Непростая нежность

Уже пару месяцев на Меткайинцев нападают Мангкванцы со своими икранами. Практически все маруи сгорели, а новые строить бесполезно. Вода в океане была непонятной: то с частичками пепла, то изумрудно чистая. Песок становился грязным с приходом врагов. В воздухе летал порох, хотя всё равно чувствовались частички солёной воды. Нападения Мангкван очень пугали рифовых, но они не сдавались, держались крепко, до последних сил. После первых нападений Меткайинцы сразу ушли подальше от дома, за высокие горы. Там они разместили что-то схожее с маруи и продолжили там жить. Их жизнь изменилась, но частичка океана оставалась с ними. Прошло пару месяцев с первого нападения народа пепла. Меткайинцы изо всех сил старались скрыть своё местонахождение. Сами стали поджидать Мангкван за пышными деревьями и нападать первыми. Таким образом их народ страдал меньше. Копья и арбалеты стали прочнее, и их стало в разы больше. Тоновари понимал, что это всё из-за него. Чувство вины съедало его сердце, особенно то, что его семья может погибнуть. Вождь рифовых не мог перестать думать об этом, и в один момент он решил обговорить это со своей женой. Дождавшись, когда обстановка стихнет, он остался наедине с женой и с серьёзностью в глазах посмотрел на неё. Она сразу заметила что-то неладное и прикрыла вход маруи шторой. – Что-то не так? – Ронал размеренными шагами подошла ближе к мужу. – Мангкван прилетают сюда из-за меня, я виноват, – растерянно сказал он, что не свойственно для вождя. – Нам нужно уйти. Далеко, далеко, – почти шепотом произнес он. – Что? С чего ты это взял? – с прищуром посмотрела на него Ронал. Глубокая тишина зависла между ними. – Я убил вождя клана Мангкван, – Тоновари склонил голову и опустил руки. – Нам нужно уплыть, чтобы они не нашли нас, а особенно вас. Я не хочу терять своих любимых. – Ты не виновен в этом, – с твердой уверенностью сказала Цахик. – Тогда была война, и каждый второй мог убить друг друга. Тоновари, мы не должны уплывать из родного дома. – Да, не должны, но это ради безопасности, – вождь поднял глаза, полные неуверенности. – А как же остальные? Оставишь их без Оло'эйктана? И просто уплывешь? – Ронал не могла так. Это ее родной дом, и она не собирается покидать его. – Нет... Выберем достойного кандидата и назначим его вождем, – с запинкой произнес он, широко смотря в глаза жены. – Мы не можем так поступить, ты же Оло'эйктан, ты не можешь бросить свой народ, – она медленно ходила туда-сюда, лишь бы успокоить бешеное сердце. – Но я хочу уберечь свою семью, чтобы они остались в живых, – Тоновари обхватил ладонями ее локти и чуть прижал к себе. – Иного пути нет. Ронал не могла поверить, что действительно придется уйти в другие края. Прикрыв глаза, она нахмурилась, пытаясь сдерживать слезы. Она обхватила руками шею мужа и прильнула щекой к его плечу. Стук сердца родного человека успокаивал женщину. Он гладил ее по мягким и кудрявым волосам, непроизвольно напевая песню. Ронал давно не чувствовала такого ощущения. Они редко с мужем ласкались, лишь легкие поцелуи и влюбленные взгляды. – Ладно, завтра с утра все решим, – Ронал отстранилась от мужчины и посмотрела в его глубокие глаза. Их взгляды встретились, и между ними вдруг проскочило спокойствие. Цахик медленно выдохнула через нос и, качая бедрами, подошла к столику с травами и отварами. Оло'эйктан размял руки и вышел из маруи. Вдали он увидел своих детей, которые спокойно шли и разговаривали. Он улыбнулся про себя и направился к другим Меткайинцам делать оружие.

***

Как только А'онунг закончил свои дела, он направился домой. Но когда он только подходил, заметил, как мама закрывает вход шторкой. Он решил, что лучше сейчас не тревожить родителей, поэтому сел рядом и опустил голову. Вечерний ветер обдувал его лицо, смахивая капельки пота. Он чувствовал запах океана, который находился за огромной горой. А'онунг скучал по былым временам, когда они веселились в воде, плавали каждый день. Парень обнял себя за колени, рассматривая татуировку на плече. Вскоре к нему подсела Цирея, смотря прямо в глаза брата. – Долго сидишь? – тихо спросила она, чтобы не нарушить тишину вокруг. А'онунг мотнул головой и выпрямил спину, откидывая волосы назад. Он взглянул на сестру и вздохнул, пытаясь улыбнуться. – Ты какой-то печальный, – произнесла Цирея, опустив ладонь на его щеку. Он сразу отвернул голову в другую сторону, не желая чувствовать прикосновения. – Что случилось? – Я скучаю по тем временам, когда мы ни о чем не думали и просто веселились. Сейчас же каждый шорох кажется подозрительным, – парень посмотрел вдаль, где виднелся океан. Чуткий слух уловил шум волн. А'онунг поднял голову вверх, вглядываясь в каждый листок. – Я тебя уверяю, это ненадолго, мы со всем справимся, – глаза девушки выглядели безумно красиво в ночном свете. Цирея пыталась подбодрить брата, ведь в последнее время он стал каким-то грустным. – Просто хочется жить счастливо, и чтобы ничего не волновало, – А'онунг прикрыл глаза и помассировал их. Между ними повисла тишина, было слышно только голоса родителей, которые почему-то успокаивали. А'онунг встал и медленно отошел от дома. Цирея тут же вскочила и подбежала к парню. Тот улыбнулся, что сестричка пошла за ним. Он аккуратно потрепал ее по волосам и поцеловал в макушку. Такие действия он мог себе позволить, только когда рядом никого не было. – Все будет хорошо, я тебе обещаю, – с улыбкой произнесла Цирея. А'онунг грустно усмехнулся, но улыбка осталась на его лице. Семья всегда будет держаться вместе. Даже когда теряешь родного человека, он все равно останется у тебя в сердце и памяти. Моменты, проведенные с близкими, запомнятся на всю жизнь. Вспоминая их, мы тепло улыбаемся и думаем, как же хорошо было тогда.