1. Если бы не один маленький дракон...
16 апреля 2026 г., 12:50
Софина Библия стояла за высокой конторкой в глубине библиотечного зала Магического Бюро, и со стороны могло показаться, что она молится. Тонкие, почти прозрачные пальцы сжимали перо, губы беззвучно шевелились, а взгляд пурпурных глаз был устремлён куда-то вверх, к сводчатому потолку, где в переплетении стеллажных балок дремали летучие мыши-книгоноши. На самом деле Софина, разумеется, не молилась — она вела внутренний диалог с отсутствующим коллегой.
— Ох, Ренатус, Ренатус, — шептала она, опуская взгляд, и в этой искренней отповеди умещалось всё, чем тревожилась возвышенная душа Софины в последнее время: укоризна, назревшая усталость и капля раздражения, — ты ходишь за мной с этой книгой уже третий месяц. «Софина, ты обещала! Софина, у тебя же где-то завалялась!» У меня нигде ничего не завалялось, у меня идеальный порядок. Просто не хотела лишний раз брать эту пакость в руки. Я не могу смотреть на такое без содрогания. Поэтому да, Ренатус, сегодня я наконец отдам тебе твои «Стеклянные крылья для Аэрин», иначе они мне сниться будут!
Рука её не дрогнула, выводя последний знак. За годы работы в должности Посоха Знаний Софина довела искусство классификации до уровня, близкого к магии высшего порядка — хотя, по правде говоря, магия здесь была ни при чём. Всё решала въедливость, помноженная на любовь к системе, ту самую любовь, которая заставляла её раскладывать тома по цветам корешков в те редкие минуты, когда никто не видел. Цветовая маркировка была ещё одним проектом, заставлявшим Софину забывать обо всём на свете. Она подобрала яркие метки для разных тем и теперь с первого взгляда видела, в какие отделы нужно будет наведаться.
А отделов этих было немало.
Сегодняшний вал запросов от коллег был, по мнению Софины, коллективным помешательством. Но она справлялась. Она всегда справлялась.
Для Ренатуса, специалиста по магическим кладбищам и приверженца самой неподходящей для его профессии литературной диеты, она приготовила тот самый роман, который в своё время стал первым камнем в фундаменте их мирного общения. Софина аккуратно поставила метку розового цвета, стараясь не смотреть на карточку слишком долго, чтобы не начать сомневаться в своём решении. Зачем потакать извращённому вкусу? То ли дело ей любимый тёмно-бордовый сектор, где пахнет старой кожей, плесенью и тленом, где на страницах оживают самые жуткие кошмары, а герои умирают долго и мучительно. В мире ужасов всё было честно: никто не притворялся, что страдания можно исцелить поцелуем, а смерть — отменить силой любви. Но таков был Ренатус Револ и его выбор. Принимать его Софина не была обязана, а вот отнестись с пониманием придётся.
Ортер Мадл, Песчаный Посох и воплощение административного педантизма, заказал фундаментальный труд по теории своей личной магии. Схемы укреплений, расчёты магических потоков, сравнительный анализ оборонительных заклинаний. Вот это Софина понимала. Сухо, скучно, с таблицами и графиками — идеальное чтиво для человека, чья душа состояла из песка и бюрократического долга. Она вписала шифр в карточку с особым удовлетворением, почти с нежностью. Как же хорошо, когда человек знает, что ему нужно!
Кальдо Геенна, Посох Пламени, интересовался психологией подростков и мотивационной литературой, и Софина приготовила для него труд, написанный бывшим главой Департамента Талантов, изобилующий восклицательными знаками и метафорами про закалку стали.
Капитан Лайо Глянц тоже хотел книгу о воспитании подрастающего поколения, поскольку являлся вовлечённым отцом не только на словах, но и на деле. Лучезарный Номер Один попросил «что-нибудь о формировании героев, потому что я и так совершенен, но сыну нужно видеть примеры, даже когда отец спасает мир и не успевает к ужину». Софина, подавив желание приложить к заказу учебник по этикету, выбрала книжку-сказку «Капризный дракончик Жожа» с пометкой «педагогический эффект подтверждён». В конце концов, Лайо-младший действительно был ещё мал, а сказки — проверенный способ донести мысль даже до самой тёмной головы. Софина хихикнула своей шутке. Голова у Лайо-младшего была светленькая — весь в отца.
Запрос Цурары Хейлстоун относился к проекту её будущей лаборатории. Софина, помнившая потухший взгляд и вечный иней на ресницах молодой коллеги, отнеслась к её заказу с почти материнской заботой, хотя была ненамного старше. Она вспомнила великолепно иллюстрированный фолиант с подробным описанием горячих ключей и повадок макак. «Пусть хоть на картинки посмотрит, погреется мысленно», — подумала она, выписывая шифр.
Агито Тайрон очень переживал за своего питомца Кабу, который в последнее время вёл себя агрессивно, и запросил что-нибудь по современным тенденциям драконоведения. Каба был не просто драконом — он был драконом с характером, а характер у него был скверный. Агито, при всей своей любви к питомцу и патологической неспособности причинять боль всем, кроме себя, нуждался в изучении жёстких, но гуманных методов воспитания. Такая книга приходила совсем недавно, и поскольку Софина отслеживала новинки, последнюю карточку она дописала очень быстро.
Шесть конвертов с именами адресатов выстроились на стойке, словно солдаты на параде, который принимало пресс-папье из клювастого черепа кладбищенской вороны — примирительный подарок Ренатуса. В каждый конверт следовало вложить карточку с выписанным шифром и цветовой меткой, чтобы зверо-слуга безошибочно нашёл нужную книгу в огромном лабиринте хранилища. Но Софина, торопясь, просто положила карточки сверху на соответствующие конверты.
Она бросила взгляд на часы — старинные, с маятником в виде миниатюрного лезвия, отсекавшего секунды с тихим свистом. До начала автограф-сессии оставалось двадцать пять минут. Если не поторопиться, она рискует оказаться в хвосте очереди, а стоять за каким-нибудь восторженным юнцом, который будет полчаса рассказывать автору о том, как «Пляски на эшафоте» изменили его жизнь, Софина не собиралась. Она сама хотела сказать автору пару слов — желательно таких, от которых у него по спине побегут мурашки.
Автора звали Мартин Вышенталь, и он был восходящей звездой тёмного хоррора. Его последнюю историю, «букашки» (именно так, с маленькой буквы — какой необычный авторский ход!), Софина прочитала за одну ночь, не отрываясь даже на чай, и осталась в полном восторге. Она уже предвкушала, как подойдёт к автору с книгой в руках, и он, увидев её — Божественного Провидца с глазами инквизитора — поймёт, что перед ним не просто поклонница, а истинный ценитель. Возможно, он даже спросит, какая сцена понравилась ей больше всего.
При мысли об этом Софина едва заметно улыбнулась — редкое зрелище, способное напугать любого, кто знал её обычное выражение лица. Она одёрнула мантию, проверила, на месте ли её экземпляры «Плясок» и «букашек» для автографов, поправила заколку-цветок и направилась к выходу из библиотеки.
У двери она обернулась. Взгляд её упал на стойку с конвертами и карточками. Где-то в глубине сознания шевельнулся червячок сомнения — профессиональная паранойя библиотекаря, воспитанная на историях о проклятых книгах, меняющих местами страницы, а подчас и всю окружающую реальность. Но Мартин Вышенталь ждать не будет.
— Номер Сто Тринадцать! — окликнула она зверо-слугу, дремавшего в углу на подставке для зонтов.
Существо, напоминавшее бильярдный шар с острыми ушами и крошечными лапками, встрепенулось и уставилось на неё глазами-бусинами.
— На стойке конверты с именами. Карточки на них. Найди по шифрам книги и передай мышам в доставку. Всё ясно?
Зверо-слуга моргнул и пискнул, что, вероятно, означало согласие. Софина не стала дожидаться более внятного подтверждения. Она развернулась и быстрым шагом покинула библиотеку, оставив за спиной тишину, нарушаемую лишь свистом лезвия в часах и шорохом крыльев мышей-книгонош.
Зверо-слуга Номер Сто Тринадцать проводил хозяйку взглядом, затем перевёл его на стойку. Его программе, отточеной десятилетиями службы, требовалась чёткая последовательность: взять конверты с карточками, идти в хранилище за нужными книгами. Но карточки лежали сверху, а не внутри. Это было отклонение от протокола.
Номер Сто Тринадцать замер в нерешительности. Его крошечный мозг, настроенный на исполнение приказов, но не на их интерпретацию, завис, как старая магическая лампа перед тем, как погаснуть.
Он решил подождать. Может быть, кто-нибудь придёт и объяснит, как правильно.
Библиотека снова погрузилась в сонную тишину. Череп вороны таращился пустыми глазницами. Где-то вдалеке, в коридоре Бюро, послышались шаги.
Дверь библиотеки распахнулась с протяжным обиженным скрипом, словно само дерево возмущалось неделикатным вторжением. На пороге, смущённо кланяясь и извиняясь за беспокойство, возник Агито Тайрон, глава отдела контроля и изучения магических существ, и выглядел он так, будто только что проиграл битву с собственным питомцем. Что, впрочем, было недалеко от истины.
Его коричневое пальто, обычно аккуратно застёгнутое, болталось нараспашку, открывая вид на рубашку, украшенную свежими подпалинами. На плече, вцепившись когтями в многострадальную ткань, восседал Каба — маленький упитанный дракон с чешуёй цвета ржавчины и охры, чьи золотистые глаза горели тем особенным огнём, который опытные драконоведы называют «предвестником крупных неприятностей», а все остальные — «бегите, дурачьё».
Каба бесился. Это было видно по тому, как его хвост хлестал воздух, выбивая дробь по плечу Агито, как крылья — короткие, перепончатые, совершенно непригодные для полёта — топорщились в разные стороны, и как из ноздрей при каждом выдохе вырывались крошечные струйки дыма, подсвеченные оранжевыми искрами.
— Тише, Каба, тише, — бормотал Агито, машинально теребя шипастый ошейник на собственной шее. Привычное давление внутренних шипов немного отрезвляло, возвращая рассудок из той вязкой паники, в которую его погружало любое проявление драконьего недовольства. — Мы уже пришли. Может быть Софина уже нашла нам книгу, сейчас мы её получим, пойдём в кабинет, и я узнаю, как тебя успокоить. Потерпи ещё немного, пожалуйста.
Каба в ответ издал звук, похожий на смесь шипения проколотой шины и скрежета ногтя по стеклу, и демонстративно отвернул голову, уставившись куда-то в потолок, где дремали летучие мыши-книгоноши. Одна из мышей, почуяв неладное, приоткрыла глаз, оценила обстановку и поспешно переползла на балку повыше.
Агито подошёл к стойке выдачи. Его взгляд скользнул по аккуратному ряду конвертов с именами, по черепу вороны, по карточкам с цветными пометками. Ни Софины, ни кого-либо ещё из персонала видно не было. Только в углу, на подставке для зонтов, виднелся зверо-слуга — тот самый бильярдный шар с ушами, который должен был заниматься доставкой. Впрочем, именно сейчас Номер Сто Тринадцать был занят другим делом: он спал.
Спал он, надо признать, весьма своеобразно — не свернувшись клубком, как обычные существа, а буквально втянув конечности внутрь своего сферического тела, превратившись в идеальный, ничем не примечательный шар. Со стороны могло показаться, что кто-то забыл на подставке крупный булыжник. Но Агито, как специалист по магической фауне, знал: зверо-слуги впадают в такое состояние, когда сталкиваются с неразрешимым противоречием в приказах. Их крошечный мозг, не способный справиться с когнитивным диссонансом, просто отключается, погружая организм в защитную спячку до тех пор, пока ситуация не прояснится сама собой.
Что именно ввело его в ступор Агито не знал и знать не хотел. Его волновало только одно: готова ли его книга.
— Прости, я на минуту, — сказал Агито Кабе, снимая дракона с плеча и усаживая на край стойки. — Только найду нашу карточку.
Каба, оказавшись на твёрдой поверхности, немедленно начал исследовать территорию. Его ноздри задвигались, втягивая запахи старой бумаги, пыли и чернил. Череп вороны притягивал его взгляд, как сороку притягивает всё, что сверкает. Глаза Кабы сузились, хвост замер. Он несколько раз быстро клацнул зубами, а затем, забыв о всякой осторожности, рванул вперёд.
Агито в этот момент как раз наклонился над стойкой, пытаясь разобрать имена на конвертах. Он не заметил, как дракон, оттолкнувшись всеми четырьмя коротенькими лапами, прыгнул прямо на череп, намереваясь то ли схватить его, то ли просто сбить со стойки в знак протеста против скучной библиотечной атмосферы. Каба был существом импульсивным и не очень ловким. Он проехался на пузе по всей стойке, и, не удержавшись на гладкой поверхности, кубарем скатился с другого конца и приземлился на пол, оглушённый, но невредимый. Раздался глухой стук, а затем — шорох, с которым карточки и конверты разлетелись в разные стороны.
Агито замер. Его лицо, и без того бледное под сетью покрывавших его шрамов, приобрело оттенок свежевыпавшего снега. Перед ним на полу, словно гигантские конфетти, лежали зашифрованные заявки на книги. Все шесть штук. Отдельно. Без конвертов.
Если бы череп стоял не на стойке. Если бы Кабу не заинтересовал опасный и притягательный клюв. Если бы Агито не повёлся на возмущённые хрюканья дракончика и не освободил бы его от поводка, заходя в здание. Если бы, если бы, если бы…
— Каба… — прошептал он голосом, в котором смешались ужас, отчаяние и та особая, знакомая каждому владельцу проблемного питомца обречённость. — Что ты наделал?
Дракон, поднявшись на лапы, отряхнулся и чихнул, выпустив небольшой сноп искр, которые, к счастью, ни до чего не долетели. Вид у него был не раскаявшийся, а скорее оскорблённый — мол, это череп сам виноват, что лежал на пути и так нагло на него смотрел.
Агито лихорадочно огляделся. Номер Сто Тринадцать по-прежнему спал, втянувшись в себя и не подавая признаков жизни. Мыши-книгоноши, перепуганные шумом, забились под потолок и явно не собирались помогать. В библиотеке царила тишина, нарушаемая свистом жуткого маятника в часах да тяжёлым дыханием Агито.
— Ладно, — сказал он сам себе, пытаясь взять себя в руки. — Ладно. Это просто карточки. Они лежали на конвертах. Я помню, где какая лежала. Сейчас я их соберу и положу обратно. А потом я накажу себя. Всё будет хорошо.
Он опустился на колени и начал быстро собирать рассыпавшиеся прямоугольники. Проблема заключалась в том, что Агито не помнил, где какая лежала. Когда он вошёл, его мысли были заняты исключительно Кабой, его капризами и тем, как избежать новой докладной от Ортера Мадла, терпение которого исчерпал очередной подпаленный стул. Расположение карточек на конвертах смутно отпечаталось в его сознании — Агито лишь краем глаза заметил, что их несколько, и они помечены цветными пятнами.
Точно! Софина раскладывала карточки по цветам. Агито вспомнил, как однажды застал её за этим занятием — зрелище, достойное отдельной статьи в «Вестнике магической психиатрии». Ну свою-то карточку он сможет определить и без подсказки.
Он схватил первую попавшуюся. «44-Г-12: Пустынная защита». Нет, это явно не для него. Он отложил её в сторону. Вторая: «17-В-03: Стеклянные крылья для Аэрин». Тоже мимо, наверное книга с розовой меткой предназначалась Цураре. «09-Ю-77: Кузница чемпионов». «31-Т-56: Морозоустойчивая фауна и геотермальные источники». «88-Х-21: Капризный дракончик Жожа». Вот она! Его карточка! Агито с облегчением выдохнул и прижал заветный прямоугольник к груди. Теперь осталось только разложить остальные по конвертам.
Но тут его поджидала вторая проблема. Да, конверты были подписаны именами, но Агито понятия не имел, кто что заказывал, да и в каком порядке они лежали. Он, конечно, мог предположить, что «Пустынная защита» предназначалась Ренатусу или капитану Глянцу, которые частенько атаковали и оборонялись по долгу опасной и трудной службы, но что насчёт остальных? Кому из коллег понадобилась книга про горы, горячие источники и фауну? Кому — про воспитание чемпионов? А кому «Том 4. Молодняк. Уход, кормление, воспитание»?
— Ладно, — пробормотал он, раскладывая карточки на стойке в том порядке, который казался ему логичным. — Голубая была сверху. Под ней — серая. Потом… — он заколебался, — оранжевая. Затем розовая. И зелёная. Да, так они и лежали. Или не так? Что же такое, мне придётся очень сильно наказать себя!
Времени на раздумья не было. Каба, оправившись от падения, уже начал проявлять интерес к нижним полкам стеллажа, где хранились фолианты в кожаных переплётах, которые очень заманчиво пахли. Агито представил, что будет, если дракон доберётся до них, и принял единственно возможное в его положении решение: он разложит карточки так, как предположил в самый первый момент.
Быстро, не вдумываясь больше, Агито рассовал приготовленные пять карточек по конвертам с именами. Руки его дрожали, в висках стучало, а ошейник привычно впивался в шею, не давая окончательно потерять связь с реальностью. Закончив, он выпрямился, подхватил конверт со своим именем, в который предусмотрительно вложил правильную карточку, и, подхватив Кабу на руки, перевёл дух.
Теперь нужно было получить саму книгу. Агито подошёл к подставке, где спал зверо-слуга, и осторожно постучал пальцем по его сферическому боку. Звук получился глухой, как если бы он постучал по набитому ватой мячу.
— Эй, — позвал он. — Номер Сто Тринадцать. Мне нужна помощь.
Никакой реакции. Зверо-слуга продолжал спать, втянувшись в себя и не подавая признаков жизни.
Агито постучал сильнее. Каба, заинтересовавшись, ткнул Номера Сто Тринадцать носом, выпустив при этом струйку дыма, от которой бильярдный шар покрылся лёгким слоем копоти.
— Каба, не надо! — шикнул Агито, отдёргивая дракона. — Мы не можем его поджечь, он нам нужен!
Он вздохнул и предпринял последнюю попытку, поднёся свой заказ прямо к тому месту, где у зверо-слуги должны были находиться глаза — то есть к верхней части шара.
— Смотри, — сказал он громко и раздельно, как говорят с глуховатыми стариками. — Вот конверт. Внутри карточка. Мне нужна книга по этому шифру. Срочно. Ты можешь это сделать?
Произошло нечто удивительное. Сферическое тело дрогнуло, по его поверхности пробежала лёгкая рябь, а затем из него, словно лепестки из бутона, начали появляться детали — сначала лапки, потом острые уши, и наконец, два чёрных глаза, которые уставились прямо на конверт в руках Агито.
Номер Сто Тринадцать моргнул. Его программа, зависшая несколько минут назад из-за нестандартного расположения карточек, перезагрузилась. Он увидел конверт с вложенной внутрь карточкой. Он увидел остальные конверты на стойке, в которых тоже что-то лежало. Противоречие разрешилось. Всё встало на свои места. Он снова мог функционировать.
Зверо-слуга схватил конверт из рук Агито, деловито подкатился к стойке, извлёк карточку, пробежался по ней глазами-бусинами и, не издав ни звука, устремился вглубь хранилища. Его круглая фигурка мелькнула между стеллажами и исчезла в полумраке.
Агито опустился на стул, стоявший у стены, и устало прикрыл глаза. Каба, почуяв, что буря миновала, потоптался по его коленям и свернулся клубком, довольно урча. Впервые за последние полчаса он выглядел умиротворённым — видимо, небольшая диверсия с черепом пошла ему на пользу.
Через несколько минут зверо-слуга вернулся. В лапках он держал книгу — тонкую, в яркой обложке, с изображением улыбающегося дракончика и крупной надписью «Капризный дракончик Жожа. Сказка для самых маленьких».
— Э-э-э… — протянул Агито, беря книгу в руки. — Ты уверен, что это по тому шифру? Сказки? Нужная книга для Агито Тайрона?
Номер Сто Тринадцать моргнул. В его глазах-бусинах читалась абсолютная, непоколебимая уверенность существа, которое никогда в жизни не ошибается, потому что его программа не предусматривает такой функции. Он сделал то, что должен был: взял карточку, нашёл книгу, принёс.
Агито хотел было возразить, потребовать, чтобы Номер Сто Тринадцать перепроверил, но Каба в этот момент поднял голову, увидел яркую обложку и издал заинтересованный и почти нежный звук — нечто среднее между урчанием и писком. Его золотистые глаза заблестели, а хвост начал радостно выбивать пыль из пальто хозяина.
Агито посмотрел на дракона. Потом на книгу. Потом снова на дракона.
— Ладно, — сдался он. — Почитаем тебе сказку. Может, хоть так успокоишься.
Он неловко прижал книгу к боку и направился к выходу. У двери он на мгновение обернулся и увидел, как Номер Сто Тринадцать уже деловито сгребает оставшиеся конверты со стойки, готовясь к дальнейшей работе.
— Спасибо, — пробормотал Агито и вышел в коридор.
Как только дверь за ними закрылась, Номер Сто Тринадцать приступил к работе. Он действовал чётко, без эмоций, как и подобает идеальному исполнителю. Первым делом он отправился в хранилище и методично, одну за другой, собрал книги, напрочь игнорируя цветовой код — в его системе такого подхода не было, он действовал по-старинке. Вскоре на стойке выстроилась аккуратная стопка. Номер Сто Тринадцать подкатился к краю стойки и издал короткий свист, не слышный человеческому уху, но прекрасно различимый для летучих мышей-книгонош. С потолка тут же сорвались пять серых теней. Каждая мышь ловко подхватила лапками предназначенную ей книгу и, повинуясь безмолвным командам, они разлетелись по коридорам Бюро.
Зверо-слуга проводил их взглядом и, убедившись, что все книги отправились к адресатам, втянул конечности обратно в сферическое тело и замер на подставке для зонтов. Его миссия была выполнена. Он снова стал идеальным, ничем не примечательным шаром, ожидающим следующего приказа.
А в это время пять книг, каждая из которых предназначалась совсем не тому, кто её получит, уже неслись по воздушным путям Бюро к своим новым читателям.
