it's not a phase, mom

      у каждого смешанного обязана быть своя чистая, недостижимая мечта. у сонхуна с его гигантскими чёрными ушами и пингвиньими перьями в крошечном хвосте такая тоже есть. мечту зовут сону ким, и он — чистый фенек. крошечный, светленький и безумно сучливый. ну, так и полагается лисам, да? даже если они совсем маленькие.       сону бы конечно сказал, что ничего он не маленький, и розовые туфли на огромной подошве сейчас просто в моде. ага, верьте-верьте. без них он едва достаёт сонхуну до подбородка. абсолютно, мать его, очаровательно.       а ведь когда-то они дружили. кажется, ещё в детском саду, когда сону не до конца испортили, а сонхун не превратился во фриковатого барабанщика в местной хэви-метал группе. с сону всегда было пиздец сложно — и как это сейчас терпит его банда омежек-подружек под кодовым названием “баунти”?       поистине райское наслаждение.       вот говорите, что хотите, да? ну, что истинных не существует и всё такое — сонхун на это лишь пошевелит носом и громко фыркнет. если бы истинных не существовало, он бы давно потрахался с любой другой омежкой — наверняка вокруг просто куча таких, ждущих своего часа оседлать кролика-переростка. но блядский сону каким-то образом оккупировал все мысли сонхуна с первого же взгляда и заставил провести первый гон без омеги. а потом и второй…       в данном случае троицу бог любить не должен! в этот раз сонхун точно своего добьётся! иначе и быть не может!       да же?! да? да?..       ну и что, что сонхун по ощущениям для сону перестал существовать классе в пятом? сону-то для сонхуна очень даже существует. и как бы ни хотелось грызть глотки, словно телефонные провода, всем альфам, побывавшим между ног этого омеги, сейчас лучше от этого воздержаться. до тех пор, пока сонхун не лишится девственности с сону. а там уже дело за малым — кролики-то в постели дикие, а слухи о том, как сильно один конкретный фенек любит секс, явно не на пустом месте появились.       сонхуну есть, чем удивить. уж поверьте.       тут сону, красиво взмахнув светлой чёлкой, оборачивается с третьей парты и смотрит прямо сонхуну в глаза. раздражённо и скривив своё миленькое личико. как будто прочитал все мысли разом.       сердце пропускает удар, и сонхун улыбается широко и глупо. так же глупо машет ладонью в приветствии, но сону лишь закатывает глаза и, хлопнув огромными ушами, отворачивается.       день прожит не зря, если на тебя вот так посмотрел сону ким. поверьте.       у них совместная биология, и сонхун вообще не против изучить её вместе с сону. и практиковать потом тоже. желательно, конечно, каждый день, но, может, сону захочет и чаще? сонхун не против. сонхун никогда не против чего угодно, если там есть сону.       и неважно, как громко сону выфыркивает своё пищащее “фрик”, когда сонхун приносит ему сорванные с чьей-то клумбы помятые цветы. обижаться не приходится, даже когда образцовый букет оказывается в мусорке. ничего страшного, в следующий раз сонхун притащит пять рулонов туалетной бумаги — мама говорит, что лучший подарок должен быть практичным.       просто есть одна деталь, которая убеждает сонхуна на все сто процентов, что сону тоже заинтересован в ответ. крохотная такая, почти эфемерная — на все, даже самые крутые вечеринки каким-то удивительным образом сонхун всегда приглашён.       и пусть джей и джейк свистят ему в спину, когда он подкрашивает маминым чёрным карандашом глаза в надежде, что уж в этот раз ему с сону перепадёт — похуй, что говорят золотистый ретривер и помесь чёрной кошки с орлом за спиной у кролика-пингвина. да, длинновато, конечно, но такие уж поговорки ушли в народ, представляете?       — и почему тебя всегда зовут? — тоскливо вздыхает джейк, тем не менее не перестающий вилять хвостом. они в гараже сонхуна, репетируют к шоу талантов — точнее, уже полчаса как страдают хуйнёй. рики, их четырнадцатилетний бас-гитарист, лениво покачивает хвостом и прислушивается внимательнее. ему всегда что-то, да перепадает от таких репетиций — то сплетни, то пиво, то пачка сигарет.       — очевидно чтобы поугарать над ним, — по-кошачьи шипит джей, недовольно пробегаясь пальцами по идеально настроенной гитаре, — у вас есть другие варианты?       сонхун шевелит носом и закатывает глаза.       — я просто очаровательный и очень нравлюсь сону.       — ага, а я тогда моника левински, — скалится джей.       — что, сосал самому президенту? — смеётся джейк.       — да это куда реальнее, чем трахнуть сону. прости, сонхун.       сонхун, может, и далеко не самый умный кролик, однако что-то ему подсказывает, что шансы оказаться на коленях перед сону несколько выше, чем перед президентом клинтоном.       нужно лишь немного постараться. ну, то есть больше, чем обычно. сону наверняка заметит выдающийся талант сонхуна (и выдающееся достоинство), вот увидите!       однако сонхуну всегда немного неловко приходить на вечеринки в одиночестве, без своих конченных друзей. с одной стороны зато никто позорить не будет, а с другой — скука смертная. до первого красного стаканчика чего покрепче, конечно.       а потом в целом уже и неважно, как размазывается под глазами чёрный карандаш, потому что порядком поддатый сону устраивается на диване прямо напротив и, бросив очередной брезгливый взгляд на сонхуна, целует на его глазах какого-то большого и тупого альфу, явно из футбольной команды.       и знаете что? это красиво.       если убрать из этого уравнения большого и тупого альфу, конечно.       сонхун глотает гордость и ещё немного виски, благородно поданного волколисом николасом, и решает больше никогда, мать его, не приходить на эти ебучие вечеринки.       ну, решает до момента, пока сону не приоткрывает глаза во время поцелуя и не смотрит прямо на сонхуна — в его взгляде больше ни намёка на брезгливость. сонхун даже оборачивается, вдруг сзади стоит какой-то другой альфа, но нет — там только стена. а когда поворачивается обратно — большой и тупой футболист уже вовсю лапает сону, не давая ему отстраниться. чужие карамельные глаза расширяются и всё так же глядят на сонхуна, только теперь — испуганно.       знаете же, что в шестнадцать-семнадцать альфы буквально съезжают башкой по всякой запрещёнке? алкоголь, сигареты, недоступные омеги… и почему сону недоступный только для сонхуна? с чего вдруг такие игры?       это ведь очевидно какая-то игра. а сонхун… сонхун ненавидит проигрывать.       — кажется, джей отсосёт клинтону, — шепчет он, вставая и перешагивая крошечный кофейный столик, разделяющий их с сону и его гигантским альфой. когда парочку накрывает собственная ушастая тень, футболист отстраняется от сону и с вызовом смотрит на сонхуна.       — чё надо, фрик?       — это мой омега, — развязавшимся от виски языком проговаривает уверенно сонхун.       и получает под надменным, но чуть обеспокоенным взглядом лисьих глаз кулаком по лицу.       оказывается, когда тебя бьют за красивого омегу, который потом уводит тебя за руку в свою комнату, чтобы обработать кровоподтёк на скуле, это очень даже терпимо. может, и почти приятно — иначе как бы сонхун оказался там, где оказался?       на роскошной кровати одного конкретного фенека, который, что-то недовольно выфыркивая, появляется в дверном проёме с ваткой и перекисью. у сонхуна всё внутри переворачивается, потому что сону очаровательно хмурится — и потому что, очевидно, сейчас будет больновато.       — ты идиот, — фыркает сону, плюхаясь на кровать рядом и обрушивая на сонхуна свой запах — жвачка и кола тут же забиваются в ноздри. сейчас, без своих вечных ботинок на платформе, он кажется совсем уж крошечным. сонхун расплывается в улыбке, когда видит, как немного задирается чужая мини-юбка, — как у тебя только мозгов хватило полезть к крису?       он щедро плещет перекисью на ватку и, злобно фыркнув, со всей силы вжимает её сонхуну в ссадину. тот издаёт жалкий, болезненный стон и фиксирует взгляд на чужих очаровательно надутых губах.       — больше никогда так не делай, — продолжает сону всё так же злобно, сильнее вжимая ватку. сонхун уже почти готов скулить, как жалкая собака (джейк), но доставлять такого удовольствия этому вечно недовольному фенеку сейчас не хочет.       хочет только его поцеловать.       — а то что?       сону отрывает взгляд от ватки и смотрит сонхуну в глаза.       — а то точно не дам себя трахнуть.       сонхун в ответ глупо хлопает глазами — мамин чёрный карандаш наверняка давно потёк по щекам, но…       — а ты планировал?       сону отстраняется моментально — вместе с этим его запах становится гуще, резче, будто борется с каким-то очень очевидным желанием. сонхун, если честно, не понимает, что это за желание такое, но может предположить.       потому что чувствует это тоже.       чувствует, как вены закупоривает жвачка и как вместо крови начинает бурлить кола — сону буквально засоряет своим запахом всё вокруг, когда сонхун осторожно, чтобы не спугнуть, кладёт ладонь ему на бедро и… не встречает никакого сопротивления.       да, они оба пьяные, а сону ещё хуже, чем сонхун — уши подрагивают, глаза блестят вместе с губами, как новогодняя ёлка. будто сейчас санта влетит в окно, сорвёт тот дурацкий плакат с джеком из “титаника” (сонхун никогда не любил львов) и подарит им потрясающий секс.       — я всегда… предусматривал такой вариант, — наконец отвечает сону, и сонхун, уже забывший собственный вопрос, неумолимо тянется к нему. будто сону магнитик на холодильник из солнечной калифорнии — такой висит у сонхуна дома и всегда цепляет взгляд.       сону ведь в целом безумно яркий и привлекательный. его хочется буквально выпить. вылизать до последней капли. толкнуться языком в его рот или… не в рот.       — и почему тогда мы не..? — спрашивает сонхун совсем тихо, будто боясь спугнуть момент. сону поджимает блестящие губы и фыркает как-то растерянно. отводит взгляд — первый! — и без намёка на раздражение или брезгливость.       сонхун точно перепил. или выиграл лотерею, где его приз — породистая лисица.       как же клёво.       — потому что ты лузер..? — неуверенно отвечает сону, не отводя взгляд от плаката с джеком. сонхун хмыкает. ну, то, что он лузер — это понятное дело. место своё он знает прекрасно.       и это место сейчас — рядом с сону.       — и зачем тогда трахаться с лузером?       сону сводит брови на переносице и смотрит на сонхуна.       — а зачем так сильно вдыхать, хуни? судя по звукам, тебе ещё и нос слома…       сонхун не даёт сону договорить — быстро целует в губы, склеивая их шоком и блеском. вторую ладонь располагает на чужом свободном бедре и тянет сону к себе ближе, снова осторожно, снова боясь спугнуть.       но тот будто моментально расслабляется, отпуская ту свою часть, что так откровенно нашёптывала сквозь годы про лузеров, крутых, иерархию и… другие сложные слова.       поцелуй получается долгим и чуть смазанным — блеск у сону на губах не слишком вкусный, но сонхун вылизывает весь, как нашедший свою пару довольный кролик. в его возрасте нормально, что встать может на что угодно — но чтобы так быстро, от одного лишь поцелуя… вау.       а уж когда сону залезает к нему на колени, обронив окровавленную ватку на пол, сонхун и поверить в это не может — может только залезть ладонями под чужую юбку и задрать её выше.       сону совсем тихонько взвизгивает в поцелуй — очаровательно и сладко, приоткрыв рот. сонхун ловит этот звук языком и толкается внутрь — чувствует острые клычки, цепляющие его моментально и немного больно, но это сону, а, значит, даже если он что-то откусит — сонхун будет совсем не против.       исследовать чужое тело руками кажется таким правильным — вот идеальная мягкая задница, вот роскошный хвост, а под кофточкой — шикарный животик, который сону тут же втягивает, явно смущаясь, потому что сразу отстраняется и для вида хмурится.       — там не трогай.       сонхун с тупой улыбкой обводит животик ещё раз и хмыкает, когда сону перехватывает его руку и тянет выше, к плоской груди.       — а тут, значит, можно?       чужие гигантские уши дрожат, когда сону прижимается лбом ко лбу сонхуна и скалится.       — не заставляй меня передумать.       сонхун благородно кивает и обводит чужой сосок большим пальцем — сону отзывается задушенным стоном и прикрывает глаза. ага, так, тут ему нравится, надо запомнить.       вторая ладонь мягко поглаживает задницу и легко проскальзывает в трусики сзади — сону тут же вздрагивает и приподнимается с колен сонхуна, заливаясь румянцем.       — сюда тоже нельзя? — любопытно спрашивает сонхун.       сону, горящий от смущения, мотает головой и сам направляет руку сонхуна туда, куда ему надо.       туда, где очень, очень мокро и очень, очень громко хлюпает.       — вау… — у сонхуна расширяются глаза, и он невольно опускает голову вниз, чтобы посмотреть. сону тут же перехватывает его за подбородок и целует в губы, явно пытаясь отвлечь от желания рассмотреть, как устроены омеги.       сонхун совершенно не знает, как сделать ему хорошо, поэтому просто собирает влагу пальцами, глупо водя ими туда-сюда — но сону, кажется, всё устраивает, потому что он довольно тявкает в поцелуй и начинает немного двигать бёдрами, будто пытаясь… насадиться?       сонхун останавливает движения пальцев и весь замирает, как испуганный кролик, которого загнала в ловушку хитрая лиса.       или лучше сказать “которого хочет оседлать хитрая лиса”?       — ты что, омегу никогда не трогал? — недовольно бурчит сону, обхватывая запястье сонхуна и приподнимаясь. опускает взгляд вниз и тянет юбку выше — сонхун следует взглядом вниз и замирает.       сону и там… прекрасен. даже со сдвинутыми вбок трусиками.       розовый и мокрый. как цветочек после дождя.       блять, что за сравнения?       — если честно… нет, — отвечает сонхун, едва дыша. сону останавливается и явно смотрит сонхуну в лицо — тот, правда, сильно занят рассматриванием киски.       — боже, ты мало того, что лузер, так ещё и девственник, — сону выдаёт это недовольно и наверняка планирует выпутаться из рук сонхуна, поэтому тот крепче сжимает ладони, не давая этого сделать. сону фыркает как-то совсем не раздражённо и тянет сонхуна снова целоваться, устраивая его руки у себя на заднице.       сонхун бы соврал, если бы сказал, что ему не нравится, как сону контролирует процесс. настоящий современный омега должен быть самостоятельным — верно?       — ты же… готов? — спрашивает сону сонхуну в ухо, цепляя его зубами. сонхун резко выдыхает и приоткрывает глаза, сжимая чужую задницу ещё крепче. буквально впивается в неё ногтями, будто её вот-вот отберут — и сону почему-то с этого смеётся, опускаясь поцелуями по щеке к шее.       — в плане..?       — презервативы. я знаю, что вы, альфы, вечно таскаете их, надеясь на лучшее.       сону выдыхает это горячо и резко, а потом прижимается губами к шее, чуть царапая её зубами — сонхун тихо простанывает что-то нечленораздельное и прикрывает глаза.       — в джинсах.       — какой же ты предсказуемый, — урчит сону почему-то нежно и обнимает так, чтобы достать до заднего кармана джинсов сонхуна. тот благородно (неловко) приподнимается, чтобы было легче.       только бы сону не начал рассматривать упаковку…       — ого, икс икс эль? — фырчит сону с хитрой усмешкой — его гигантские ушки привстают, пока сонхун укладывает голову ему на плечо, горя лицом, — с чего такая вера в себя?       — сону…       — ну дай мне поиздеваться, — хихикает он, — правда икс икс эль?       — ну хва-а-атит. ты можешь проверить и убедиться.       сону замолкает. сонхун, не веря своему счастью, отрывается от чужого плеча, чтобы посмотреть в чужие глаза. но сону сосредоточен на презервативе — рвёт упаковку зубами и толкает сонхуна ладошкой в грудь. от такого толчка даже красный стаканчик бы не опрокинулся, но сонхун покорно падает на спину и выжидающе глядит на сону.       вот вы можете поверить, что сегодня он лишится девственности? и знаете с кем? с сону! да джей и джейк с ума бы посходили!       надо было поспорить с ними на пачку баксов. или на отсос клинтону.       сону откидывает назад чёлку и резво снимает с себя кофточку. сонхун готов пустить слюни, как последний лузер, потому что соски у сону красиво стоят, а цепочка на шее с каким-то очень дорогим камушком отлично дополняет картину.       щёлкает молния на юбке, кажется, застряв где-то в районе бёдер. сону злобно шипит, хмурясь и явно планируя кого-то убить — сонхун бы испугался, если бы не чувствовал, насколько тот мокрый. кажется, придётся где-то стирать джинсы от количества чужой смазки.       поэтому он просто приподнимается и помогает с молнией. сону благодарно урчит и выпутывается из лишней ткани, оставаясь в одних трусиках, которые почти сразу тоже оказываются где-то на полу.       и вот сону весь перед сонхуном — во всей своей лисьей красе. тоненький, маленький и наверняка очень, очень узкий. сонхун — самый, блять, счастливый кролик на свете. особенно когда сону сам тащит с него футболку и нетерпеливо расстёгивает ему джинсы.       и тут же шумно выдыхает.       — ладно…       — что “ладно”? убедился, что там икс икс эль? — с тупой улыбкой спрашивает сонхун, когда сону, взмахнув роскошным хвостом, стягивает боксеры ниже, высвобождая давно стоящий член.       — убедился, — кривит лицо и закатывает глаза сону. сонхун сглатывает. окей, момент… истины?       истина оказывается мокрой — сонхун только сейчас замечает в чужих глазах страх. у сону подрагивают пальцы, когда он сам (!!!) натягивает на член презерватив почти профессиональным движением и тяжело вздыхает, будто не зная, как подступиться.       — всё хорошо?       — ты слишком большой, — шуршит недовольно сону. теперь фыркает уже сонхун и тянется к чужим бёдрам, начиная успокаивающе их поглаживать. как-то на автомате переходит на основание большого хвоста — сону всего выгибает, будто простреливая, и он разражается протяжным мягким стоном.       вау. так, тут ему тоже нравится, надо запомнить.       — хочешь в другой позе? — спрашивает сонхун, стараясь не превратиться окончательно в животное, потому что видеть сону, такого маленького, аккуратного и безумно красивого настолько близко к своему члену…       — н-нет, — выдавливает сквозь стон сону — сонхун так и продолжает стимулировать основание его хвоста, а сам не может оторвать взгляд от того, как сжимается и течёт его киска. будто у сону реально течка или что-то такое — но тогда бы он совсем себя не контролировал, да?       тогда было бы куда проще.       — тогда…       — дай мне минутку, — шепчет сону и начинает, боже, блять, тереться об головку. сонхун будто даже сквозь неприятно сжимающий член презерватив чувствует, сколько там смазки. сону держит за основание и, прикрыв глаза, будто настраивается, заполняя каждый дюйм своей комнаты запахом ярко лопающейся жвачки и пузырьков колы, колющих сонхуну нос.       сонхун готов дать сону не только минутку — себя всего вообще. и барабаны свои, и плакаты крутые, и даже мамин карандаш — всё, что угодно, лишь бы сону уже…       — ах! — выдыхают они в унисон, когда сону начинает осторожно насаживаться. роскошный хвост под пальцами мечется, как загнанная белка, и сонхун не может не облизнуться.       какой же сону аппетитный. мягкий, нежный и сладкий — кажется, можно сожрать за один укус. заглотнуть, как небольшую рыбину, не оставив ни косточки.       — н-не смотри так… — тявкает сону резко.       — как?       — к-как будто… влюблён в меня всю свою жизнь.       сонхун моргает и приоткрывает рот — но выдыхает лишь громкий стон, потому что сону опускается ниже, и он такой узкий, что из глаз, кажется, вот-вот посыпятся звёздочки, как в дурацких детский мультиках.       — т-тебе не больно? — спрашивает сонхун, приподнимаясь и укладывая ладони сону на талию. сону отвечает протяжным напряжённым мычанием — глаза плотно зажмурены, губы вытянуты в угловатую, распухшую от поцелуев линию.       — н-нет.       — пра-правда?       сону несколько раз кивает и внезапно всхлипывает, пугая сонхуна почти до остановки сердца. рановато было бы как-то — в семнадцать-то лет.       поэтому сонхун, собирая все те немногие навыки, приобретённые за последние полчаса, начинает снова крутить в пальцах основание чужого хвоста. так его омега должен немного расслабиться. а уж если облизать его соски…       почему бы и нет?       теперь сону не всхлипывает, а тявкающе стонет — громко, развязно, наверняка перекрывая музыку на первом этаже. сонхун обводит языком чужой сосок и прикусывает. чувствует, как сону опускается ещё ниже — совсем немного. его киска будто пульсирует, поглощая член дюйм за дюймом — сонхун не знает, правильно ли это, но ему очень-очень приятно.       и сону, кажется, тоже.       сонхун мажет взглядом ниже, пока посасывает чужой сосок, и замечает в районе живота сону странный бугорок.       и только через долгие пятнадцать секунд понимает, что это не чужой, желающий прорвать сону живот, а собственный, мать его, член, погружающийся в сону всё глубже и глубже.       — ты такой… крошечный… — завороженно шепчет сонхун, и сону неразборчиво фырчит в ответ, накрывая бугорок ладошкой, — честно, ты бы даже не обхватил меня полностью… да, лисичка?       сону снова фырчит — по интонации понятно, что сонхуну лучше заткнуться, но то, как этот звук преломляется в стон… как же, мать его, это красиво.       сонхун вот так долго не продержится — сону слишком сильно сжимается внутри, слишком медленно двигается и слишком сладко постанывает. сонхуну никогда в жизни не было так хорошо — узел начинает набухать от одной лишь мысли о том, что на нём прямо сейчас сону.       сону. который. седлает. его. как. заправский. ковбой.       боже, какая же он кукла.       сонхун в таком восторге, что не может себя собрать и сделать сону ещё лучше. может только вылизывать его грудь и крутить в пальцах хвост. может постанывать в унисон и цеплять выпирающими зубами ключицу. может просить “ещё” и чувствовать, что нужно срочно что-то придумать, потому что он прямо сейчас, вот-вот кончит.       блять, это его первый раз! сону же не будет обижаться, если сонхун..?       — е-ещё чу… чуть… — сквозь стон выдыхает сону, — потерпи, крольчонок…       блять, он вообще в курсе, что один ласковый “крольчонок”, и сонхун позорно кончит, вздрогнув всем телом и издав самый жалкий звук в мире?       ну, теперь в курсе. и сонхун, дрожащий и мажущий носом по чужой шее, чувствует себя ужасно виноватым — сразу, как молочная волна оргазма немного развеивается.       стыд раскрашивает лицо в благородный белый, и сонхун уже хочет начать извиняться, но чувствует, как сону соскальзывает и легонько толкает его в плечо.       — на спину, — приказывает он, и сонхун, как настоящий альфа, тут же слушается, — будем учить тебя лизать.       сонхун об этом и мечтать не мог. вылизать сону после себя? он в раю?       и то, как мило и сладко выглядит сону сейчас — весь порозовевший, с влажными от слюны сосками, — кажется сонхуну просто несправедливым. он резво обхватывает чужие бёдра и тянет к лицу. сону упирается ладонью в изголовье кровати и явно пытается осторожничать.       — ты меня не сломаешь, не волнуйся, — бубнит завороженно сонхун, разглядывая киску сону вблизи. тот краснеет и обхватывает кроличье ухо — большая ошибка, уши у крольчат очень чувствительные, поэтому сонхун выстанывает сквозь зубы что-то нечленораздельное и грубо опускает сону на себя, выбивая из него скулёж.       — я… ох, бля-я-ять… — лисий хвост щёлкает сонхуна по груди, а киска, истекающая смазкой, оказывается прямо на лице. сонхун будет очень рад умереть вот так лет через сто — чтобы сону был на нём в момент смерти. желательно вообще умереть одновременно — от оргазма.       но до этого ещё далеко. прямо сейчас сонхун пытается не задохнуться от обилия запахов и вкусов — жвачка и кола мешаются в какой-то ядрёный, мокрый коктейль, который сонхун ещё не научился пить. но обязательно научится, особенно с таким учителем — сону, разбивающийся в стонах, крепко держит его за волосы, будто пытаясь направлять.       это больно и приятно, вкусно и сладко. сонхун не уверен, что делает всё правильно — он просто жадно лижет и глотает, обводит языком половые губы и пытается их раздвинуть пальцами. сону, замерший сверху, едва успевает дышать.       — хорошо… умничка, хуни…       сонхун хочет сказать что-то колкое. напомнить, что прямо сейчас оргазм сону в руках (и во рту) какого-то лузера. но так уж оно надо? тем более рот занят, и оторваться от киски сейчас кажется подобным смерти.       сону такой ласковый — даже несмотря на то, как крепко жмёт к себе за волосы и как начинает двигаться, рвано и быстро. буквально объезжает сонхуну лицо, заботясь теперь, кажется, только о своём удовольствии.       и удивительным образом сонхун от этого получает ещё большее удовольствие.       особенно когда задевает языком какую-то, видимо, особенно чувствительную точку — это понятно по тому, как вздрагивает на нём громко простонавший сону. ага, сонхун настолько хорош, что нашёл клитор в первый же отлиз?       поэтому он решает давить туда языком снова и снова, выводить вокруг какие-то глупые, смазанные узоры — сону сверху перестаёт ёрзать. теперь его явно всё устраивает — а, может, у него просто ослабли ноги? сонхун обхватывает его бёдра, раскрывая получше, и гордо заканчивает своё дело. со стояком и лисьими оргазменными визгами.       даже после оргазма сону не хочется отпускать. да и надо ли? сонхун хочет ещё — сону, пытающийся соскользнуть вбок, едва дышит и тявкает что-то совсем мокрое и жалкое, почти умоляющее, когда сонхун снова присасывается к его киске.       — хв-хватит… хуни, с-стоп… — прохныкивает сону, кажется, впервые настолько открыто и откровенно. сонхун мучает его языком ещё долгие пятнадцать секунд, пока на нём буквально не начинают плавиться, разваливаясь. приходится отпустить — умереть в оргазме конечно хорошо, но не в первый же раз!       сону падает на подушку рядом, утыкаясь в неё лицом, а сонхун, как настоящее животное, видит только вставший роскошный хвост и призывно приподнятую задницу.       — не смей, — шебуршит сону, и сонхун послушно убирает уже тянувшуюся туда руку. они оба вздыхают, а потом одновременно смеются: сонхун — неуверенно, сону — устало.       — я всё ещё лузер? — спрашивает сонхун, стягивая презерватив и случайно капая спермой на кровать. сону, будто почувствовавший неладное, отлипает от подушки и смотрит прямо на каплю на своём одеяле.       — а сам как думаешь? — он садится, красиво махнув хвостом, и смазывает каплю пальцем, который тут же кладёт себе в рот, — ваниль и ананас? какой кошмар.       сонхун грустно опускает уши, и сону тут же успокаивающе хлопает его по коленке.       — я шучу. ты вкусный, хуни. может, мы и сработаемся.       сонхун приподнимает брови.       — типа… будем встречаться?       сону фыркает и закатывает глаза. тянется к своей кофточке и будто весь меняется. словно на место того жалкого, жаждущего сону снова приходит сука-лиса.       — и не мечтай, лузер.       но кто сонхун такой, чтобы сдаться после первого настоящего успеха?