Может быть, в следующем перерождении получится?

Все говорят: месть — блюдо, которое подают холодным. Хэ Сюань, так жаждущий мести большую часть своей жизни, и так любящий холод, так не считает. Месть обжигает. Обжигает язык, внутренние стенки рта, прожигает горло, пищевод, и остается в животе жгущим, чуть ли не насквозь прожигающим дыру, болезненным чувством. Всё потому, что помимо жажды мести в нём теплится ещё одно чувство - любовь. Вот она уже холодная. У Хэ Сюаня любовь такая холодная, что заросла ледниками, которые не в силах растопить никто. Эта холодная любовь делает его самого холодным. Его тело, его разум, его сердце. Внутри Хэ Сюаня пожар, который разрывает всё внутри. Внутри Хэ Сюаня мороз, который превращает всё внутри в лёд. Ему хреново. Эти чувства остывают лишь спустя несколько веков. Огонь и лед нейтрализуют друг друга. Силуэт его прекрасного лотоса, его возлюбленного, помутнел в сознании. По крайней мере, он так думал. Хэ Сюань давненько не выбирался в люди. В основном он пребывал либо в своих владениях, либо в призрачном городе, либо... В прочем, не так важно. Ему захотелось увидеть, как сейчас живут люди. Хуа Чен давненько перебрался со своим мужем поближе к людям, в то время как Черновод старался быть дальше от них настолько, насколько возможно. Но любопытство пересилило желание изолироваться и отшельничать до конца жизни, особенно когда единственный друг, помимо костлявых рыб, постоянно рассказывает про интересные места и... Деликатесы. Хуа Чен посоветовал ему начать с центрального музея Китая - там много знакомых вещей, которые он уже видел. В плюс-минус знакомой обстановке было бы легче прижиться. Хэ Сюань так и поступил. Приняв максимально человеческий вид, и одевшись относительно современно (Хуа Чен, опять же, подсказал), он вошел в город и направился в нужное место. Вид современного Китая душил его своими красками и шумом, но чувство дискомфорта было скрыто под холодной и равнодушной скорлупой. Как и всегда. Высокие многоэтажки, современные технологии, яркие рекламы и вывески, многообразие магазинов, люди, одетые в непривычные наряды, люди, идущие и говорящие по смартфону, люди за рулем автомобилей, люди, общающиеся между собой, люди, люди, люди, люди, так много людей... Хэ Сюань поймал себя на том, что высматривает кого-то в толпе. Он прекрасно понимает, кого, но ни за что не признает этого. Никогда. Только не он. — Собиратель цветов, я потерялся, — после нескольких часов скитаний по каменным джунглям наконец признается Хэ Сюань по духовной сети. — Серьезно? Наступает неловкое молчание. — ...Сейчас приду, — наконец раздается на той стороне сети. В следующее мгновение из двери ближайшего магазина выходят две фигуры: мужчина в красном, и рядом с ним, более низкий, мужчина в белом, но выглядели они совершенно по-другому, не как Черновод привык их видеть: не в красных китайских одеждах и монашеском халате, а в какой-то причудливой для него, более современной одежде. Правда, образы всё равно угадывались. Хуа Чен был одет в черные штаны и бордовую рубашку, с серебряными украшениями, такими как браслеты, кольца, серёжки. Вид Се Ляня был более простым: светлые штаны кремового цвета, и тёплый свитер, сделанный явно из очень мягкого и лёгкого на ощупь материала. Детали, которые всегда оставались неизменными: красные нити на пальцах обеих мужчин, и необычайной красоты кольцо, которое висело на шее наследного принца. Они, держась за руки, подошли к Хэ Сюаню. — Повелитель Черных Вод, здравствуйте, — Се Лянь вежливо улыбнулся мужчине. — Здравствуйте, Наследный Принц Сяньлэ, — Пробормотал Хэ Сюань и поймал на себе недовольный взгляд Хуа Чена, тяжело вздохнул и кашлянул, — Кхм... Ваше высочество, Наследный Принц Сяньлэ, Величайший Бог Войн... Се Сянь перебил его: — Н... Не нужно! Не нужно... — он замахал руками в смущении — Сань Лан, сколько я тебе говорил, не нужно заставлять всех так меня приветствовать... — Прости, Гэгэ, — Хуа Чен хитро улыбнулся ему. Хэ Сюаню не нравилось смотреть, как мило они общаются между собой, что-то внутри него сжималось и скреблось, когда он видел, насколько они счастливы. Он не ревновал, но... Завидовал, чему-то определенно завидовал. Вот только, чему? Ещё немного потерпев их милые речи друг с другом, они, наконец, пошли втроем в музей. Се Лянь давненько уже говорил Хуа Чену о том, что хочет сходить туда, и вот, наконец, появился повод. Когда они купили билеты и направились внутрь, Хэ Сюань специально ушел от них в другую сторону, чтобы не слышать их сопливые сюсюканья, но ни Хуа Чена, ни Се Ляня это особо не волновало, ведь они уже были слишком увлечены друг другом, да и главной их задачей было довести его до музея, а не сопровождать всю прогулку. Черновод ходил по коридорам. Рассматривал знакомые фрески, реконструкции артефактов, но внезапно... Он увидел зал с картинами. На них были изображены различные небожители. Среди них были и те, кто ещё жив, те, кто давно покинул этот мир, те, которых забыли, были даже изображены Четыре Великих Бедствия. Очень знакомые фигуры, которых помнил Хэ Сюань. Не то, что бы очень хорошо, да и многие небожители были нарисованы не такими, какими они являлись на самом деле, но... В его поле зрение попали две фигуры, которых он знал лучше всего, которые приносили ему боль всегда, когда появлялись в сознании. Тот, кто украл его жизнь, его судьбу, тот, кто испортил всё — Повелитель Вод Ши Уду, и его проклятый брат... — Ши Цинсюань... — Хэ Сюань не выдержал и сказал это вслух. Его голос дрожал. Его руки дрожали. Он почувствовал, как его щеку что-то обожгло. Обожгло холодом. Это была слеза. Он не плакал больше тысячи лет... — Вы меня звали? — раздался до боли знакомый голос сзади. Хэ Сюань быстро убрал слезу и развернулся: — Ч... Что? Перед ним стоял молодой парень в одежде мятно-зелёных, белых, нежных цветов. Его прическа была прямо как у него. Его голос был прямо как у него. Его черты лица. Были. Как. У. Него. — Ши Цинсюань... — вновь повторил он дрожащим голосом, его изумлению не было предела. — Да, это я, — он указал на иероглифы в бейджике, лучезарно улыбаясь, пронзая этой улыбкой Хэ Сюаня насквозь, оставляя кровоточащую рану, — Хотите послушать истории про небожителей? — Ши Цинсюань... Это ты? Черновод коснулся рукой его плеча, парень дрогнул. — Да-да, я Ши Цинсюань, у вас всё хорошо? Вы выглядите, будто призрака увидели, — он неловко посмеялся, чувствуя явный дискомфорт. Хэ Сюаню было не смешно. Он ведь своими руками хоронил его труп! Своими руками положил в гроб тело бродяги, ранее бывшего небожителем! Он собственноручно закапывал его бездыханное тело, потому что больше было некому! — Цинсюань, это я, Хэ Сюань, ты меня помнишь? Парень в смятении смотрел на незнакомого для него мужчину и ничего не понимал. — Простите... Вы, наверное, обознались... Я вас впервые вижу, — Ши Цинсюаню уже было очень неприятно, и он всё ещё пытался скрыть это улыбкой, — Вам нужна помощь?.. Хэ Сюань замер, смотря на его лицо. Он всё сильнее сжимал в руке его плечо, до боли, и парень болезненно шикнул. — Гэгэ, а вот здесь... — в большой и длинный зал вошла влюбленная пара, и Хуа Чен взглянул на Хэ Сюаня, что был готов то ли задушить, то ли разорвать незнакомца. Сразу почуяв неладное, он напрягся. — Ваше Высочество, прошу меня извинить, — Хуа Чен направился к ним, но Се Лянь не мог остаться стоять в стороне и пошел следом. — Сань Лан, пойдем вместе... — тихо проговорил Се Лянь, он тоже понял, что происходит что-то не то. — Цинсюань, почему ты меня не помнишь? Почему? Ты совсем не помнишь? Черновод продолжал без умолку бормотать одно и то же, он окончательно потерял самообладание, которое тренировал долгие годы, казалось, что его лёд безразличия совершенно раскололся, из трещин этого льда так и лилось недопонимание, шок, удивление, голова совершенно перестала работать, рациональность испарилась, будто её никогда и не существовало, а Ши Цинсюань растерялся и лишь пытался вырваться из каменной хватки. — Хэ Сюань, пойдем. Ровный и строгий голос Хуа Чена вернул Черновода обратно в реальность, он отпустил Цинсюаня, пробормотал под нос извинения, и направился к выходу быстрым шагом, не дожидаясь спутников. — Что это с ним? — Се Лянь посмотрел ему вслед. Взгляд Хуа Чена в это время привлек парнишка. — Гэгэ, взгляни. Се Лянь обернулся и увидел до боли знакомую фигуру. Он и сам бы потерял самообладание, если бы не рука Хуа Чена, которая держала его руку, переплетя их пальцы. — Да что с вами всеми... Что за дурдом... Мне нужно отдохнуть... Ши Цинсюань не на шутку перепугался взбешенного мужчины, который ни с того ни с сего начал его удерживать и нести бредятину. Он схватился одной рукой за голову и с усталым видом направился в комнату технического персонала. — Это же был его Величество Повелитель Ветров Ши Цинсюань! — Се Лянь в шоке посмотрел на Хуа. Тот кивнул: — В какой-то степени, верно. Это его перерождение. Сейчас он обычный человек, который никогда не был небожителем. — Да, ты прав... Повелитель Ветров ведь мертв, и ни за что не забыл бы Хэ Сюаня, как и меня, — Се Лянь задумчиво опустил взгляд во время рассуждений, но закончив мысль, перевел взгляд на Хуа Чена, — И тебя тоже, конечно же, просто мы с ним были близки, и… — Гэгэ, не переживай. Я понимаю. Спокойный и мягкий голос возлюбленного в миг успокоил нарастающее беспокойство в принце.