напротив каждой из которых он молча ставил галочку, принимая их все. Наконец он отложил в сторону рисунок, на котором был изображён он сам - в окружении алого марева, сквозь которое к нему тянулись руки Стива, обвитые красными щупальцами. Впрочем, самого себя он на том рисунке с трудом тогда признал. Холодное, беспощадное создание с ледяным огнем в глазах, в маске, закрывающей нижнюю половину лица. Лишь по общим чертам можно было понять, что на рисунке изображен Баки Барнс. Он поднял глаза на Стива и произнес лишь одну фразу, считая, что только она по какой-то причине может быть правильной в этой ситуации. "Я с тобой до самого конца." С тех пор прошло пять лет. Все события случились, все решения были приняты, все выводы были сделаны. Оставалось лишь пожинать последствия. И Гидра считал, что эти последствия могли бы быть намного хуже, чем их текущее положение. Он действительно больше не рисовал с того самого рисунка. У него не было ни времени, ни возможности, ни моральных сил почувствовать тоску по этому хобби. Однако недавно он снова стал потихоньку рисовать. Он чирикал что-то карандашом на краешке листа, пока решал рабочие вопросы за ноутбуком или на скучных совещаниях. Он завел блокнот для заметок, и в итоге весь этот блокнот оказался изрисован скетчами, а не исписан заметками. Творчество постепенно вернулось в его жизнь, и оно уже не выглядело таким темным и страшным, как тогда. Да, всё ещё проглядывались пугающие элементы, но, в общем и целом, это всегда было что-то безумно красивое. Точнее, кто-то. По большей части Стив всегда рисовал именно Баки. А разве могло быть иначе? Взгляни на рисунки художника, и ты поймёшь, что по-настоящему его трогает и привлекает, что является самым важным в его жизни. Для Стива это, конечно же, был Баки. Всегда он. Стив и рисованием начал увлекаться из-за него. Он начал рисовать именно тогда, когда познакомился с Баки. Да и сложно было отказать себе в изображении такой красоты. Баки всегда был невероятно притягательным внешне. Вот и сейчас Стив собирался изобразить на холсте то, что у него всегда хорошо получалось. Причем изобразить с натуры. Раздался стук в дверь, за ним последовала короткая пауза, во время которой дверь тихо открылась, а внутрь помещения неслышной походкой зашёл тот, кого он к себе пригласил. Хотя сложно было назвать это именно что приглашением. Солдат обязан был сюда придти по требованию Гидры. Каждый раз Стив обещал себе глянуть на него лишь мельком, чтобы не показывать лишний раз свою привязанность к нему. Каждый раз он безбожно лажал и все равно задерживал на нем взгляд дольше, чем необходимо. Удивительно, что эти две личности так сильно друг от друга отличались, хотя и были одним человеком в плане тела. Даже мелкие и незначительные детали были разными. Баки обычно был плюс-минус аккуратен в своем внешнем виде. Он всегда следил за тем, чтобы волосы выглядели опрятно, и, если они ему мешали, он неизменно убирал их в плотный пучок или хвост. Он не позволял себе носить выцветшую или потрепанную одежду. Всегда стриг ногти, чтобы не мешали. Даже рубашки не ленился гладить. У Солдата же всегда всё было наоборот: он постоянно то ли намеренно забивал, то ли неосознанно забывал про аккуратность во внешнем виде. И именно эта личность вот уже пятый год была у руля этого тела. Стив задумчиво пожевал нижнюю губу, невольно залипая на эту небрежность. Опять эта растянутая футболка не по размеру (как и когда он вообще их успевает растянуть и заносить?), опять затертые и выцветшие джинсы (но ему же пару недель назад эти новые джинсы выдали...), опять растрепанные в хлам волосы, как будто у него всю ночь был неравный бой с подушкой, и подушка победила (с честью). Солдат едва заметно пошевелил пальцами ног. Скорее всего, неосознанно, но в его неподвижной позе это всё равно привлекло внимание. Стив начинал подозревать, что Солдат приходит к нему босым специально, по какой-то одной ему ведомой причине. Однако эта неаккуратность касалась только внешности. В бою, на заданиях, на миссиях Солдат никаких неточностей не допускал. Выстрелы всегда в цель, удары всегда четкие, тактика выверенная, без промахов, без неожиданностей. Всегда придерживается заданного миссией стиля. Нужно с шумом и помпой всех вынести или же устранить всех незаметно, по-тихому, аки призрак, так, чтобы противник и не понял, что на их территории был кто-то посторонний - всё будет исполнено в лучшем виде. Так что Стив нисколько не возражал против растрепанного и неаккуратного внешнего вида. К тому же, как говорится в народе: подлецу все к лицу. Солдату шел любой облик, любая одежда, любой стиль. Он мог бы надеть хоть порванную хламиду, и все равно бы он выглядел в ней ослепительно красиво. Стив с неохотой и некоторой долей смущения признавал, что на Солдате и женский шмот смотрелся бы прекрасно, не вызывая вопросов или отвращения. "Принцесса. Просто так получилось, что мужского пола." Гидра ещё раз внимательно глянул на его волосы. Солдат их стричь не давал, но, пока он был в криосне, их все же удавалось ему укоротить, пусть даже и приходилось класть его в специальную капсулу, где его можно было надёжно пристегнуть, и специальным устройством предварительно "выключить" ему металлическую левую руку. Это делали всего раз в полтора года, так как у Солдата после такой стрижки наступало подавленное состояние на неделю так точно. И, к своему великому неудовольствию, Гидра эту его депрессию отлично ощущал даже на большом расстоянии. Поэтому было решено стричь хотя бы не часто, а на миссии приказывать ему убирать волосы в пучок под капюшон, что Солдат всегда и делал, не пытаясь сопротивляться приказу. Сейчас практически подошло время его стричь, но этого ещё не произошло, чему Гидра был несказанно рад. Темные мягкие волосы тянулись почти до лопаток, и это было очень кстати для будущего рисунка. - Привет, малыш. - Стив наконец заговорил с ним. - Мне нужно, чтобы ты сегодня мне попозировал. Из-под полуприкрытых век на него в недоумении уставились холодные глаза. - Мда, кажется, конкретно ты этого никогда не делал. - Стив задумчиво почесал подбородок. - Тебе надо всего лишь принять какую-нибудь неподвижную позу вон на том диване, пока я тебя рисую. Стив коротко кивнул в сторону дивана перед мольбертом. Солдат молча кивнул в ответ и уже собирался было идти в сторону обозначенного дивана, как бархатный и приятный голос пригвоздил его к месту. - Ни о какой одежде речи не идёт. Снимай. Солдат тут же быстро, но грациозно снял с себя верх и низ, оставив всё это на полу, и ритмичной походкой продолжил свой путь туда, куда сказали. Стив завороженно уставился ему вслед - на покачивающиеся мускулистые бедра, на упругую, подтянутую задницу, на выраженную талию, напряжённую спину. Он дошел до этого дивана с максимально возможной грацией и изяществом. И ведь наверняка и не заметил этого сам. Стив отвернулся и отошёл к аудиосистеме, которая транслировала звук через колонки по углам гостиной на всё помещение. Он скачал заранее пару музыкальных альбомов, под которые можно было заниматься творчеством. Такой музыки было полно на просторах интернета, однако не вся она способна точно попадать в настроение для медитативного процесса. Стив запустил проигрываться один из надёжных вариантов: альбом недавно найденной старой шведской группы, игравшей космическую, неземную музыку, с редкими фразами, проносящимися сквозь треки. Эти фразы были бессмысленными, и в то же время несущими слишком много значения. Стив повернулся и увидел, что Солдат сидит на диване в самой дурацкой позе, какую можно представить. Спина прямая, колени сведены, ступни полностью на полу, руки на коленях, взгляд прямо перед собой. Стив не знал, то ли ему смеяться с этой позы прилежного ученика, то ли раздражаться, что его приказ не так поняли. - Ляг на диван, пожалуйста. - Гидра хихикнул, решив, что всё-таки это больше смешно, чем бесит. Солдат незамедлительно лег и принял позу, в которой он обычно лежал в криокапсуле. Руки по швам, ноги вытянуты параллельно друг другу, голова уставилась на потолок. - Да Господи, ты ж боже мой... - в этот раз Стив уже не стал смеяться, понимая, что всё-таки придется задать ему позу. - Ляг на правый бок. Правую ногу согни, левую вытяни. Хотя нет. Левую вытяни и тоже согни, но совсем чуть-чуть. Левую руку положи на бедро. Голову положи на бицепс правой руки. Пальцы правой руки положи на волосы. Корпус тела чуть разверни вверх, так, чтобы я видел твой живот и твой член. Смотри на меня... ну как ты обычно смотришь. Из-под полуприкрытых век. В этот раз поза получилась получше. Пресс, талия, бедра, темные волосы, рассыпавшие прядями по руке и по груди, блестящая в свете лучей закатного солнца металлическая рука серебряного цвета - всё это тут же привлекло внимание Стива, и его как магнитом потянуло к мольберту. Он удобно уселся на стул перед холстом и начал рисовать карандашом набросок, по которому он уже потом намеревался пройтись кистями с краской. Поначалу получалось действительно хорошо. Рисовать его было не сложно. Рука сама выводила штрихи и линии, изображая его тело, ноги, руки, голову, а затем и очертания мышц, волос, члена. За столько лет Стив нисколько не разучился его рисовать. Научившись один раз рисовать любимого человека, ты уже и не разучишься, и далее будешь лишь совершенствоваться. Стив грубыми линиями обозначил очертания дивана, окна, лучей солнечного света, предметы в комнате, на фоне которых стоял диван. Затем он отложил карандаш в сторону и открыл баночки с нужными цветами. Наконец взял кисть в руку и нанес краски на палитру. В его груди воцарился лёгкий трепет - ему не терпелось увидеть результат, созданный при помощи красок и кистей. Он приступил к нанесению цвета. Спустя некоторое время до Стива дошли сразу две вещи. Во-первых, он начал хмуриться и нервно кусать нижнюю губу, причем делал он это неосознанно. Во-вторых, он уже полчаса как раскрашивал диван, пол, окружение, лучи солнца. Но к Солдату так и не притронулся. Он оставался лежать недоделанным карандашным скетчем посреди уже вполне готового цветного окружения. Стив отложил в сторону палитру и кисть и задумчиво уставился на Солдата. Тот едва заметно свел брови к переносице. В ледяном блеске глаз промелькнул испуг. "Он понял, что что-то не так, и понял, что причина в нем. Но он не виноват в этом." - Ты не виноват в этом, успокойся. - твердым тоном произнес Стив. - Дай мне подумать, в чем тут может быть дело. Солдат кивнул. Стив заметил, как он напрягся в ожидании ответа. "Сказать ему, чтобы он расслабился?" - Стив продолжил размышлять про себя. "Ну расслабится он, а дальше что? Дело ведь не в этом. Дело в том, что он просто исполняет приказ - полежать на диване в определенной позе определенное время. Он не позирует, не показывает мне себя, не открывается мне, чтобы я изобразил, насколько он прекрасен. Он просто не понимает, как это сделать." Стив ещё раз пристально осмотрел его с ног до головы. В его мыслях непроизвольно вспыхнула сцена, которая происходила не так давно на этом же диване: Солдат сидит прямо на нем, на его члене, раскачивается, трется об него, обнимает его за шею, откидывает голову назад и стонет. И всё это по-настоящему, действительно завораживающе и чудесно. "Пусть станет беззащитным перед тобой. Уязвимым." - в голове алой волной пронеслась мысль. Стив снова взял в руки палитру и начал смешивать на ней краски, попутно раздавая абсолютно обыденным тоном инструкции: - Положи левую руку себе на сосок и помассируй его. Солдат неуверенно протянул металлические пальцы к одному из сосков и помассировал его по кругу самым кончиком пальца. Его сосредоточенное лицо тут же расслабилось, ресницы затрепетали, скрывая глаза, а член тихонько дернулся. Стив несколько секунд ошарашенно смотрел на это зрелище, но затем усмехнулся и наконец сделал первый мазок кистью там, где все ещё было белое пятно в виде карандашного скетча. Солдат мог быть сколько угодно холодным и расчётливым убийцей, сколько угодно испытывать сложности с эмоциями, сколько угодно быть совсем другой личностью. Но его тело это никак не меняло - оно было чувствительным, реагирующим и жадным до ласки. Кисть порхала над полотном, создавая из ничего изящную металлическую руку, пальцы которой нежно теребили соски на уже прорисованной широкой грудной клетке с почти что белоснежной кожей. В голове Стива вспыхнула прекрасная ассоциация: белый снег и кружащая над ним серебряными снежинками вьюга. - Мне нужен цвет. Дашь мне его? - Стив улыбнулся, ненадолго отрывая кисть от холста, чтобы смешать розовую краску. - Потяни себя за соски. По очереди каждый. Солдат тихонько выдохнул, оттягивая соски металлическими пальцами. Через несколько секунд на рисунке в области бледной груди появились два пятнышка розового цвета. - Волосы. Потяни себя за них второй рукой. Только несильно. - прошептал Стив, смешивая на палитре глубокий черный цвет. Продолжая поглаживать соски, Солдат бережно схватил пальцами человеческой правой руки несколько прядей растрепанных волос и потянул их, вынуждая себя запрокинуть голову и едва слышно застонать. Стив вздрогнул, чувствуя, как алое пламя в его груди откликается на этот зов тихо воющей метели. Кисть вывела на рисунке мягкие пряди волос - черные, словно голые деревья, которые беспощадная зима сковала ледяным сном. Гидра этой ассоциации лишь усмехнулся. В Зимнем Солдате всегда было столько же красоты, сколько и смертоносности. Без этого рисунок был бы не настоящим, не полным. - Вижу, твой член требует внимания. - Стив принялся прорисовывать его пресс, спускаясь кистью все ниже. - Подрочи себе. Ты знаешь, как я люблю. Металлическая рука обхватила уже вставший член, смыкаясь на возбуждённой плоти и медленно проводя по ней вверх и вниз. Поясница слегка выгнулась, образуя красивый прогиб в спине. Очередной тихий стон заставил Гидру хитро прищуриться. - Пока дрочишь, пососи пальцы правой руки. - Гидра сам не заметил, как потянулся к баночке с красной краской. Солдат увлеченно посасывал пальцы, издавая ртом влажные звуки, в то время как на рисунке происходила подмена. Вместо серебряных пальцев член обвило алое щупальце, тянущееся прямо из воздуха к обнажённому и возбужденному телу. На рисунке постепенно проявилась жилистая шея, а следом за ней и лицо: начиная с бледных, пошло приоткрытых губ и все выше - щеки с едва заметным румянцем, миленький носик, темные длинные ресницы. Однако сами глаза остались не прорисованными: белое пространство там, где должны были вскоре появиться зрачки с радужками. "Зеркало души - в последнюю очередь." - в голове у Гидры провернулась ленивая мысль. - Пальцы уже достаточно влажные? - зазвучал бархатный и сладкий шепот. - Вставь себе их. Кисть выводила плавные изгибы длинных ног, мускулистых бедер, жаждущей дырки. Пара мазков, и на рисунке из воздуха образовалось ещё одно алое щупальце. Пальцы неуверенно прошли внутрь и подвигались туда-обратно. Раздался ещё один стон - громкий, резкий, будто угрожающее завывание холодного ветра за окном. На рисунке алое щупальце вонзилось в раскрытую дырку и проникло глубоко внутрь. - Верни левую руку на соски. Заставь себя кончить. Это даже не было просьбой. Это был прямой приказ. Солдат с трудом удерживал себя на месте, стараясь не метаться по дивану. Металлические пальцы по очереди беспорядочно дёргали и трогали торчащие соски, пальцы правой руки отчаянно и быстро двигались. Судя по беспрерывным крикам, он нащупал внутри чувствительную точку и теперь в бешеном темпе надрачивал ее. Гидра глубоко вдохнул и широко раскрыл горящие алым огнем глаза. Щупальце того же цвета проявилось на рисунке рядом с головой Солдата. Оно замерло, будучи недорисованным, пытаясь определиться, чего оно хочет. Ему хотелось вцепиться в шею, в волосы, зажать ему рот - всё, лишь бы показать контроль. Но вместо этого оно нежно легло алым мазком на щеку. Солдат невольно повернул к нему голову, как раз вовремя, чтобы услышать: - Смотри на меня, когда кончаешь. Темные ресницы взметнулись вверх, открывая пылающие ледяным огнем глаза. Изо рта вырвался яркий и ослепительный крик, вызывая невольные воспоминания о режущем свете солнца, отражающегося от белого снега. Под этот крик рисунок и был завершён. С широкой и счастливой улыбкой на губах Гидра дорисовал глаза - горящие возбуждённым, поглощающим всё и вся ледяным огнем. Стив взял единственную оставшуюся чистой кисточку и плавно поднялся со стула, слегка морщась. Всё это время у него стояло, и, встав со своего места, он почувствовал, как напряжённый член задевает ткань брюк. Но нужно было сделать последний штрих, после которого он намеревался раздеться и забрать причитающуюся ему награду за этот удавшийся рисунок. Солдат тяжело дышал, пытаясь отойти от оргазма. Пальцы его правой руки все ещё оставались внутри его задницы, левая же рука безвольно свесилась с дивана. Он слегка дёрнулся, когда кисть прошлась прямо по его животу, размазывая по нему капли спермы. Стив вернулся обратно к холсту и сделал пару совсем лёгких мазков по нарисованному прессу. Он отошел на пару шагов и окинул взглядом свое творение. На его лице появилась искренняя улыбка. Всё в этом рисунке было особенным, настоящим, но самое главное - красивым. Перенесенным на бумагу из самой сути его души. Гидра торопливо скинул с себя всю одежду и зашагал в сторону дивана, к томно смотрящему на него Солдату, оставляя сохнуть мольберт с готовым рисунком.