Смерть и безумие

На следующее утро Йоричи, как ни в чем не бывало, весело гремела ключами в прихожей. Она любит специально забывать неприятное. — Тоширо, ты идешь? Мы опоздаем! Дазай, где твоя сумка? Шинджи вышел из своей комнаты. Он выглядел как обычно — бледная тень в слишком большой форме. — Мне она не нужна. Я всё позаимствую у одноклассников. — Вот любишь же ты халтурить. — Она энергично потрепала младшего за волосы. Тот даже не пытался её остановить. Воздух на улице был пронзительно свежим, но для меня он всё равно казался застоявшимся. Мы шли втроем: Йоричи впереди, задавая ритм своим энергичным шагом, и мы с Шинджи чуть позади. Шинджи двигался бесшумно, его взгляд постоянно сканировал периметр — не как у ребенка, а как у человека, ожидающего засады. Сато появился внезапно, вынырнув из-за угла длинного бетонного забора. Он выглядел ужасно: мятая рубашка, темные круги под глазами и какая-то лихорадочная дрожь в руках. — Йоричи! Подожди, пожалуйста! — он почти преградил ей путь, игнорируя парней. Я закатил глаза и замедлил шаг, внутренне готовясь к очередной порции нытья. Шинджи же мгновенно подобрался. Его плечи опустились, подбородок чуть приподнялся — он уже открыл рот, чтобы произнести что-то, что, скорее всего, окончательно уничтожило бы Сато. Его рука дернулась к карману, где лежал телефон. Но Йоричи, не оборачиваясь, выставила ладонь назад, коснувшись груди Шинджи. — Стой. Доверься мне, — тихо, но твердо произнесла она. Шинджи замер. Он послушно отступил на полшага, но его глаза — холодные и анализирующие — продолжали впиваться в Сато, просчитывая траекторию его движений. — Йоричи, послушай... — Сато заговорил быстро, срываясь на хрип. — Дома настоящий ад. Отец... всё очень плохо. Мне просто нужно с кем-то поговорить. Всего один кофе, полчаса. Я знаю, я вел себя странно вчера, но я на грани. Ты единственная, кто всегда улыбалась мне... Пожалуйста. Мне не к кому больше идти. Он выглядел жалко. Это была классическая попытка выдавить из неё каплю тепла, чтобы согреть свой сгорающий мир. Я почувствовал легкое укоры совести — парень действительно выглядел так, будто готов разрыдаться прямо на тротуаре. Хотя чего это я? Он сам виноват. Тем более что не обратится к специалисту. Йоричи остановилась. Она посмотрела на Сато — не со злостью, не с насмешкой, а с той самой мягкой улыбкой, которую я считал наивной. — Сато-кун, — голос её был спокойным и ясным. — Мне искренне жаль, что у тебя сейчас трудный период. Но я не могу пойти с тобой на кофе. И я не та, кто может тебе помочь. Тебе стоит поговорить с кем-то из взрослых или школьным консультантом. — Но я думал... мы же... — Хорошего дня, Сато-кун, — мягко перебила она. Она развернулась и пошла дальше, не ускоряя шаг, но и не оглядываясь. Я присвистнул. Вот это она конечно выдала. — Идем? — бросила она братьям через плечо. Я хмыкнул, проходя мимо застывшего Сато. — Видишь? — шепнул я Шинджи. — А ты раздул трагедию. Обычный неудачник. Шинджи не ответил. Он последовал за сестрой. Ха. Явно переваривает тот факт, что ошибся. Не нужно из себя строить не весть кого. — Дазай, не отставай! — крикнула Йоричи уже у ворот школы, снова сияя своей «непробиваемой» жизнерадостностью. Шинджи кивнул и начал подбегать к нам. Как неожиданно остановился. Его глаза расширились. — У него был нож... — Почти прошептал Шинджи. — Что? Ты вообще что ли того? Какой нож? Иди на уроки бестолочь. — Я перевел взгляд на Сато. Его всего трясло. Но он даже не сдвинулся с места. — Хватит этого уже! Брат только собирался возразить, очевидно слишком веря в свою теорию. Как он застыл с открытым ртом и уставился на что-то позади меня. — А! Шинджи-кун!! Привет! Ты чего тут? — Я эту девочку не знаю, но судя по тому как Шинджи сдулся... Он точно её знает. Шинджи неловко почесал затылок. Он... Довольно естественно улыбнулся. Хотя зная его дома... Откуда он умеет так улыбаться? Я не... А точно. Я же даже не смотрю в его сторону обычно. Ну и плевать. — О! Неужели ты завел подружку? — Йоричи широко улыбнулась. — А? — Сама девочка покраснела и начала теребить подол юбки. Ясно. Значит влюбилась. В таком раннем возрасте. М-да уж. Шинджи же лишь перевел взгляд на Йоричи и спокойно ответил. — Да. Это моя подруга - Нобара. Нобара, это мои брат и сестра. — Хех, — Йоричи подозрительно усмехнулась. — Значит просто подруга? — Маки... Ну ты же знаешь. — Шинджи жалобно посмотрел на неё. Такое ощущение, что они говорят о чем-то тайном. О чем-то чего я не знаю. — П-приятно познакомиться! — Нобара низко наклонилась. — А вот у нашего Тоширо-куна девушки до сих пор нету. — Довольно протянула сестра. — А ну завались! Если хотел бы была! — Черт. Кровь к щекам прилила. — Ха! Наш младший раньше тебя обзавелся. Вот умора! — Ну Маки. Хватит. Ты смущаешь Нобару. — Шинджи предпринял попытку остудить пыл нашей сестры. Я немного раздраженно вдохнул. Кому какое дело? Подумаешь, у этого ненормального есть друзья. Что в этом такого? — Всё в порядке, Шинджи-кун. — Кажется Нобара отошла от первичного шока и по-моему ей нравится, что его сестра их сводит? — Пойдем, а то опоздаем. Ты же знаешь, учительница нас чуть ли не съест за опоздание. Ну что же Шинджи. По твоей тупой теории тебе нельзя оставлять сестру одну. Или же ты уже передумал? Он остался стоять на месте. На вопросительный взгляд Нобары он отвел взгляд и попытался что-то выдавить. — Я просто... Мне нужно... Иди без меня. Встретимся в классе. — А? — Та казалась растерянной. — Ну, ладно. Только не опоздай. Шинджи через пару секунд неловкого молчания очухался и тоже попрощался. Я поспешил с выводами. Он всё такой же чудила. Как только Нобара отошла, он сразу же повернулся к Йоричи. Ну конечно. Опять этот сюр. — Маки. Прошу тебя... — Дазай. Всё нормально. Я же попросила. Доверься мне. Я же ваша старшая сестра. — Она снова улыбнулась, но в этот раз улыбка не затронула глаз. — Иди иди. И нам Тоширо-кун тоже пора. Она уже было развернулась, как Шинджи схватил её за руку. — Да нет же! Послушай, пожалуйста. Такие люди... Ему больше нечего терять. Он начнет... — Дазай-кун, всё в порядке. Правда. Я слышу тебя, но нет причин волноваться. Нож? Тебе показалось. Не станет же он приносить оружие в людное место. Тебя ждёт твоя подруга. — В этом и суть! Ему плевать на ограничения! Теперь наплевать... Я клянусь, я увидел как он тянулся к карману в котором было что-то тяжелое, а судя по лицу он боролся сам с собой. Прошу... — Господи, Шинджи, прекрати раздувать из мухи слона. Успокойся уже. Жизнь это не сериал про детективов. Она права. Никто не станет здесь нападать. — Но- — Дазай. Я же сказала. Иди на уроки. Всё в порядке. Шинджи явно колебался. Он повернулся к тому месту, где стоял Сато. — Раз ты так говоришь, сестра. — Буркнул Шинджи и направился внутрь. — Ну что ж. Наконец-то тишина и без этих теорий заговоров, — я почти облегчённо потянулся. Даже не попрощавшись ушел на занятия. Йоричи судя по тишине решила не донимать меня.

***

Уроки как обычно. Ничего неожиданного. И хорошо. Воздух в парке был неподвижным и душным. После уроков я не нашел Йоричи у ворот — это было странно, она всегда ждала нас, сияя своей неуместной энергией. «Наверное, пошла пораньше с подругами», — подумал я, стараясь не слушать навязчивый шепот интуиции. А есть они у неё? Я шел медленно, наслаждаясь тишиной, которой так не хватало в школе. Но тишина в этом парке была какой-то... неправильной. Слишком густой. Сзади раздался быстрый, рваный топот. Кто-то пронесся мимо меня, едва не задев плечом. — Эй! Смотри куда... — я осекся. — САТО! УШЕЛ ОТТУДА!! — Мальчишка прокричал в ту сторону которую бежал. Это был Шинджи. Его школьный пиджак был расстегнут, галстук сбился набок, а лицо... На нем не было привычной восковой маски. Это было лицо человека, который только что увидел, как рушится его мир. Он не бежал — он летел, почти не касаясь земли, в сторону старой ротонды, скрытой за густыми зарослями сирени. Оттуда выбежала тень и спотыкаясь скрылась в главной аллее парка. Там всегда много народа. Я сорвался с места следом. Раздражение сменилось липким, холодным страхом. Когда я обогнул кусты, я замер. Йоричи сидела на земле, привалившись спиной к бетонному парапету. Её школьная сумка была отброшена в сторону, учебники рассыпались по грязи. Она не кричала. Она... она мелко и страшно дрожала, обхватив себя руками за плечи, будто пыталась удержать разваливающееся на куски тело. Её взгляд был устремлен в пустоту, а по щекам, смешиваясь с дорожной пылью, текли слезы. Шинджи уже был рядом. Он упал на колени прямо в грязь перед ней. — Маки... — его голос сорвался, превратившись в едва слышный хрип. — Маки, я здесь. Всё кончено. Он ушел. Я видел, как он убегал. Он протянул руку, чтобы коснуться её плеча, но в последний момент замер. Его пальцы дрожали. — Послушай, — Шинджи заговорил быстро, почти лихорадочно, его голос звенел от напряжения. — Твой пульс сейчас около 140 ударов. Это кортизол. Это пройдет. Это просто реакция организма на внешнюю угрозу. Тебе нужно... тебе нужно дышать. На четыре счета. Раз... два... Йоричи всхлипнула, её зубы застучали. Она даже не слышала его слов. Она была там, в тех минутах, которые я пропустил, пока шел и думал о тишине. — Маки, пожалуйста! — Шинджи вдруг схватил её за руки, пытаясь заставить посмотреть на него. — Статистически... вероятность повторного нападения в течение часа равна нулю. Слышишь? Ты в полной безопасности! Он почти кричал ей это. Но Йоричи только сильнее сжалась, издав тонкий, жалобный звук, похожий на скулеж раненого зверька. Шинджи замолчал. Его лицо исказилось. Он посмотрел на свои ладони, потом на сестру. В его глазах отразилось полное, абсолютное отчаяние. Шинджи медленно, неуклюже, словно боясь сломать её, притянул Йоричи к себе и уткнулся лбом в её плечо. Он никогда не инициировал контакт. Да он позволял Йоричи контакты, но он их скорее терпел. — Это должно помочь. Слышишь? Всё в порядке. Я здесь. Только теперь я заметил. Её помада... Смазана. На лице грязь. Что это значит? О и несколько первых пуговиц расстёгнуто. Но сейчас довольно жарко, так что всё в порядке... Наверное. А... Они... Они разорваны. — Что... Что произошло? — Спросил я наконец-то шепотом. Шинджи резко обернулся на меня. Его глаза... Я никогда не видел в них такие яркие эмоции. — Ты слепой что-ли? Дай пиджак. — Шинджи... Я- — Дай пиджак! И хватит стоять истуканом! Она могла повредить голову. Вызови скорую. Сейчас! Шинджи выхватил телефон из рук оцепенелого Тоширо так быстро, что тот даже не успел сжать пальцы. — Стой! Если приедут копы, Шиба нас живьем закопает! — прошипел Тоширо, хватая брата за предплечье. — Мы просто доведем её до дома, умоем, скажем, что она упала... Ты же сам знаешь, как отец ненавидит шум! Йоричи, всё еще дрожащая на грязной земле, дернулась при упоминании отца. В её глазах, расширенных от шока, промелькнул животный, липкий страх. Она согласно, надрывно закивала, пытаясь сквозь зубовный стук выдавить: «Не надо... не звони...» Шинджи посмотрел на брата. В этом взгляде не было ярости — только бездонная, пустая пропасть, от которой у Тоширо перехватило дыхание. — Если мы приведем её домой в таком состоянии, мать увидит всё через секунду, — голос Шинджи был пугающе ровным, пока он набирал номер. — Но если у неё внутреннее кровотечение или сотрясение, и она умрет в своей постели, потому что ты побоялся «шума»... как думаешь, что Шиба сделает с тобой тогда? Тоширо отшатнулся, разжимая пальцы. — Алло? — голос Шинджи мгновенно изменился. Теперь это был голос напуганного, захлебывающегося слезами ребенка. — Пожалуйста... моей сестре плохо. Мы в парке у ротонды. Она упала, ударилась головой, она нас не слышит... Пожалуйста, быстрее! Нет, взрослых нет, мы одни... Он сбросил вызов прежде, чем диспетчер успела спросить про полицию. — Шинджи, они всё равно сообщат в участок, — прошептал Тоширо, глядя на то, как брат бережно набрасывает на плечи Йоричи его пиджак, скрывая разорванные пуговицы. — Не сообщат, — Шинджи обернулся к сестре, и на мгновение его лицо смягчилось. Он прижал её ладонь к своей щеке — ледяную к ледяной. — Маки, слушай меня. Ты просто упала. Ты бежала за мной, споткнулась о вот этот корень и влетела в парапет. Никакого Сато. Никаких разговоров. Ты просто ударилась. — Но... он... — Йоричи всхлипнула, её взгляд начал медленно фокусироваться на брате. — Его не существует, — отрезал Шинджи. — Я не позволю им таскать тебя по допросам. Я не позволю чужим людям копаться в том, что произошло. Ты просто упала, а я просто испугался. Поняла? Повтори. — Я... я упала, — эхом отозвалась она, цепляясь за лацканы чужого пиджака, как за спасательный круг. Шинджи посмотрел на Тоширо. — А с Сато я разберусь сам. Вдалеке взвыла сирена. Тоширо смотрел на младшего брата и впервые в жизни чувствовал, что по-настоящему боится не отца. Шинджи снова уткнулся лбом в плечо Йоричи, закрыв глаза. Под белыми бинтами на его локтях пульсировала кровь эспера. Сирена замолкла, сменившись тяжелым хлопаньем дверей и резким запахом антисептика, который мгновенно перебил душный аромат сирени. Двое санитаров бежали по аллее с носилками, их шаги гулко отдавались в тишине ротонды. Шинджи не шелохнулся. Он продолжал прижимать руку Йоричи к своей щеке, словно передавая ей остатки своего тепла. Тоширо же, напротив, застыл, как пригвожденный к месту, не зная, куда деть свои руки — те самые руки, которые минуту назад пытались заткнуть брату рот. — Что тут у нас? — Первый санитар, плотный мужчина с усталыми глазами, опустился рядом с ними. — Она... она бежала, — голос Шинджи дрогнул именно в нужной пропорции, выдавая идеальную смесь страха и детской беспомощности. Но его речь была слишком быстрой. — Споткнулась о корень. Влетела затылком прямо в парапет. Она отключалась на пару секунд. Санитар аккуратно отодвинул пиджак Тоширо. Йоричи вскрикнула — тонко, надрывно, и попыталась вжаться в Шинджи. — Тише, милая, тише, — пробормотал медик, включая фонарик. — Зрачки разные. Подозрение на серьезное ЧМТ. Живо на щит! Когда её укладывали, голова Йоричи безвольно качнулась. Шинджи быстро, почти профессионально, поправил воротник её блузки, скрывая разодранную ткань, и всунул в руки Тоширо её сумку. — Езжай с ней, — бросил он брату. — А ты? — Тоширо смотрел на него снизу вверх, чувствуя себя первоклассником перед учителем. — Мне нужно... — Шинджи на секунду замолчал, глядя на пятна крови на бетонном парапете. Те самые, что не было видно за Йоричи. Там, где затылок встретился с камнем. — Мне нужно позвонить отцу. И прибраться здесь. Скорая уехала, взрезая тишину парка воем. Шинджи остался один.