Her şey istikbâl uğruna / Все для будущего

Рука на его плече немного тряслась. Душа завмирала при одном только подозрении. Хюмашах Султан иногда появлялась в главном дворце, только по желанию повелителя. Маленького мальчика, правящего миром. С помощью верной валиде, безмолвно верной... ему ли только? Сомнения волнами накрывали всех порой, лишь не султана Мурада. Сына она точно смогла убедить в своей изначальной невинности. Рука Кёсем Султан, лежащая на плече маленького падишаха, сильно сжимала его от подступающего волнения. Приезд Хюмашах Султан всегда пугал, несмотря на то что она никогда не причиняла настоящего вреда Валиде Султан и её шехзаде. Мурад, словно почувствовав внутреннее напряжение матери, взял её руку, которая лежала на его плече, легко сжимая и передавая ей свою поддержку. Султанша ободряюще улыбнулась, погладив его по щеке. - Пойдёмте в мои покои, Валиде? Мурад, цепко взял матушку за руку, не оставляя ей возможности уйти, повёл в покои. - Валиде, Вам не стоит беспокоиться. Хюмашах Султан погостит здесь совсем немного и уедет. - успокаивающе сказал падишах. Повелитель нежно поцеловал руку госпожи, и султанша вновь почувствовала уже знакомый жар, который появлялся уже несколько дней, при каждой их встрече. Этот жар был знакомым, но понять его она никак не могла. Такое чувство у неё было лишь когда был жив Ахмед. Именно за мысли о чувствах к покойному мужу и зацепилась Кёсем. В страхе отшатнулась от сына. Осознала какие чувства к нему испытывает. Это было далеко от материнской любви. - Валиде, что-то случилось? Султанша убежала из покоев, так и не ответив. Сердце госпожи бешено билось, а дыхание сбивалось будто при беге. - Нет, этого не может быть. Я не могу испытывать к своему сыну такие чувства. Это грех. - шептала Кёсем, измеряя свои покои быстрыми шагами. Приняла решение, что пока не будет видеться со своим сыном-повелителем. Только получится ли? Валиде Султан села на тахту, пытаясь успокоиться и привести дыхание в норму, как только сообщили о приходе Хюмашах Султан. - Валиде Султан, я рада вас видеть. - со счастливой улыбкой сказала Хюмашах. - Султанша, добро пожаловать. Рада вашему приезду. - сказала Кёсем, доброжелательно улыбаясь. Несмотря на тревогу, связанную с приездом госпожи, Валиде не собиралась ей вредить. - Мне кажется, что с последней встречи Вы стали ещё прекраснее, хотя и тогда были неотразимы. - Спасибо, госпожа. Вы всё также прекрасны. Кёсем Султан легким взмахом руки приказала слугам уйти. Во время разговора с Хюмашах султанша заметила, что она никак не изменилась. В глубине её глаз все ещё была скрыта скорбь по покойному мужу. Её муж умер много лет назад, но султанша до сих пор хранит ему верность, а вот Валиде Султан не смогла. Несмотря на всю глубину чувств и клятву, данную султану Ахмеду перед его смертью, она вновь испытывает эти чувства, но самое страшное, что такие чувства она испытывает к родному сыну. Но львёнок был не один. Решение нашлось в том, чтобы внимание разделить между другими. К девочкам поспешила, пригласив и гостью к детям. Но та захотела увидеть Айше, скучающую по Фатьме, только недавно покинувшую дворец женой одного из пашей. Но свадьба её не запомнилась из-за того события, которое её накрыло тёмной тканью потери. Одна тёмная ткань того убийства чего лишь стоила. Мужчину убила девушка, которую он ранил словами, понимая глазами. Тем и разозлил настолько. До такого шага подтолкнул. - Айше не оставляет своей тайной любви, но тайны для меня не причина в неведении теряться. - Всё рисовать желает, юная султанша. Так? - довольно сдержанно напомнила о своей осведомлённости. Мурад появился перед ними неожиданно, беря тётушку за руку. Целовать её не должен был, но хотелось. Сердце будто заставляло. Детское сердце, что ещё открывалось многим. И не закрывалось от матушки, чьи лёгкие локоны успокаивали взор. Что бы ему не пришлось пережить минутами ранее, а её волосы могли успокоить после многого. А на бордовом платье они выразительно выделялись, выразительнее становилась так некая невинность. - Валиде прекрасно подготовилась к Вашему визиту. Но будто чего-то не хватает, не так ли? - достаточно мягко спросил, пропуская госпожей вперёд. Валиде Султан знала куда идти, но насколько быстрым шагом - всё не могла решить. - Будто бы. - с сомнением ответила белокурая госпожа, когда пауза начала давить на голову. - Тогда прошу всех... - Кёсем Султан указала рукой на небольшой диванчик на одной из террас, к которым они приближались. Около него было множество подушек, на которых располагалось оружие, а уже на нём выстроились в ряд тарелки со сладостями. - Неожиданно тонкий намёк. - она побледнела, принятия ещё не было. До этого дня. Даже в нём не нашлось смирения. Рука мальчика легла на её, успокаивающе поглаживая ту. - Что Вы можете себя защитить после всего пережитого. И ребёнок не заставляет проживать всё одну и ту же боль при каждом взгляде. - голос немного сел, смущение развеять могло лишь чьё-то появление. Потому Лялезар хатун и обрадовались настолько. Какую бы весть она не принесла, а появилась как нельзя вовремя. - И луки без стрел были слишком угрожающим жестом. - тихо кинула, нужно было поделиться напряжение с кем-нибудь. - И Вы знали, что будет так. После той истории, знали. - об Османе ещё никто из слуг не начинал разговора с ней. - Словно лишь я подумала, что не причиню вреда в этот раз. - кинула краткий взор на сына, пытающегося согреть родственницу своим теплом душевным. Между ними была особенная связь, малышом Хюмашах Султан ему столько историй рассказала, что голос будто заживляющая мазь действовал. Вот в ком его спасение, вот каким оно было. Рядом с ними только не думал вовсе о том ужасе, который видел, стоя на ящике и смотря в маленькое и нечистое окно. Его с братьями спрятали так, что кошмар обрушился им на головы, не касаясь тел, но разрывая изнутри. Его и Баязида коснулись детали, которые запомнились. Другие и не видели, но слышали недовольство народа братом-повелителем. Братом, как бы не злились за ссоры их с валиде или что-то подобное. - Тётушка... - его рука провела по белым волосам, а пальцы остановились у самой короны. - Слушаю, львёнок. - нежность, мягкость, искренность, всё это было их. Глаза вспыхнули светом от пламени ревности. Мурад никогда прежде не касался никого другого с такой любовью. Хотелось подойти и за руку забрать его, напомнить о чём-либо и отправить подальше. Но нужно было сдержать себя, ведь это было точно тем же, как и не столь давняя мысль украсть шехзаде Мустафу у Халиме Султан. В том видела его спасение. Не ошибалась, только не могла просто забрать его. Не могла. А мысль всё не оставляла в покое, о котором, ещё недавно, мечтала реже. Их слов не слышала, смотрела уже на город, которого словно и не было. Ревность не давала увидеть что-либо, превратившись в туман перед глазами. Светлыми глазами, что становились серыми. Неспешно и, сдавалось, бесповоротно. И пальцы сжимали платье, портя всю нежность того. Всю, придающую невинности, нежность. - Валиде твоя стала чувствительнее с годами. - услышала замечание. Лишь тогда и поняла насколько сильно сжимала платье. Ответить не смогла, так как подозрения и так вызвала. Главным было - не усилить в попытке убедиться какие именно.