Все Отлично!
14 апреля 2026 г., 15:49
У Шейна Холландера все было отлично. Правда. Он говорил это людям постоянно. Например, своему лучшему другу Хейдену Пайку после игры.
— Окей, — вздохнул Хейден. — Как скажешь.
— Мы выиграли игру. Почему должно быть по-другому? — Его клюшка в шкафчике все время заваливалась не в ту сторону, и он с силой, большей, чем нужно, в очередной раз поставил ее обратно на место. Шейн проверил уведомления в телефоне. Сообщений нет. Логично. Его родители были на трибунах, все его друзья играли с ним в одной команде, а Бен знал, что у него сегодня матч, так что не писал ему.
— Не знаю, ты всегда как будто не здесь, когда мы играем с Оттавой. Хотелось бы, чтобы пресса уже перестала раздувать эту дурацкую вражду между тобой и Розановым. Кажется, давно пора найти новую тему для обсуждения, особенно после того как его обменяли из Бостона.
Шейн пожал плечами, убрав телефон в сумку. Ему не очень хотелось говорить о Розанове. Ему не хотелось объяснять, что желание поцеловать его не покидало Шейна с тех пор, как он дольше положенного смотрел на чужой рот в отельном тренажерном зале много лет назад. Это желание напоминало о себе каждый раз, когда они сталкивались друг с другом на льду. Шейн переживал, что его мимолетные взгляды в сторону Розанова выдают его с головой. Выдают его а что если? Что если бы я его поцеловал?
Ответ на этот ужасный вопрос был очевидным: Я бы разрушил всю свою жизнь.
— Приходи к нам на ужин в пятницу, — сказал Хейден. — Приводи Бена. Откроем свежую бутылку вина, кейс имбирного эля и поиграем в ятзи.
Шейн особо не разбирался в вине, но все равно сомневался, что свежесть является индикатором хорошего вина.
— Ятзи звучит заманчиво, — сказал Шейн. — Я спрошу Бена. Он может быть занят.
— Можно и без него, — сказал Хейден. — Джеки бы...
Он оборвал себя на полуслове и сделал вид, что очень сосредоточен на своих носках.
— Чем ее не устраивает Бен, кстати?
— Ничем, все нормально, — сказал Хейден. — Никаких проблем.
— Отлично. Замечательно. Я напишу тебе по поводу пятницы, — Шейн был уверен, что Джеки недолюбливает Бена, но она никогда не давала это понять наверняка, сохраняя вежливость. Кроме того, Хейден был его единственным товарищем по команде, кто вообще знал о существовании Бена.
Не то чтобы Хейден был единственным, кто знал. Бена едва можно было назвать секретом. Год назад Шейн случайно упомянул своего парня, после чего у него состоялся разговор с комиссаром MLH. Тот ясно дал Шейну понять, что не хочет устраивать в медиа цирк. Он не сказал прямо, что не хочет в лиге еще одного Розанова, но точно имел это в виду.
Илья Розанов совершил каминг-аут очень интересным путем: в интернете появилась фотография того, как он танцует в клубе, прижимаясь к какому-то мужчине, с заголовком «Илья Розанов гей???» Если бы это была просто одна какая-то неофициальная статья, то об этом бы быстро забыли. Но Розанов не был бы собой, если бы не репостнул статью со словами «ИДИТЕ НАХУЙ, Я БИСЕКСУАЛ».
Бостон тут же опубликовали заявление с поддержкой инклюзивности в хоккее и обменяли Розанова в Оттаву.
Судя по тому, насколько быстро все это произошло после смерти отца Розанова, скорбь и алкоголь сыграли в этой истории не последнюю роль. В итоге, никто это больше не комментировал. И Шейн тоже.
Когда дело дошло до Шейна, он решил, что не станет вторым Ильей Розановым. Ему не хотелось создавать еще больших волнений в лиге. Он мог с этим справиться. Так что Бена знали все близкие люди Шейна, но никто из прессы. Шейн не рассказывал о нем в интервью, не упоминал в речах на награждениях и не просил его вступать в WAGs.
Джеки пыталась уговорить Бена вступить в их клуб несколько раз, но тот всегда отказывался. Может, поэтому она его не любила? Нет, это было бы глупо. Именно незаинтересованность Бена в его хоккейной жизни была залогом их успешных отношений. Так было проще держать все под контролем и не смешивать одно с другим. Не смешивать настолько, что порой Шейн забывал о существовании своего тайного парня.
***
Шейн вернулся домой с большим чувством облегчения. Он был рад, что его квартира находилась рядом с ареной — так было быстрее добираться на тренировки. — Хей, Холливуд, — Шейн услышал голос Бена с кухни, когда только зашел. Он остановился. Бен редко приезжал к нему в выходные, особенно в дни игр. Шейну пришлось мысленно поменять свои планы на вечер, отчего он почувствовал себя более уставшим. Он почуял запах лосося и риса с кухни. Ему определенно повезло найти парня, который любит готовить, убеждал он себя. Шейн зашел на кухню и сосредоточился на этом чувстве удачи, когда Бен быстро улыбнулся ему, и на его щеке мелькнула ямочка. Если бы существовала статистика бойфрендов, то Бен точно набрал бы максимальное количество очков. И даже если бы их отношения когда-то попали в прессу, то никто бы не смог придраться к нему. Он был как ванильное мороженое — настолько, насколько это вообще возможно для человека: сладкий, но не приторный; насыщенный, но без перебора; милый, но не до раздражающей правильности; внимательный, но не навязчивый. Отношения у Шейна были настолько нормальными, что это уже начинало казаться откровенно скучным. У них даже была своя «милая история знакомства». У Шейна была очередная фотосессия для какой-то рекламы, для которой требовалось как можно больше воды и как можно меньше одежды. И вот, когда он отправился искать себе питьевую воду (потому что всю остальную вылили прямо на него во время съемок), он наткнулся на Бена. — Я обычно так не одеваюсь, — сказал тогда Шейн. — Мне жаль тебе говорить, — сказал Бен, — но я был на встрече по этой рекламной кампании и знаю, почему ты так одет. — Извини, это была твоя идея? — Нет-нет, — он поднял руки, изображая невинность. — Вообще-то, я был против того, чтобы Шейн Холландер снимал одежду. Я предложил позвать Роуз Лэндри и снять что-то супергеройское. Но теперь, когда я увидел это своими глазами, я понимаю, почему всех так привлекла идея тебя раздеть. Шейн рассмеялся, Бен дал ему свой номер телефона, и все закрутилось. Даже Джеки была рада услышать эту новость впервые, пока лично не познакомилась с Беном, после чего полностью изменила свое мнение. Что было абсурдно, потому что Бен был идеальным парнем. — Ты смотрел игру? — спросил Шейн, даже не уверенный в том, что Бен помнил про его игру. — Нет, я посмотрю следующую. Вы выиграли? Ты даже не посмотрел счет. Шейн заставил себя улыбнуться. Все в порядке. — Ага. Лосось? — Подумал, что стоит что-то поесть, прежде чем идти на встречу с Мариссой. Не уверен, что в баре, в который мы пойдем, найдется какая-то еда для тебя. Видишь? Внимательный. Шейн глубоко вздохнул. — Я не знал, что мы идем сегодня встречаться с Мариссой. — Это отмечено в календаре. Холливуд, я говорил тебе об этом дважды на этой неделе. Шейн взглянул на холодильник, и да, это действительно отмечено в календаре. Прямо рядом с игрой против Оттавы. Шейн так много думал о предстоящей игре с Розановым, что забыл о встрече. В отличие от Бена, Шейн был дерьмовым бойфрендом. — Ладно, — сказал Шейн. — Бар. Отлично. Как думаешь, насколько поздно мы вернемся? Бен раздраженно выдохнул. — Я не собираюсь уходить рано, — быстро добавил Шейн. — Просто, знаешь, хочу состыковаться. — Не нужно состыковываться, — сказал Бен. — Это просто встреча с друзьями. Шейн кивнул, хотя ему нужно было состыковаться. Ему снова придется изменить свои планы на вечер после ужина. Но это его проблема, а не Бена. — И можем мы, пожалуйста, не говорить о хоккее, когда встретимся с Мариссой? Существуют и другие темы для разговора. Шейн на секунду прикрыл глаза. — Да. Я смогу с этим справиться.***
Он не справился. Он потратил пятнадцать минут на изучение меню в поисках чего-то, что было бы безалкогольным и все равно считалось бы за «напиток», пока его парень и Марисса обсуждали какие-то офисные сплетни. Шейн заказал что-то, похожее на пиво, с достаточно запутанным названием, чтобы никто не понял, что оно ненастоящее. Он продолжал свои безуспешные попытки вклиниться хотя бы в какой-то разговор: о погоде, родственниках Мариссы, стриминговых сервисах. Наконец, чтобы вовлечь Шейна в обсуждение, Марисса спросила его про шансы Монреаля выиграть Кубок в этом году, и Шейн принялся разглагольствовать о хоккейных показателях, до тех пор пока Бен не кинул на него предупреждающий взгляд. Так что да, вечер протекал не очень радужно. И затем, гребаной вишенкой на торте, в бар зашел Илья Розанов со своими сокомандниками — Уайеттом Хейсом и Зейном Будрамом. Шейну бы очень хотелось иметь под рукой меню, чтобы как в кино спрятаться за ним, но, судя по всему, Розанов заметил его сразу и, вопреки желанию Шейна остаться проигнорированным, двинулся в его сторону. — Холландер, — сказал Розанов. — О, прости, — сказала Марисса. — Ты друг Шейна? — Ее глаза широко распахнулись, как только она узнала его. — Розанов, да? Знаешь, я всегда была большой фанаткой Оттавы, как бы больно это ни было. И я была очень рада, когда ты перешел к нам. — Счастлив быть в команде, — практически промурлыкал Розанов. Он же не мог в действительности так думать? Оттава отстой. — Извини, — сказал Бен. — Я не то чтобы слежу за другими командами, кроме Монреаля. Ты тоже играешь в хоккей, как Шейн? — Никто не играет в хоккей как Шейн. — Он из команды, которую мы обыграли сегодня, — сказал Шейн. Он постарался злобно улыбнуться Розанову, но у него не вышло, потому что Розанов ухмылялся. Шейну очень хотелось провалиться под землю. — Ты мог бы предупредить, что позовешь своих друзей, — в голосе Бена звучало неодобрение. Блядь, он думал, что Шейн это спланировал? — Я не звал их. Это просто совпадение. — Не совпадение, — сказал Розанов. — В Инстаграме выложили твою фотку отсюда, так что я подумал, что это хороший бар. Ну, блядь, конечно же, его кто-то заметил. Но беспокоиться было не о чем. Это могла быть просто встреча трех друзей. Для публики Бен и считался другом Шейна. Старым другом, с которым Шейна часто замечали, но на безопасном расстоянии. Нет ничего плохого в том, чтобы иметь друга. — Это отличный бар, — сказала Марисса. — Хотите присоединиться? Шейн чувствовал приближение катастрофы, но, к сожалению, не обладал достаточными навыками, чтобы ее остановить. — Я уверен, что он хочет сесть со своими товарищами по команде. Милый, добрый Бен сказал: — Мы могли бы сдвинуть столики. Розанов загорелся так, будто он только и ждал момента, когда сможет испортить Шейну вечер. Они переставили стулья и столики, и Шейн оказался сидящим рядом с Розановым. Бен и Марисса сели напротив них, а Хейс и Будрам — за соседним столом. Во вселенной Шейна Бен и Розанов никогда не должны были пересечься, и уж тем более — оказаться за одним столом. Хуже всего было то, что его втянули в разговор о вечных поездках во время хоккейного сезона. — Думаю, что меня устраивает мой режим 9-5, — сказала Марисса. — Я бы сошла с ума находиться так далеко от дома постоянно. Как это терпят ваши жены? — Кэсси отлично справляется, — сказал Будрам. — Все WAGs отлично справляются. — Я думаю, что аббревиатура требует обновления, — сказал Хейс. — Что если у Роза будет бойфренд? Как мы будем его называть? WAGAB? WABAG? По какой-то причине Розанов посмотрел прямо на Бена и открыл рот, чтобы что-то сказать. — Я думаю, что SOAP, — влез Шейн, прежде чем Розанов успел спросить Бена, какую формулировку предпочитает он. — Я слышал, что такое используется в женском хоккее. — SOAP? — сказал Хейс. — Мне не нравится. Лучше WAGAB. — Да не то чтобы Роз в скором времени собирается остепениться, — сказал Будрам. — Разве что Светлана затащит его под венец. — Кто такая Светлана? — спросил Шейн. Черт, это прозвучало грубо? Он буквально сидел напротив своего парня. Личная жизнь Розанова его никак не касалась. — Моя лучшая подруга, — сказал Розанов. — Но я думаю, что ее девушка будет против нашего брака. — Отлично, — сказал Шейн. — В смысле, рад за нее. — Розанов, — Бен пощелкал пальцами. — Теперь я вспомнил это имя. Это с тобой был связан тот скандал в социальных сетях. Поэтому я всегда говорю, что там ничего хорошего не происходит. У меня даже нет своего аккаунта. А аккаунтом Шейна занимается агент. — Но как мне еще расстроить весь хоккейный мир без использования Твиттера? — спросил Розанов. — Это несложно, — сказал Шейн. — Просто выиграй в плей-офф и поцелуй своего мужчину прямо на льду. Хейс моргнул. — Это что, была шутка? Холландер умеет шутить? — Он всегда умел шутить, — сказал Розанов. — Однажды в Тампе... — Шшш, — Шейн толкнул его ногой под столом. Розанов закатил глаза. — Ладно, видимо, это секрет. Никому не говорите, а то ему придется убить вас. — Мудак, — пробормотал Шейн. — Мне кажется, Холливуд уже перебрал, — сказал Бен, когда к ним подошел официант, чтобы обновить напитки. — Как много ты выпил? Шейн снова забыл про своего тайного парня. Розанов разразился смехом. — Как Холландер мог перебрать из-за ненастоящего пива? Ты что, пьянеешь от виноградного сока? — Отъебись, — сказал Шейн, но было поздно. Бен уже начал всматриваться в этикетку, нахмурившись. Господи, блядь. Бен всего лишь попросил об одном вечере с друзьями, а Шейн умудрился испортить вообще все. — Холливуд? Это мило. — Бен узнал про хоккейные прозвища и подумал, что мне тоже нужно, — Шейн надеялся, что оно не приживется. Хорошо, что Монреаль не знают про Бена. — А Бен может и мне придумать милое хоккейной прозвище? — спросил Хейс. — Нет, пока ты... — Бен наконец вспомнил, с кем разговаривает. — Я придумал только для Шейна, потому что мы хорошие друзья. — Мне нужна сигарета, — объявил Розанов, встав из-за стола. Хейс и Будрам ушли почти сразу после него, будто за этим столом их держал только Розанов. Или, возможно, им было сложно выносить вежливое неодобрение Бена без своего капитана. Марисса сделала глоток своего мартини. — Что ж, а они громкие. Должно существовать какое-то слово для описания группы хоккеистов в дикой природе. Например, «ходячий хаос». Тебе повезло, Бен. Ты отхватил себе самого тихого хоккеиста. — Я знаю, — Бен улыбнулся Шейну. — Ты не устаешь от... как это называют? Когда другие игроки кричат друг другу всякое? — Подколы, — сказал Шейн. — Такое ощущение, что в хоккей играют упрямые дети, — сказал Бен. — Я рад, что ты не такой. Ты всегда можешь уйти и стать моделью. Он, должно быть, издевается. А если нет, то это больно. — Я бы лучше остался в хоккее. Мне нужно подышать, — он встал и вышел из-за стола, прежде чем Бен успел его остановить. Уже не в первый раз Шейн вот так выскальзывает на улицу, когда Бен тащит его в бар выпить. Сто процентов, когда Шейн вернется, Бен наградит его долгим усталым вздохом. Снаружи было тихо, а воздух был немного морозным. Шейн думал, что Розанов уже давно уехал, но тот оказался здесь — с сигаретой в руках, прислонившийся к кирпичной стене. — Из-за этих штук у тебя разовьется рак легких. — Да. Я это уже слышал, — Розанов сделал очередную затяжку. — Твой бойфренд кажется скучным. Слишком много скучного в одних отношениях. Дойдете до середины поцелуя — и заснете. — Не понимаю, о чем ты говоришь, — автоматически сказал Шейн, потому что он совершенно точно не собирался включать Илью Розанова в круг своих близких людей, знающих его секреты. — Окей. Твой очень хороший друг, с которым ты ездишь в романтические поездки в Финляндию. Шейн подавился воздухом. Какой-то тупой канадский турист с камерой опубликовал эти фотографии в Твиттере. Благо, большинство людей приняли Бена за друга. — Это сильно, Розанов. Следишь за мной? — Слежу? Зачем мне это? Ты везде, Холландер. Ты на гребаных билбордах. Невозможно даже поговорить с кем-то о хоккее без упоминания тебя. Даже Инстаграм думает, что если я люблю хоккей, то мне обязательно нужно посмотреть сто миллионов видео с твоими лучшими голами. — Забей миллион голов и тогда, может, Инстаграм тебя тоже полюбит. — Хах, — фыркнул Розанов. — Все знают, что Инстаграм волнует только милое личико, Мистер Самый-Сексуальный-Мужчина-MLH-Три-Раза-Подряд. — Эти опросы — полная чушь, и ты это знаешь. Можем мы просто... без этого всего? У меня был долгий день и я не могу... — Шейн сдался и прислонился к грязной стене, глубоко вдохнув холодный воздух. Розанов сделал шаг в его сторону и остановился. — Ты хочешь, чтобы я позвал твоего... Бена? Шейн провел рукой по лицу. — Нет. Ему не нужно знать, что он встречается с неудачником. — Он же знает, что встречается с Шейном Холландером, да? Он не думает, что встречается с неудачником. — Это не ты со мной живешь. Если бы я регулярно портил тебе социальную жизнь и заставлял правильно складывать простыни на резинке, ты бы тоже от меня устал. Не поднимая голову, Шейн услышал, как Розанов раздавил свой окурок носком ботинка. — Я бы хотел научиться складывать простыни. Это как бороться с медведем, который пожирает все мои наволочки, пока я не сдаюсь, не скатываю все в комок и не пихаю в шкаф. Шейн наконец поднимает на него взгляд, полный ужаса. — Выворачивание наволочек и глажка — это самый первый шаг! — Ты гладишь свои наволочки? — Так они хрустят! — И Бен не любит хрустящие наволочки? — Розанов слегка дернулся от своих же слов. — Бену нравится, когда я... не заморачиваюсь. — Мне не нравится Бен. Не может быть, чтобы это происходило снова. — Добро пожаловать в клуб. Джеки Пайк будет рада тебе. — У твоего парня есть анти-фанклуб? С групповым чатом? — Нет. Это ерунда. С Беном все отлично, — Шейн слишком поздно осознал, что это не совсем подходящие слова для описания своего парня. — Я имею в виду, со мной все отлично. Все... Мне надо идти. — Холландер, — позвал его Розанов, что Шейн проигнорировал. Ему нужно было вернуться к своим нормальным тайным отношениям со своим нормальным парнем. С Розановым все вело только к одному — к катастрофе.
