Полукровка : Охота объявлена

------

Нил зашёл в комнату и замер на пороге. Он ожидал увидеть что-то похожее на ту каморку, где провёл последние дни — голые стены, железную кровать, заколоченное окно, запах пыли и плесени. Вместо этого перед ним была... комната. Настоящая, жилая, тёплая. Стены оказались не серыми и не холодными, а приятного, тёплого оттенка — что-то между бежевым и очень светлым персиковым. Пол из ламината, тёмного, но не чёрного, а глубокого орехового оттенка. На потолке — люстра-вентилятор с лопастями из светлого дерева, сейчас неподвижными. В центре комнаты стояла кровать. Односпальная, но просторная, с высоким изголовьем из белого дерева. На ней лежали белые пододеяльники, свежие, с лёгким запахом стирального порошка. Две белые подушки — пухлые, аккуратные. Большое окно, почти во всю стену, было занавешено белыми шторами. Сквозь них пробивался мутный утренний свет, делая комнату светлой, почти воздушной. И в углу, у окна, стоял горшок. Обычный глиняный горшок, в котором рос... Нил прищурился. Росток. Невысокий, тонкий, с несколькими зелёными листочками. Дерево, понял Нил. Маленькое деревце. Он подошёл ближе, наклонился, разглядывая листья. Они были острыми, с ровными краями и тонкими прожилками. Вишня. Это была вишня. — Что дерево делает в доме, а не на улице? — прошептал Нил вслух, хотя рядом никого не было. — У них во дворе как раз нет ни одного нормального деревца. Он выпрямился, огляделся. У стены рядом с дверью стоял шкаф — светлый, из белого дерева, с резными ножками. На дверцах шкафа крепились большие зеркала в простых деревянных рамах, почти в полный рост. Нил подошёл, открыл шкаф. Внутри — одежда. Футболки, толстовки, джинсы, даже пара тёплых кофт. Всё новое, с бирками. Всё в тёмных, спокойных тонах — чёрное, тёмно-синее, серое. Нил провёл пальцами по вешалкам, вытащил одну футболку — чёрную, мягкую, из плотного хлопка. Приложил к себе. Его размер. Точно его размер. — Как они узнали? — снова прошептал он. Никто не измерял его. Никто не спрашивал. А одежда — будто шили на заказ. Он опустил глаза. На самых нижних полках, аккуратно сложенные, лежали два пледа. Белые. Пушистые. Такие же, как пододеяльники на кровати. Нил выпрямился, оглядел комнату ещё раз. Белые шторы. Белые подушки. Белые пододеяльники. Белые пледы. Шкаф и столик — белое дерево. Даже стены — тёплого, но светлого оттенка. — Почему тут почти всё в белых расцветках? — спросил он у пустоты. Ответа не было. Нил выдохнул. Решил не зацикливаться. Он принялся приводить всё в порядок — разложил одежду на полках так, как ему было удобно: футболки отдельно, толстовки отдельно, джинсы на вешалки. Потом заправил кровать — расправил простыню, взбил подушки, накрыл покрывалом (оно, кстати, тоже было белым). Поставил горшок с вишней чуть ближе к окну — так, чтобы деревцу доставалось больше света. Когда он закончил, комната стала выглядеть почти обитаемой. Почти своей. Нил сел на край кровати, провёл рукой по гладкому пододеяльнику. Всё это казалось странным. Неправильным. Он привык к грязным мотелям, к спальным мешкам на полу, к постоянному чувству, что надо быть готовым сорваться с места в любую секунду. А здесь... здесь было спокойно. Слишком спокойно. Дверь открылась без стука. Нил поднял голову. На пороге стоял Ники. — Фууух, — выдохнул Ники, опираясь плечом о косяк. — Я устал. — С каких пор вампиры устают? — спросил Нил. — С тех пор, как их заставляют тренироваться как проклятых, — Ники зашёл в комнату, плюхнулся на стул у столика и устало откинулся на спинку. — Кевин решил, что мы недостаточно быстры. Устроил дополнительную тренировку. Мэтт его чуть не прибил, Дэн орала, Аарон молчал и делал вид, что ему всё равно. А я... я просто бегал по кругу, пока у меня ноги не отвалились. — У вампиров ноги не отваливаются, — заметил Нил. — У моих отвалились, — мрачно сказал Ники. — Поверь. Нил усмехнулся. Ники посмотрел на него, потом оглядел комнату. — Нравится? — спросил он. — Странно, — честно ответил Нил. — Я привык к... другому. — К подвалу? — К бегам. Ники кивнул, будто понимал. — Ты как? — спросил он. — Живётся тебе тут? Не слишком давит? Нил задумался. Странный вопрос. Никто не спрашивал его, как ему живётся. Никто не интересовался. — Нормально, — сказал он. — Лучше, чем в мотелях. — Это не ответ, — тихо сказал Ники. — Я спрашиваю про другое. Про то, что внутри. Нил посмотрел на него. Ники выглядел уставшим, но его глаза были внимательными. Не насмешливыми, не колючими. Просто... добрыми. — Внутри, — Нил помолчал, подбирая слова. — Внутри всё ещё страшно. Но теперь по-другому. Не как загнанному зверю, а как... как человеку, который знает, что его могут поймать, но не знает, когда. — Это называется тревога, — сказал Ники. — Я тоже так чувствую. Почти всегда. Нил удивился. — Ты? Ты же вампир. — Вампиры тоже боятся, — Ники усмехнулся. — Просто не показывают. А я показываю. Меня за это иногда называют ребёнком. — Ты не ребёнок, — сказал Нил. — Ты просто... живой. Ники улыбнулся — тепло, почти по-человечески. — Спасибо, — сказал он. Они помолчали. Нил вспомнил, что хотел спросить. — Слушай, Ники, — сказал он. — А где здесь можно искупаться? Я не мылся... ну, несколько дней. Ники хлопнул себя по лбу. — Точно! Я и забыл. Ваймак просил показать. Идём. Он встал, потянулся (позвоночник хрустнул — Нил поморщился), и вышли в коридор. Нил пошёл за ним. Ванная комната оказалась в конце коридора, третья дверь слева. Ники толкнул дверь, включил свет. — Вот, — сказал он. — Полотенца в шкафчике, гель для душа и шампунь на полке. Вода горячая есть, но не обжигайся. Если что — кричи, я рядом. — Спасибо, — Нил зашёл внутрь. Ванная была небольшой, но чистой. Белая плитка на стенах, душевая кабина вместо ванны, раковина, зеркало. На полке стояли бутылочки с гелем и шампунем — нейтральные, без запаха. Ники уже ушёл, притворив дверь. Нил разделся. Посмотрел на себя в зеркало. Бледная кожа, голубые глаза, рыжие корни, каштановые кончики. Шрамы на руках — старые, бледные, но всё ещё заметные. Тысячи уколов. Тысячи маленьких белых точек. Он отвернулся от зеркала, залез в душевую кабину. Включил воду. Тёплая, почти горячая, полилась по плечам, спине, груди. Нил закрыл глаза. Вода смывала не только грязь. Она смывала напряжение, страх, липкое чувство опасности. На несколько минут он просто стоял под струями, ни о чём не думая. Потом взял гель, намылил руки, начал мыться. Всё тело затекло после нескольких дней на жёсткой кровати и на полу. Мышцы ныли, шея болела. Нил растирал себя, разминал затёкшие места, смывал грязь. Когда он закончил, вода стала чуть мутноватой — столько накопилось за последние дни. Нил выключил воду, вышел из кабины. Завернулся в белое пушистое полотенце, которое висело на крючке. Протёр волосы, расчесал пальцами. Посмотрел в зеркало. Чистый. Свежий. Почти как новый. — Нил? — раздался голос Ники из-за двери. — Ты там не утонул? — Нет, — ответил Нил. — Сейчас выйду. Он надел чистое бельё (тоже лежало в шкафчике, как по заказу), натянул спортивные штаны и ту футболку, которую выбрал в шкафу. Мягкая, тёплая, пахнет свежестью. Открыл дверь. Ники стоял в коридоре, прислонившись к стене. — Выглядишь лучше, — сказал он. — Спасибо, — ответил Нил. — Идём, — Ники кивнул в сторону комнаты. — Отдохни ещё немного. Вечером Ваймак собирает всех на совет. Тебя тоже позовут. Нил кивнул. Они пошли по коридору, и Нил вдруг почувствовал, что впервые за долгое время... ему стало почти спокойно. Не совсем. Но почти. Нил вернулся в комнату, закрыл за собой дверь и посмотрел в зеркало на дверце шкафа. Волосы были влажными. Тяжёлые пряди свисали до середины спины, с кончиков всё ещё капала вода. Рыжий цвет у корней стал ещё заметнее — огненные языки, пожирающие каштановый оттенок. Нил провёл рукой по волосам, отжал остатки воды. — Высохнут ещё, — сказал он себе и отвёл взгляд. Он подошёл к кровати и рухнул на неё в позе звёздочки — раскинув руки и ноги в стороны. Простыня была прохладной, подушка — мягкой. Нил закрыл глаза. «Пять минут, — подумал он. — Просто пять минут». Но расслабиться не получилось. В голове крутилось что-то навязчивое, какая-то мысль, которая не давала покоя. Нил перебрал в уме всё — разговор с Ваймаком, взгляд Кевина, слова Эндрю. Нет, не то. Он открыл глаза и уставился в потолок. «Дерево, — вдруг вспомнил он. — Вишня». Нил резко сел на кровати и посмотрел в угол. Росток стоял на месте, такой же тонкий и зелёный, с несколькими листочками. Но в горшке земля выглядела сухой. — Надо сначала его полить, — сказал Нил вслух, — а потом и посплю. Он встал, подхватил горшок с деревцем и вышел в коридор. — Где здесь кухня? — спросил он у пустоты и двинулся на звук голосов. На кухне сидели Рене, Дэн и Элисон. Они пили чай — не потому что нуждались в этом, а потому что это создавало иллюзию нормальности. Рене держала кружку обеими руками, грея ладони. Дэн откинулась на спинку стула, болтая ногой. Элисон сидела в углу, уставившись в одну точку, и не пила ничего. Нил ворвался на кухню с ходу, не снижая скорости. — А у вас есть большие стаканы? — спросил он, чуть запыхавшись. Девушки вздрогнули. Рене поперхнулась чаем, прикрыв рот ладонью. Дэн чуть не уронила чашку — чай плеснулся на блюдце. Элисон дёрнулась и наконец-то перевела взгляд на Нила. Перед ними стоял он. Длинные волосы, почти высохшие, слегка растрепались от быстрого бега по коридору. Несколько рыжих прядей упали на лицо. На щеках играл лёгкий румянец — то ли от бега, то ли от смущения. А глаза — голубые, широко распахнутые — смотрели с таким детским, почти невинным ожиданием, будто он ждал, что ему сейчас вручат ключ к спасению мира. — Нил? — Рене первой пришла в себя. Она улыбнулась краешками губ. — Что-то случилось? — Ох, Джостен, ты чего бежишь? — Дэн рассмеялась, глядя на его взъерошенный вид. — Ха-ха, выглядишь так, будто за тобой гонится стая голодных вампиров. — Они и так здесь, — буркнул Нил, но беззлобно. Элисон молчала. Она просто смотрела на него — не враждебно, не устало, а скорее... задумчиво. — Так что насчёт стакана? — повторил Нил, поднимая горшок с деревцем. — Мне нужно полить это. — Ты бежал через весь дом, чтобы полить цветок? — Дэн приподняла бровь. — Дерево, — поправил Нил. — Это вишня. И она засыхает. Рене встала, подошла к шкафчику и достала большой стеклянный стакан. Прозрачный, высокий, почти литровый. — Такой подойдёт? — спросила она, протягивая ему. — Идеально, — Нил взял стакан, повернулся к крану и начал набирать воду. — Ты не боишься, что она зальёт корни? — спросила Дэн, наблюдая за тем, как он наполняет стакан почти до краёв. — Нет, — ответил Нил, выключая воду. — Земля сухая. Ей нужно. Он повернулся к девушкам и неожиданно спросил: — А вы знаете, чья это комната была раньше? Та, которую мне дали. Дэн и Рене переглянулись. — Ничья, — сказала Дэн. — Ваймак велел подготовить её несколько дней назад. Для гостя. — Для меня? — Для тебя, — подтвердила Рене. — Но откуда вы знали мой размер? — Нил посмотрел на свою футболку. — И про одежду? И про... всё? Дэн пожала плечами. — Ваймак позвонил кому-то. Сказал, что нужно срочно привезти вещи для парня твоего возраста и телосложения. Мы не спрашивали. — А белые пододеяльники? — Это Ники, — улыбнулась Рене. — Он сказал, что белый цвет успокаивает. И что тебе нужно спокойствие. Нил замолчал. В груди снова что-то дрогнуло — то самое тепло, которое он пытался подавить. Ники, оказывается, заботился о нём. Даже не зная, сколько дней он пробудет здесь. — Передайте ему спасибо, — тихо сказал Нил. — Передай сам, — ответила Дэн. — Он твой сосед. Комната через стену. Нил кивнул, вышел из кухни и медленно пошёл по коридору. Стакан с водой он нёс осторожно, чтобы не расплескать. Деревце прижимал к груди. Когда он вернулся в свою комнату, то поставил горшок на подоконник — белые шторы пришлось раздвинуть. Света стало больше. Нил аккуратно полил землю, пока вода не начала просачиваться в поддон. — Теперь расти, — сказал он деревцу и поставил стакан на стол. Он лёг на кровать, снова раскинув руки и ноги. Глаза слипались. Волосы ещё не высохли до конца, но ему было всё равно. За окном серело небо. День клонился к вечеру. Нил закрыл глаза и провалился в сон — без сновидений, без тревоги. Просто тьма. --- Вечер опустился на дом незаметно. Серый свет за окном сменился густой темнотой, и в гостиной зажгли лампы — тусклые, жёлтые, отбрасывающие длинные тени на стены. Дрова в камине потрескивали, разгоняя холод конца осени. Но внутри, в воздухе, висело напряжение. Ваймак собрал всех. Никто не спрашивал зачем. Знали — если Ваймак зовёт на собрание, значит, случилось что-то важное. В гостиной постепенно собирались: Кевин занял своё место у окна, Аарон привалился плечом к стене, Мэтт сел на подлокотник кресла. Ники юркнул в угол, обхватив колени. Дэн и Рене пришли вместе, встали рядом. Элисон опустилась в кресло у камина, скрестив руки на груди. Эндрю стоял у двери, прислонившись спиной к косяку. Его лицо ничего не выражало — маска, за которой ничего нельзя было прочитать. Нил вошёл последним. Он чувствовал на себе взгляды, но старался не встречаться с ними глазами. Прошёл к свободному креслу, сел, положил руки на колени. Волосы высохли и теперь лежали мягкой волной по плечам — рыжие корни уже почти добрались до середины. Он не стал собирать их в хвост. Ваймак стоял у камина, спиной к огню. Он подождал, пока все замолчат, и начал. — Я собрал вас, чтобы рассказать правду, — сказал он. — Ту, которую скрывал всё это время. В комнате стало тихо. — Дрейк Спир, — продолжил Ваймак, — не просто охотник. Он заключил сделку с мафией Мориямы и с отцом Нила. Кевин напрягся. Элисон подняла голову. Мэтт перестал вертеть в руках зажигалку. — Он охотится не на всех нелюдей. Он охотится на тех, кто мешает его сделке. А теперь он ищет Нила. — Зачем? — спросил Кевин. — Это личное, — коротко ответил Ваймак. — Между ним и отцом Нила. Он не сказал про золотую кровь. Не сказал, что Спиру нужно что-то от Нила. Только то, что можно было сказать. — Поэтому его люди рыщут на границе, — продолжал Ваймак. — Поэтому они спрашивают про нелюдей. Они ищут его. — И что нам делать? — спросила Дэн. — Готовиться, — ответил Ваймак. — Если Спир узнает, что Нил здесь, он придёт. И тогда будет война. При упоминании имени Спира — «Дрейк Спир» — Эндрю дёрнулся. Нил заметил это. Сжатые кулаки, побелевшие костяшки, чуть расширенные зрачки. Эндрю стоял неподвижно, но его руки дрожали — мелко, почти незаметно. Словно внутри него что-то переклинивало. Ваймак продолжал, но Нил уже не слушал. Он смотрел на Эндрю. Каждый раз, когда имя Спира слетало с губ Ваймака, кулаки Эндрю сжимались сильнее. Когда Ваймак сказал «Спир предал всех», Эндрю зажмурился на секунду — и снова открыл глаза, холодные, пустые. Нил понял: у Эндрю свои счёты со Спиром. Своя боль. Своя ярость. — И последнее, — Ваймак обвёл взглядом комнату. — Нил больше не пленник. Не гость. Он — часть стаи. Наступила тишина. — Что значит «часть стаи»? — спросил Аарон. — Он человек. — Он живёт здесь, — ответил Ваймак. — Он ест с нами, спит с нами, дышит с нами. Он под моей защитой. Кто против? Никто не ответил. Элисон молчала, глядя в пол. Мэтт пожал плечами. Дэн кивнула. Рене улыбнулась уголками губ. Ники сжал пальцы в замок и выдохнул с облегчением. Кевин посмотрел на Нила — долго, пристально. Нил не отвел взгляда. — Я не против, — сказал Кевин. — Я тоже, — добавил Ники. — Возражающих нет, — подвёл итог Ваймак. — Вопрос закрыт. Он посмотрел на Эндрю. — Эндрю? Эндрю не ответил. Он стоял, сжав кулаки, и смотрел в пустоту. — Эндрю, — повторил Ваймак. — Я слышал, — голос Эндрю был тихим, ровным, но в нём чувствовалась сталь. — Он — часть стаи. Хорошо. Он развернулся и вышел, не закрыв за собой дверь. В гостиной повисла неловкая тишина. — Расходитесь, — сказал Ваймак. — Завтра будем думать, как готовиться к Спиру. Все начали расходиться. Ники подошёл к Нилу, тронул за плечо. — Идём, — сказал он. — Провожу до комнаты. Нил кивнул. Они вышли в коридор, и Ники тихо спросил: — Ты заметил? Эндрю… при имени Спира он словно бесился. — Заметил, — ответил Нил. — У них своя история. — Наверное, — Ники вздохнул. — У Эндрю много тёмных историй. Они остановились у двери Нила. — Спокойной ночи, — сказал Ники. — Спокойной ночи, — ответил Нил. Он зашёл в комнату, закрыл дверь и прислонился к ней спиной. «Часть стаи, — подумал он. — Теперь я часть стаи». Он не знал, радоваться этому или бояться. Но выбор у него всё равно был один. Нил подошёл к окну, раздвинул шторы. На улице было темно, только звёзды мерцали сквозь низкие облака. Он посмотрел на деревце вишни. Оно стояло на подоконнике, зелёное, живое. — Расти, — прошептал Нил. И лёг спать.

Продолжение следует.... .