Может быть, в следующем перерождении получится?

— Так значит, это его перерождение. — Всё верно. — Понятно. Они находятся во владениях Хэ Сюаня, в его собственных покоях. Хуа Чен пришел подтолкнуть Черновода на первый шаг. Он знал, что Хэ Сюань сам ни за что не решится на это. — Это значит, что у тебя есть шанс всё исправить, вот к чему я. — О чем ты? Хэ Сюань смотрит на Хуа Чена, Хуа Чен смотрит на Хэ Сюаня. Они прожигают друг друга взглядами. — Не притворяйся, что ты не понимаешь. Я ведь знаю, что ты жалеешь о том, что натворил. Конечно Хуа знает, что он жалеет. Он ведь сам успокаивал Черновода, видел, как тот медленно умирает, иссыхает, не ест и не пьет неделями, он еле как вытащил его из этого состояния. Хэ Сюаня будто укололи прямо в сердце, его тон стал злее и раздраженнее. — Не неси чушь, — проговорил он, отвернувшись от незваного гостя. — Хэ Сюань, послушай, это нормально - совершать ошибки, и сожалеть о них, все делают ошибки, и тебе выпал идеальный шанс исправиться... — Я не хочу ничего слышать, — резко и уверенно отрезал повелитель черных вод, — Уходи. — Тебе дать в долг на прием у психолога? —Собиратель Цветов, не издевайся надо мной, прошу, уйди. Тон Хэ Сюаня сделался уже жалобным, он задрожал, облокотившись на стол руками. Хуа Чен видел лишь дрожащую спину, и предположил, что мужчина пытается сдержать слёзы. На самом деле, он не сдержал. — Хорошо, как хочешь. Я лишь хотел тебе помочь. Но ты, как обычно, упрямишься, делаешь вид, что у тебя каменное сердце, и отталкиваешь всех от тебя. Хуа Чен ушел. Ушел, оставив Хэ Сюаня. Оставив Хэ Сюаня одного. Одного, погрязать в пучине сожалений. Сожалений, одиночества, боли. Боли, которая ломает ребра изнутри. Изнутри, охватывая всё тело полностью. Полностью, заставляя чувствовать безумную агонию. Агонию, которая порождает в сердце новые ледники. Он решился. Хэ Сюань вновь облачается в современный наряд и направляется в тот музей. Он искренне надеется, что сегодня Ши Цинсюань будет там, а если его не будет, то он придет и завтра, и послезавтра. Он не говорил Хуа Чену, что пойдет туда. Он никого не предупредил. Честно сказать, даже для него самого это было неожиданностью. Прошло несколько недель с того случая, он все переваривал и переваривал произошедшее, заедал стресс огромнейшим количеством еды, сожрал пару демонов, но желудок - это не сердце, и заполняя желудок пустоту в сердце не закроешь. Потому, проснувшись очередным утром, он направился не в продуктовую лавку призрачного города, а в центральный музей. Он снова пришел к картине. Она приковала его взгляд. Образ такого родного, такого знакомого, такого до лютой ненависти любимого небожителя устраивал внутри Хэ Сюаня настоящую мясорубку из органов. Всё внутри будто смешалось, заставляя чувствовать физическую боль, его кости перемололись, превратились в порошок, его внутренние органы стали фаршем, кровяной массой, он чувствовал себя кожаным мешком с месивом внутри. Хэ Сюань присел на скамейку напротив картины и стал её осматривать. Ему было очень грустно, но он не отводил взгляд. Он не знает, сколько прошло времени, прежде чем он вернулся в реальность из-за... — Повелитель Ветров вознесся на небеса, пока распивал вино. Забавно, правда? Сзади Хэ Сюаня стоял молодой экскурсовод, которому в прошлый раз он чуть не оторвал плечо. Тот обернулся на голос и сердце вновь упало в живот, но в этот раз самообладание осталось при нём. — Я бы тоже хотел вознестись, распивая вино, ха-ха, я это люблю! Цинсюань глупо улыбнулся Черноводу, но получил в ответ лишь мрачное лицо, будто он сейчас в порошок его превратит. — Что? Я что-то не то сказал? — он изумленно хлопал глазками, в своей обычной манере, что осталась даже с прошлой жизни. — Нет, всё то. Да, действительно, всё то. И манера, и даже поведение, и глупые шутки, всё то же самое, от этого сходства просто и так холодная кровь в жилах стынет. Хэ Сюань вновь повернулся к картине. Ши Цинсюань сел на другую сторону скамейки и подпер рукой голову. — В прошлый раз вы были не в настроении... Мне это ваши друзья объяснили, они заходили потом... Я всё понимаю и не держу зла... — Ши Цинсюань обернулся на Черновода, искренне улыбаясь, — Знаете, вы такой интересный. Может, познакомимся? И даже эта дрянная привычка заводить дружбу со всеми вокруг. — Я не знакомлюсь, — резко прозвучало с его стороны. Черновод поднялся со своего места. — Постойте!.. Прозвучало вслед, но он уже стремительно шел в сторону выхода. Ни черта он не решился. Сбежал, как испуганная крыса. Снова сбежал, бросил Ши Цинсюаня, как будто бы сам не страдал по нему столько лет, как будто бы сам не испытывал никаких чувств. Просто взял и сбежал. Может быть, в следующем перерождении получится?